Алекс Голд – Дракон против Богов. Том 2 (страница 10)
Идем по коридору. Офис уже пустой — все разошлись. Только дежурное освещение, гул вентиляции, наши шаги по ковролину.
Молча.
Лифт приезжает сразу. Заходим. Двери закрываются.
Саша нажимает кнопку первого этажа.
Я стою в противоположном углу кабины. Зеркальные стены — его отражение повсюду. Спереди, сбоку, сзади. Некуда деться.
Лифт трогается. Едем вниз.
Седьмой этаж.
Шестой.
Пятый.
И тогда что-то происходит. Толчок, скрежет, рывок — и лифт останавливается.
Свет мигает. Гаснет. Загорается снова — тусклый, аварийный.
Тишина.
— Блядь, — говорит Саша негромко.
Я смотрю на табло. Между четвертым и пятым этажом.
Достаю телефон. Одна полоска связи. Нет, ноль. Нет сети.
— Тут кнопка вызова, — Саша подходит к панели, нажимает. Где-то далеко раздается звонок. Раз, другой, третий.
Никто не отвечает.
Он нажимает снова. И снова.
Тишина.
— Охрана должна быть, — говорю я.
— Должна.
Он достает свой телефон. Смотрит на экран. Качает головой.
— Сети нет. Тут, похоже, стены экранируют.
Я прислоняюсь к стене. Зеркало холодное даже через пальто.
Мы застряли.
Мы вдвоем. Застряли. В лифте.
Саша опускает руку, отходит от панели. Поворачивается ко мне.
Три шага между нами. Может, четыре. Крошечная кабина, тусклый свет, зеркала со всех сторон.
Его глаза. Темные, глубокие. Как тогда, три года назад. Как на том ужине.
Сердце колотится так громко, что он наверняка слышит.
— Ну, — говорит Саша тихо. — Кажется, теперь нам некуда бежать.
12 глава
Свет гаснет через минуту после того, как лифт застрял.
Полная темнота. Ни щели, ни отблеска. Только аварийный индикатор где-то над дверями — крошечная красная точка, которая ничего не освещает.
Я слышу ее дыхание. Быстрое, неровное. Потом — как она возится с телефоном. Экран вспыхивает, выхватывает ее лицо из темноты. Бледная. Глаза огромные.
— Береги батарею, — говорю.
Экран гаснет.
Темнота снова смыкается вокруг нас.
Первые полчаса мы стоим. Она — в своем углу. Я — в своем. Три шага между нами, но в этой черноте кажется, что мы на разных планетах.
И одновременно — слишком близко.
Я слышу каждый ее вздох. Шорох ткани, когда она переступает с ноги на ногу. Тихий стук — наверное, прислонилась к стене.
— Сколько времени? — спрашивает она наконец. Голос напряженный, ломкий.
Достаю телефон. Смотрю.
— Час прошел.
— Всего час?
— Да.
Снова тишина.
Час превращается в полтора. Полтора — в два.
Мы почти не разговариваем. Она отвечает односложно, когда я что-то спрашиваю. Да. Нет. Нормально. Как будто каждое слово, обращенное ко мне, причиняет ей физическую боль.
Может, так и есть.
Я опускаюсь на пол — ноги затекли. Спиной к холодной стене, колени согнуты. Слышу, как она шевелится в своем углу. Переминается. Вздыхает.
Проходит еще сколько-то времени. Может, десять минут. Может, полчаса. Темнота съедает ощущение времени, и я просто сижу, слушаю ее дыхание, чувствую ее присутствие каждой клеткой тела.
Три года.
Три года я пытался забыть этот голос. Эти интонации. То, как она произносит мое имя — как будто оно царапает ей горло на выдохе…
А потом был тот ужин. И все вернулось. Все, что я так старательно хоронил.
И вот теперь мы здесь. В темноте. Вдвоем.
Вселенная издевается.
Шорох. Движение воздуха. Она сдвинулась с места.
— Ася, — говорю негромко. — Ты где?
— Здесь.
Голос ближе. Она сделала шаг. Или два.
Еще шорох. Она наклоняется — я чувствую это по движению воздуха, по звуку. Ее рука касается пола, проверяя.
Она начинает опускаться — я слышу, — и тогда мое тело действует раньше разума.
Протягиваю руку. В темноте нащупываю ее локоть.