Алекс Громов – Персия: эра войны и революции. 1900—1925 (страница 61)

Николай Марков с большим уважением относился к традиционной архитектуре и принятым в Иране методам строительства, поэтому созданный им архитектурный стиль гармонично вписался в старинную застройку столицы Ирана. Он изучал местные строительные материалы – кирпич, камень, черепицу, традиционную штукатурку – и в своей работе отдавал им предпочтение. Впоследствии один из видов местного кирпича, который Марков особенно часто использовал при возведении зданий, получил название «аджоре Маркови», то есть «кирпич Маркова».

Был и еще один выходец из Российской империи, который внес свою лепту в архитектурное убранство Тегерана. Это Владислав Городецкий, создатель известного как примечательный образец стиля модерн Дома с химерами в Киеве. В конце 1920-х годов он работал в Иране в области железнодорожного строительства, и одним из самых заметных его произведений стал Тегеранский вокзал. Городецкий умело связал в единое целое традиционные архитектурные формы и модные тогда европейские тенденции, и это – при строгом лаконизме общего решения. Также Городецким был спроектирован один из дворцов в комплексе Саадабад. Там тоже сочетались восточные и западные мотивы, но в более парадном варианте.

Великолепные памятники персидской архитектуры, прославленное в веках искусство создания живописных миниатюр неоднократно становились источником вдохновения для художников из самых разных стран. Среди тех, кого персидская традиция впечатлила всерьез и надолго, хорошо известен художник русского происхождения Павел Иванов, работавший под псевдонимом Поль Мак.

Способности к художественному творчеству проявились у него еще в детстве, а вскоре после окончания гимназии в Москве он уже сотрудничал в качестве карикатуриста со многим журналами, посвященными театральному искусству. Его шаржи и остроумные жанровые сценки пользовались большой популярностью. Это был расцвет Серебряного века, и в тогдашних работах Иванова запечатлелось все многообразие его утонченной противоречивости, когда насмешливый взгляд мог сочетаться с воспеванием красоты, а отображение бурных страстей – с искренним стремлением к высокому. Поль Мак создал сатирические портреты С.В. Рахманинова, Н.К. Рериха, Н.С. Гончаровой, М.М. Фокина, В.Ф. Нижинского, Анны Павловой и многих других.

Во время Первой мировой войны Поль Мак окончил военное училище и был произведен в офицеры, проявил немалую доблесть на полях сражений, был произведен в капитаны и награжден Георгиевским крестом, а во время знаменитого Брусиловского прорыва получил тяжелое ранение. После революции вместе с женой уехал на юг России, а оттуда перебрался в Персию, где поселился в Тегеране.

Поначалу художник зарабатывал себе на жизнь, тренируя скаковых лошадей. Но в то же самое время он сосредоточенно изучал технику классической персидской миниатюры. Это позволило ему создать новый оригинальный стиль живописи, в котором традиционные старинные приемы органично переплелись с легкостью рисунка, свойственной признанному мастеру шаржей, будучи дополнены элементами утонченного модерна и мотивами, унаследованными от древнерусской живописи. Это принесло живописцу известность среди ценителей искусства. В 1926 году в Тегеране с большим успехом прошла выставка его работ – миниатюр на восточные темы («Саломея», «Шехеразада», «Тамерлан», «Чингисхан», «1001 ночь») и жанровых зарисовок из персидской жизни.

Поль Мак был представлен британским министром сэром Перси Лорейном шаху Реза Пехлеви, давшему Маку персидское подданство и позже сделавшемуся придворным художником. Среди работ художника – выполненный в технике персидской миниатюры монументальный, занимавший четырнадцать квадратных метров, портрет шаха на Павлиньем троне, размещенный в тронном зале Голестанского дворца в Тегеране.

«О торговле с Персией»

25 декабря 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло документ, регламентирующий торговлю с Персией. В тексте было указано: «Согласиться на установление в торговом договоре с Персией из принципа конечного нетто-баланса при условии, что Персидское правительство снимает вытекающие из персидского валютного законодательства ограничения в отношении нашей торговли…

Установить такие цены на покупаемые и продаваемые в Персии товары, чтобы они были конкурентоспособными с соответствующими иностранными товарами на персидском рынке…»

10 июня 1931 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) было утверждено «О торговле с Персией». В нем предусматривалось начало переговоров с Тегераном о заключении торгового договора сроком на 3 года вместо предложенного Персией заключения годового временного соглашения по режиму торговли. Советское руководство соглашалось на принятие персидской денежной единицы (крана) как расчетной валюты при покупках и продажах в Персию, а также допуская расчет ею и на советской территории. Помимо других условий, в переговорах с персидским правительством планировалось добиться сохранения деятельности советских хозяйственных организаций на персидской территории и упоминался ряда товаров, в экспорте которых Советский Союз был заинтересован (спички, лес, метизы, хлопчатобумажные ткани, одежда…).

«Уход Советов из Персии создал военно-политический вакуум. Персия, по словам официального биографа лорда Керзона, “оказалась со всех сторон окруженной британскими пикетами”. Из Персии английские войска шли на Кавказ и в русский Туркестан. Но с поражением Деникина на суше и на Каспийском море большевики продвинулись до персидского порта Энзели (ныне Пехлеви). Англичане отступили. Позже части Красной армии, принимавшие приказы от грузинских коммунистов, в частности, от Сталина, закрепились на севере Персии и основали так называемую Гилянскую советскую республику, которую Ленин и Чичерин впоследствии отдали на слом, утверждая, что лишенная пролетариата Персия еще не созрела для коммунистической революции.

Военный министр Реза-хан Пехлеви, позже провозгласивший себя шахом и основавший новую, Пехлевийскую династию, произвел 21 февраля 1921 года государственный переворот и сформировал новый кабинет, который немедленно расторг англо-персидское соглашение от августа 1919 года. 26 февраля был подписан договор между РСФСР и Персией. Советское правительство по договору отказывалось от всех конвенций и соглашений, “заключенных бывшим правительством России с третьими державами во вред Персии и относительно ее”. Однако в статье 6-й договора предусматривалось, что, если со стороны третьих стран будет иметь место вооруженное вмешательство в Персии с целью поставить под угрозу границы РСФСР или ее союзников и “если Персидское Правительство после предупреждения со стороны Российского Советского Правительства само не окажется в силе отвратить эту опасность, Российское Советское Правительство будет иметь право ввести свои войска на территорию Персии, чтобы, в интересах самообороны, принять необходимые военные меры”. Это значило: если британская армия вернется в Персию, большевистские войска тоже придут.

Реза не был ни революционером, ни реформистом. Он принадлежал к типу правителей, и он понимал, что, чтобы править, он должен избавить Персию от господства двух иностранных держав. Аманулла воображал себя Петром Великим Средней Азии…»

Фишер Луис. Жизнь Ленина

Беглый секретарь Сталина

Среди событий, связанных с отношениями Персии и раннего СССР, особое место занимает история бегства за границу Бориса Бажанова. Он с 1923 года занимал должность секретаря Политбюро и помощника Сталина по делам Политбюро. Поэтому его часто называют личным секретарем советского вождя, хотя официально он так не именовался никогда. На принятие решений Бажанов, конечно же, не влиял, но был в курсе отношений между членами Политбюро, видел все закулисье тогдашней советской политики, как внутренней, так и внешней.

Решение эмигрировать он сам объяснял тем, что разочаровался в коммунистических идеях и особенно в том, к чему они приводили в реальной жизни. Каганович, когда-то рекомендовавший его Сталину, утверждал, что его прежний протеже «попал под влияние зиновьевцев» и поэтому сбежал за границу. Можно предположить, что реальные мотивы, побудившие Бажанова к бегству, лежали не столько в идеологической, сколько в практической области: наблюдая воочию безжалостную борьбу за власть среди группировок большевистского руководства, он осознал опасность своего положения. Все шло к полной и окончательной победе Сталина, но, кто бы ни победил, мог усмотреть в секретаре Политбюро слишком осведомленного свидетеля. К моменту бажановского бегства уже произошла и альтернативная демонстрация троцкистов к 10-летию Октябрьской революции, и сам Троцкий был не только снят со всех постов, но и исключен из партии. Впрочем, готовиться к эмиграции помощник Сталина начал еще раньше и весьма тщательно.

Как писал Бажанов в мемуарах, он стал искать пути к бегству и понял, что польская граница надежно охраняется, румынская прикрыта естественной преградой – рекой Днестр. Попытка не вернуться из Финляндии сорвалась по личным причинам, а потом Бажанова перестали выпускать за границу. И спасением ему показалась далекая, если смотреть из Москвы, экзотическая, но относительно открытая Персия. «…Изучая карту, я останавливаюсь на Туркмении. Ее населенная полоса тянется узкой лентой между песчаной пустыней и Персией. И столица – Ашхабад – находится всего километрах в двадцати от границы. Не может быть, чтоб там не нашлось возможности легально приблизиться к границе… Я решаю бежать в Персию из Туркмении».