Алекс Громов – Персия: эра войны и революции. 1900—1925 (страница 63)

«В Коммунистическом университете трудящихся Востока (КУТВ), образованном в 1921 г. как одно из учебных заведений Коминтерна, готовилась и агентура ОГПУ/НКВД. Кроме “головного офиса” в Москве, КУТВ имел филиалы в Баку, Иркутске и Ташкенте. В разные годы в КУТВ, упраздненном в 1938 г., обучались представители 73 национальностей из десятков стран мира. Его выпускниками стали видные деятели коммунистического движения…»

П.В. Густерин

Судьба министра Теймурташа оказалась печальной. Действительно ли главным источником сведений против него оказался беглый сталинский помощник или вмешались влиятельные недруги, но началось следствие. В 1933 году Теймурташ был казнен по обвинению в шпионаже в пользу СССР.

Советская разведка и Персия

Причиной падения министра Теймурташа могла быть и публикация в начале 1930-х годов книги другого беглеца из Советского Союза – Григория Агабекова, занимавшего должности резидента ИНО ОГПУ в Иране, потом начальника сектора по Среднему и Ближнему Востоку ИНО ОГПУ и наконец ставшего с октября 1929 года резидентом советской нелегальной разведки в Константинополе вместо небезызвестного Блюмкина. Из Константинополя он и сбежал во Францию. «Одновременно с провозглашением лозунга “освобождение угнетенного Востока” сталинское правительство ведет империалистическую политику в Китае, Персии, Афганистане и на всем Ближнем Востоке, что я докажу фактами в своей готовящейся к печати книге», – гласило заявление Агабекова, напечатанное в одной из эмигрантских газет Парижа.

О том, какие это вызвало последствия, прямо говорят в своей книге «Диверсанты. Легенда Лубянки – Павел Судоплатов» И. Линдер, С. Чуркин и Н. Абин: «…В числе личных врагов Сталина числились и бывшие служащие советских учреждений за границей, такие как Г.З. Беседовский, оставшийся во Франции, или нелегальный резидент Иностранного отдела ОГПУ в Турции Г.С. Агабеков, бежавший в 1930 г. из Стамбула в Марсель. Агабеков не только предал свою партию и страну, но и в 1931 г. опубликовал в Нью-Йорке книгу под названием “ОГПУ: русский секретный террор”. В ней он подробно описал известные ему еще с периода Гражданской войны сведения о деятельности советской разведки в ряде стран Ближнего и Среднего Востока. Книга Г.С. Агабекова стала смертным приговором для многих друзей Советского Союза. Только в Персии (Иране) в июле – августе 1932 г. были арестованы более четырехсот человек, а четверо из них были казнены. Власти полностью разгромили коммунистическое и национально-освободительное движения в Иране…»

Георгий (Григорий) Сергеевич Агабеков (настоящая фамилия – Арутюнов) был одним из первых высокопоставленных сотрудников советской внешней разведки, сбежавших в сталинское время на Запад.

Он сражался на фронтах Первой мировой, закончил Ташкентскую школу прапорщиков. Служил в Красной армии, в ЧК. занимал должность начальника отделения по борьбе со шпионажем и контрабандой ГПУ, в апреле 1924 года был переведен в аппарат Иностранного отдела (ИНО) ОГПУ. Работал на ГПУ в Афганистане под прикрытием должности помощника заведующего бюро печати полпредства СССР в Кабуле, а в конце 1926 года был направлен резидентом ИНО ОГПУ в Персию.

В апреле 1928 года Агабекова направили в Москву для работы в центральном аппарате ОГПУ – начальником сектора по Среднему и Ближнему Востоку ИНО. Через полтора года стал резидентом советской нелегальной разведки в Стамбуле (Константинополе), спустя несколько месяцев сбежал из Константинополя в Марсель, выпустил на Западе книгу, разоблачающую деятельность советской разведки.

Резиденты ОГПУ запрашивают от руководства бюджет, который утверждает начальство, и выделенная сумма может превышать запрошенную смету или наоборот – в зависимости от успешности работы резидента. Агабеков, будучи резидентом в Персии, в самом начале 1927 года мог рассчитывать на ежемесячную смету в две с половиной тысячи долларов, а уже через несколько месяцев эта смета была увеличена вдвое.

Резиденту ОГПУ в Персии приходилось организовывать работу по разложению армянской эмиграции, устанавливать отношения с персидскими чиновниками (и вождями племен) и добывать для Москвы секретную корреспонденцию иностранных миссий в Тегеране и наиболее важных персидских министерств (в первую очередь – министерства иностранных дел и военного министерства). Среди самых важных документов иностранных миссий значились доклады британских консулов, докладывавших раз в две недели (при необходимости – раз в неделю) своему руководству в Тегеран о настроениях, политической и экономической обстановке на своей территории. Советские разведчики и специалисты по внешней политике считали, что английские консульские работники составляют свои отчеты более объективно и тщательно, чем многие советские представители.

«Английские консулы в Исфагани, Ширазе и Кермане подробно писали о настроениях населения, возбужденного декретом о “шапках Пехлеви”. Из донесений консулов в Кермане и в Мешеде мы узнавали о подробностях борьбы между персидским правительством и вождем белуджей Дост-Магомет-ханом. Ширазский консул Чик подробно освещал экономическое положение своего района, в частности нефтяной рынок. Об английской нефти мы получали также сведения из донесений английского консула в Авхазе. О движении курдов подробно сообщали донесения английских консулов в Тавризе и Керманшахе. Таким образом, помимо донесений от собственных агентов, которых мы имели приблизительно в тех же районах, мы получали все сведения, которыми располагало английское посольство в Тегеране, и ими контролировали работу агентов ГПУ».

«Сердце Коминтерна – это малоизвестный и никогда на афишируемый Отдел международных связей, который сокращенно называют ОМС. До начала репрессий ОМС возглавлял Пятницкий – ветеран большевистского движения, прошедший во время царского режима практическую школу распространения нелегальной революционной пропаганды. В начале столетия именно Пятницкий отвечал за доставку ленинской газеты “Искра” из Швейцарии в Россию. Не удивительно, что когда был создан Коминтерн, выбор Ленина пал на Пятницкого, который стал главой самого важного отдела – Отдела международных связей. Являясь начальником ОМС, он стал в действительности министром финансов и начальником отдела кадров Коминтерна.

По всему миру он создал широкую сесть постоянных агентов, подчиняющихся лично ему, которые и помогали осуществлению связей между Москвой и номинально независимыми коммунистическими партиями Европы, Азии, Латинской Америки и Соединенных Штатов. Будучи местными агентами Коминтерна, эти представители ОМС держали коммунистических лидеров страны, в которой они находились, в ежовых рукавицах. Никакой высокий пост или самое полное досье не дают доступа к сведениям о настоящих именах представителей ОМС. Большинство лидеров коммунистических партий тоже не знают их. Они не знают, кто их представитель, кто докладывает обо всем Москве. А те, в свою очередь, не принимают непосредственного участия в партийных дискуссиях… Однако в невероятно сложной подрывной работе и в координировании действий коммунистических партий ОМС все еще остается главным инструментом.

Наиболее деликатной работой, которую доверяют агентам-резидентам из ОМС, является распределение денег для финансирования коммунистических партий, их дорогостоящая пропаганда и их фальшивые фронты – такие, как, например, Лига за мир и демократию, Международная организация защиты труда, Помощь международным трудящимся, Друзья Советского Союза и множество якобы непартийных организаций, которые становились важными зацепками, когда Москва создавала народный фронт».

Вальтер Кривицкий. На службе в сталинской разведке.

Тайны русских спецслужб от бывшего шефа

советской разведки в Западной Европе

Интерес также представляли послания, отправляемые бельгийским посланником в Персии, дружившим с французским посланником и получавшим от него различную информацию. Также сотрудники ОГПУ проявляли интерес (и удовлетворяли его) к докладам других дипломатических миссий, в том числе французской, голландской, чехословацкой, японской, американской, польской, германской. Именно работники германской миссии относились к дипломатической почте наиболее предусмотрительно, вкладывая уже запечатанные пакеты в металлическую трубку со специальным замком. Трубка завертывалась в бумагу, и упаковка запечатывалась. Но и эти предосторожности не спасали от действий советских разведчиков и их агентов…

«Так же аккуратно поступала в наши руки почта персидского правительства. В первую очередь нас интересовала, конечно, почта Министерства иностранных дел. Нужно сказать, впрочем, в ней мы редко находили что-нибудь ценное. Персидское правительство ограничивалось отправкой своим посланникам очередных циркуляров и всевозможных финансовых отчетов. Лишь последнее время начали посылаться информационные бюллетени, но и они особого интереса не представляли, так как все, что в них сообщалось, мы узнавали раньше. Интересной для нас была только переписка персидского Министерства иностранных дел с персидским представителем в Ираке. Дело в том, что до 1927 года дипломатических сношений между Персией и Ираком не существовало, и только после упорных настояний со стороны Ирака, персидское правительство послало в Багдад уполномоченного для ведения переговоров. О ходе переговоров ГПУ узнавало из шифрованных телеграмм, доставлявшихся нам агентом № 33, шифровальщиком при Совете министров. Доклады персидского представителя полны были ценными сведениями о шиитах и суннитах в Ираке, о курдах, об айсорах и т. д.