Алекс Голд – Дракон против Богов. Том 2 (страница 11)

— Иди сюда.

— Что?

— Не садись на пол. Иди сюда.

Она замирает. Я чувствую, как напрягается ее рука под моими пальцами. Как внутри нее идет борьба.

— Саша…

— Просто сядь. Пол ледяной, ты замерзнешь.

Молчание.

А потом она делает шаг. Еще один. Я направляю ее — осторожно, медленно. Она опускается на мои колени.

Невесомая.

Ее руки находят мои плечи. Потом — шею. Пальцы смыкаются — машинально, рефлекторно, ища опору в темноте.

Но сама она держится далеко. Спина прямая, напряженная. Между нашими телами — расстояние. Несколько сантиметров, которые сейчас кажутся пропастью.

Ее дыхание — быстрое, рваное. Мое, наверное, не лучше.

— Расслабься, — говорю тихо. — Я не кусаюсь.

— Знаю.

Но не расслабляется. Сидит, вцепившись в мою шею, как в спасательный круг. Как будто если отпустит — утонет.

Темнота вокруг нас — абсолютная. Я не вижу ее лица. Только чувствую. Ее тепло. Ее запах — что-то цветочное, легкое, почти неуловимое. Ее пальцы на моей коже.

Три года.

Три года назад я знал каждый изгиб этого тела. Каждую родинку. Каждый вздох.

А потом все закончилось. Неправильно. Больно. Так, как не должно было.

— Тебе удобно? — спрашиваю.

— Да.

Врет. Ей неудобно. Ей страшно. Ей хочется сбежать — я чувствую это каждой клеткой.

Но бежать некуда.

Время тянется. Она постепенно расслабляется — или просто устает держать спину прямой. Ее плечи опускаются. Дыхание становится ровнее. Пальцы на моей шее — мягче.

Но расстояние между нами остается. Она следит за этим. Контролирует каждый миллиметр.

Я не двигаюсь. Не давлю. Просто сижу, чувствуя ее вес на своих ногах. Ее тепло. Ее присутствие.

Этого много.

Этого мало.

Проходит еще какое-то время.

— Саша, — говорит она вдруг. Тихо. Почти шепотом.

— М?

— Зачем ты вернулся?

Вопрос висит в темноте между нами. Тяжелый. Неизбежный.

— Работа, — отвечаю. — Папа предложил.

— Неправда.

— А ты знаешь правду?

Молчание.

Нет. Она не знает. Она догадывается, но не знает.

И я не скажу. Не здесь. Не так.

— Андрей хороший, — говорит она. — Он хороший человек.

— Я знаю.

— Он любит меня.

— Я знаю.

— Тогда почему…

Голос обрывается. Она не заканчивает предложение, но мы оба знаем, что она хотела спросить.

Почему ты смотришь на меня так? Почему я чувствую твой взгляд сквозь всю комнату? Почему мне так сложно дышать, когда ты рядом?

Почему — после всего — я сижу на твоих коленях в темноте и не могу заставить себя уйти?

— Ася.

Моя рука поднимается. Медленно. Осторожно. В темноте нахожу ее лицо. Касаюсь скулы кончиками пальцев.

Она вздрагивает. Но не отстраняется.

— Не надо, — шепчет.

— Я знаю.

Но не убираю руку. Веду пальцами по ее щеке. По линии челюсти. Легко, едва касаясь. Как слепой, читающий шрифтом Брайля.

Ее лицо. Я помню его. Каждую линию, каждый изгиб. Но сейчас, в темноте, оно ощущается иначе. Новее. Острее.

Три года изменили ее. Или изменили меня. Или нас обоих.

Ее дыхание сбивается. Пальцы на моей шее сжимаются сильнее.

— Саша… — голос надломленный, хриплый. — Это плохая идея.

— Ужасная.

Моя рука скользит ниже. Шея. Ключица. Край воротника.

— У меня есть Андрей.

— Я помню.

— Я не могу…

— Тогда скажи мне прекратить.

Молчание. Она не говорит. Не отодвигается. Не убирает руки с моей шеи.

Я приближаюсь.