Алекс Громов – Персия: эра войны и революции. 1900—1925 (страница 60)

Большая советская энциклопедия. Том 45. М.: Большая советская энциклопедия, 1940

«В 1932 Персии удалось урегулировать пограничные и территориальные споры со своими соседями (Турцией, Ираком, Афганистаном) и тем самым нормализировать отношения с ними. Дальнейшее развитие этих отношений привело к заключению между указанными странами т. н. Саадабадского пакта или пакта Ближневосточной Антанты. Этот пакт предусматривает консультацию между его участниками по всем вопросам международного положения, непосредственно затрагивающим их интересы, а также обязательства не прибегать к враждебным действиям друг против друга. В последние годы наблюдается значительное ослабление политико-экономических взаимоотношений между Англией и Персией. В настоящее время Англия ограничивает свою деятельность, гл. обр., делами Англо-иранской нефтяной компании и Шахиншахского банка».

Большая советская энциклопедия. Том 45. М.: Большая советская энциклопедия, 1940

Часть VII

Формирование нового облика Ирана

Большой город и книжная культура

Как трансформировалась в первой трети минувшего столетия не только культура Ирана, но и повседневная жизнь общества и отдельных людей? К примеру, уже на грани XIX и XX веков – и тем более к концу первой трети минувшего века – столица страны начала обновляться, становясь вполне современным для тогдашнего мира городом. Появились широкие проспекты, многоэтажные дома, городские парки и здания официальных учреждений. Но при этом неминуемо терялась часть традиций общинной жизни, которые бытовали в средневековых городах или сельских поселениях. Ведь в большой город переезжало множество разных людей, и у них не могло быть общей коллективной памяти. Одновременно с этим формировались новые группы населения и социально-культурные формы. «С 1921 г. … Иран смог вступить в письменную культуру, – пишет Ниматулла Фазели в книге «Современная иранская культура». – В результате появились технологии, ее производившее, а именно: издательское дело, школьная система, университетская система, а также ценности и убеждения, поддерживающие письменную культуру. Появился также средний городской класс, располагающий достаточным количеством времени для чтения книг».

«Реза-хан со своими казаками совершил бросок из Казвина на Тегеран, захватил его без боя 21 февраля 1921 года, произвел нужные ему аресты и стал “сильным человеком”.

Англо-иранский договор все-таки был отменен, но и советско-иранский заключен такой, что Ирану уступили все концессии и имущество, принадлежавшее империи и русским подданным. Будучи военным министром, а потом премьером, Реза-хан заигрывал с шиитским духовенством и, в частности, покровительствовал великому аятолле Хаери Язди. Он рассыпал заверения, что желает способствовать независимости и процветанию Персии, наводил порядок, подавлял восстания племен, ездил в Кум, где договорился с шиитскими лидерами о преждевременности установления республики.

В конце 1925 года с согласия парламента Каджары были низвергнуты, и на престоле появился новый шах Реза, принявший претенциозную фамилию Пехлеви, которая ассоциировалась у иранцев с Сасанидами. На дочери Йездегерда, последнего царя этой династии, был женат, по преданию, имам-мученик Хусейн. Сразу же проявились диктаторские замашки шаха Резы и страсть к обогащению».

Д.А. Жуков. Иран: от Хомейни до Хаменеи

В это время произошло соприкосновение, а порой и стремительно столкновение традиционного общества и устоявшегося жизненного уклада с «модерном» – новейшими тенденциями во всех сферах общественной и частной жизни. Для Ирана особое значение имело осмысление собственной самобытности, как на традиционном, так и на актуальном уровне. Этот процесс, в котором огромную роль играли традиции гуманитарного знания, прежде всего классической философии, развивался параллельно с не менее сложным ходом трансформации государственного устройства Ирана. Не менее важным было и осознание истинных намерений стран Запада, долгое время руководствовавшихся в своем отношении к государствам Востока преимущественно стереотипами колониальной эпохи.

«Во времена Пехлеви в результате модернизации “сверху” постепенно сформировалась система иранского городского планирования. На основании программ, нацеленных на активное участие в делах городов, государство получило ключевую роль в структурном изменении городов (особенно Тегерана). Теперь Тегеран можно уподобить Санкт-Петербургу XIX века».

Ниматулла Фазели. Современная иранская культура

Сам Реза-шах заявлял своим подданным, что во славу родины нужно воздерживаться от «ношения иностранной одежды. Иранец должен использовать ткани иранского производства. Галстук должен быть сделан в Йезде, а не в Европе… Женщины должны отбросить чадру и наряду с мужчинами появляться в обществе. Отменяются титулы – такой-то ад-доуле или такой-то ас-салтане. Вместо титула нужно выбрать фамилию семьи. Вывески магазинов должны оформляться на персидском языке, а не на европейских…».

Волей Резы-шаха для иранских военнослужащих и государственных чиновников был введен особый головной убор – пехлеви, своей формой напоминающий французскую высокую шапку с козырьком.

Помимо этого, проводя реформы, шах повелел отменить ношение традиционных национальных костюмов, вызвав массовые возмущения в кочевых племенах, для которых сформировавшийся поколениями костюм и головной убор на протяжении столетий были узнаваемым знаком их этнической идентичности.

Писатель Ольга Шатохина специально для этой книги так оценивает ситуацию с принудительной переменой облика подданных нового персидского владыки: «В этих распоряжениях, относящихся к одежде, явно заметна двойственность. Ткани и портные – местные, но фасоны непременно западные. То есть энергичную вестернизацию всей жизни в ее наиболее тесно затрагивающей любого человека повседневности (одежду-то всякий надевает каждый день) планировалось сочетать со столь же энергичным продвижением собственных товаров и предметов роскоши. По части роскоши персидская традиция во все времена могла дать Западу сто очков вперед, но Реза-шах хотел одновременно на равных играть с Европой на поле ее традиции. Мол, мы не перенимаем моду у вас, эта одежда – такая же наша собственная, как и у вас. Отсюда резкие запреты на традиционные головные уборы – все должны носить европейские шляпы. Фетр для их изготовления может быть и местным, и должен быть таковым, но главное – облик, облик! Персия – не отсталая страна! Все свое – и не хуже, чем в Париже! Поэтому и женщинам было предписано срочно отказаться от чадры, причесаться по-европейски и выходить в свет… На самом деле упомянутая двойственность – еще и предвестье “заката Европы”, о котором как раз в те времена в ней самой и заговорили. Лучшее европейское платье – “мужское, дамское и детское” – уже совсем не обязательно европейского производства… И способность его носить вовсе не отличительная черта коренного европейца. Мода на традиционную одежду, на заимствования из нее, уже дает о себе знать в фантазиях лучших модельеров, пока еще только все в той же Европе, где расцветает стиль ар-деко. Но игра под девизом “мы ничуть не хуже” пока еще идет в рамках английского костюма. Пусть даже ткань для него соткана далеко от английских мануфактур…»

В Иране была введена всеобщая воинская повинность, деятельность иранской армии (разделенной по родам войск) определялась новым уставом, для подготовки кадров начали работать офицерские училища, поскольку шах решил заменить офицеров из представителей элиты на выходцев из средних слоев, получивших военное образование и лояльных к шаху.

Произошли преобразования и в экономической жизни Ирана – был создан Национальный банк Ирана, в стране строились текстильные предприятия, наиболее быстро развивалась пищевая и строительная промышленность, прокладывались железные дороги и автомагистрали. В Иране была введена единая система судопроизводства, стали действовать Свод коммерческих законов, Уголовный и Гражданский кодексы.

Современный облик Тегерана в заметной степени связан с именем и заслугами архитектора Николая Маркова, выходца из России. По его проектам были возведены несколько десятков зданий, в том числе семь мечетей, среди которых весьма известные Фахрэт Доуле и Амин Доуле. Также им спроектированы здания Министерства финансов, Военного министерства, Министерства юстиции, Главпочтамта, посольства Италии, здания старого муниципалитета и Альборз-колледжа, многие другие значимые постройки.

Николай Марков появился на свет в Тифлисе в 1882 году. Он был потомком старинного дворянского рода, ведшего свою родословную от Марка Росса, или Марка Толмача, посла великого князя Иоанна III при дворе Узун-Хасана, правителя Ак-Коюнлу и родственника будущей династии персидских владык Сефевидов.

Марков обучался на архитектора в Императорской академии художеств, а потом окончил Персидское отделение Восточного факультета Санкт-Петербургского университета. После начала Первой мировой войны добровольно ушел на фронт, служил в Кавказской армии. Потом на Персидском фронте стал адъютантом генерала Баратова.

Когда произошла Октябрьская революция, Марков был уже капитаном инженерных войск. Из Тифлиса он уехал в Тегеран, где поступил на службу в Персидскую казачью бригаду. Впоследствии он успешно совмещал занятия архитектурой и военную службу, достигнув генеральского чина.