Алекс Глад – Семимирье - 5. Пробуждение Гидроманта (страница 9)

Я лёг, не раздеваясь, и закрыл глаза, положив руку на боковой карман рюкзака, где теперь лежали слитки. Засыпая, в промежутке между явью и сном, я снова услышал шёпот. Но на этот раз это был не голос подземных вод Ульбранта, не гул труб. Это было что-то другое. Давнее. Глубокое. Эхо того самого дикого, спонтанного разрыва у колодца на Рестанге, который я создал в панике и отчаянии. Оно звучало тихо-тихо, будто из другого конца тёмной, бесконечной вселенной, сквозь толщу миров и лет.

Этот шёпот был знаком. Он звучал в такт моему собственному сердцебиению в самые тихие ночи. Раньше я думал, это эхо моего дара, память воды о том колодце. Теперь, в преддверии ухода с Пальноры, он звучал иначе – не воспоминанием, а зовом. Как будто та трещина в реальности не закрылась, а лишь протянула нить через миры, и теперь другой её конец лежал там, куда я направлялся. И на том конце кто-то… или что-то… тоже прислушивалось.

И в нём, едва уловимо, чудился знакомый, почти забытый оттенок вибрации. Оттенок… зелени, живой, сочной листвы, чего-то застывшего, спящего и ждущего своего часа в кромешной тьме.

Я не знал, что это. Не понимал. Может, это была просто галлюцинация уставшего мозга. Но я знал одно: теперь у меня есть шанс это выяснить. Добраться до источников странных сигналов, прочитать архивы, нанять специалистов. Ценой, которую я был готов заплатить. Ценой похода в ад.

Ангар на рассвете гудел, как гигантский, заражённый железной лихорадкой улей. Механики в промасленных, засаленных комбинезонах сновали вокруг девяти эбайков, теперь полностью расконсервированных.

Лёгкие, ажурные машины на низких подставках действительно напоминали мотоциклы с картинок. Два длинных, изогнутых назад стабилизатора из матово-чёрного металла, сиденье, руль, рама, покрытая причудливыми, мерцающими в полумраке руническими цепями. От них пахло озоном и статикой. Воздух вибрировал от низкого, нарастающего гула, исходящего не от двигателя, а от самой рамы – магия левитации набирала силу.

Я стоял в стороне, прислонившись спиной к ящику с запасными частями, и наблюдал за сбором группы. Нас было десять человек, не считая пилотов. И уже с первого взгляда, с первой позы, было видно, кто есть кто, из какого теста слеплен.

Трое ульбрантцев выделялись сразу. Жёсткие, подтянутые, с привычным, немного отстранённым взглядом людей, которые слишком часто смотрели в лицо смерти и научились не моргать, не отводить глаз. Их движения были плавными, экономными.

Старший – Марк, рослый, широкоплечий брюнет со свежим, розовым шрамом на скуле, похожим на след от когтя какой-то твари. Он кивнул мне сухо, без интереса, оценивающе скользнув взглядом по моему рюкзаку, по торчащим из-за плеча щупам, по арбалету на бедро.

Я был не вояка, не стрелок. Я был «спец». Лишний, хрупкий, непонятный груз в их чёткой, военной картине мира. Его подчинённый, молодой, вертлявый стрелок, уже успел буркнуть что-то насчёт «хлама» и «учёных крыс», но Марк его резко, беззвучным жестом осадил, даже не повернув головы. Но парень не унимался.

– Лис, его голова на кону первая, если в чём-то просчитается, – отрезал Марк тихо, но так, что слова прозвучали ясно, как команда. – Молчи и делай своё дело. Прикрывать его – твоя задача. Мы и так сразу в ад прыгнем всей ордой.

Сразу? Всей?

Выходит, финальный сбор будет не на выходе на Пальноре, а тут? На Ульбранте? Значит, там всё совсем плохо… И во что я вписался?

Тем временем подошли ещё несколько человек.

Явно – пальнорцы. Их было шестеро. И они были… другими. Не по виду – походная одежда из прочной, немаркой ткани, оружие разнокалиберное, но явно пристрелянное, всё как у всех. По тому, как они стояли. Не стойка «смирно», не поза готовности. Поза. Расслабленная, почти небрежная, чуть сутулая, но в любой миллисекунду готовая взорваться движением, как сжатая до предела стальная пружина.

Их глаза не сосредотачивались на одной точке, не следили за начальством. Они постоянно, бесшумно сканировали пространство, тени в углах ангара, друг друга, нас, новичков.

Эти люди выживали не за стенами, а среди самого хаоса. Хаос был их домом на протяжении нескольких десятилетий, и они знали каждый его закоулок. До поры до времени. Однако что-то выгнало их из родного мира.

Их вёл тот самый Горн. Я узнал его сразу, хотя никогда не видел прежде и не слышал описаний. Просто понял. Невысокий, коренастый, приземистый, с телом, собранным из сухожилий, жил и чистого, каменного упрямства, будто вытесанным из базальта. Лицо обветренное, потрескавшееся, с сетью мелких, глубоких морщин и шрамов, которые не портили, а дополняли его, как годовые кольца на древнем дубе.

Глаза – цвета мокрого речного булыжника, серо-зелёные, непрозрачные, ничего не отражающие. Он негромко, отрывисто разговаривал с одним из своих, не повышая голоса, но каждый его жест, поворот головы, взгляд был чёток, ясен и моментально понимаем подчинёнными. Это был непререкаемый авторитет, выкованный не званием на погонах, а опытом, выживанием и, вероятно, спасёнными благодаря ему жизнями.

Он почувствовал мой пристальный взгляд и повернул голову, будто его тронули за плечо. Наши глаза встретились на секунду. В его взгляде не было ни оценки, ни презрения, ни любопытства. Была простая констатация факта: «А, гидромант. Инструмент. Посмотрим, насколько полезный, насколько хрупкий». Он кивнул едва заметно, движением подбородка вниз, и мгновенно вернулся к разговору, вычеркнув меня из поля внимания.

ГЛАВА 6

Ко мне подошёл один из пальнорцев – не Горн. Худощавый, жилистый, с умными, шустро бегающими, как у горной птицы, глазами и лёгкой, ехидной ухмылкой на лице. Казалось он знал какую-то грязную шутку, которую пока не время рассказывать окружающим.

– Слышал, ты водяной, – сказал он с лёгким, растягивающим слова, певучим акцентом, который я никогда не слышал – ни на Рестанге, ни на Ульбранте.

– Гидромант, – поправил я автоматически, чувствуя, как этот термин звучит здесь, среди этой суровой реальности, излишне наукообразно.

– Ну да, да. Всяко лучше, чем «мокрый», – ухмыльнулся он. – А я Келлан. Следопыт, глаза и уши.

Он оглядел мои щупы, торчащие из-за плеча, как копья.

– А это что за палки? Удочки для ловли Пальнорских протухших угрей в кислотных лужах? Не советую, мясо ядовитое, даже после вымачивания.

– Щупы. Чувствую через них вибрацию. Что под землёй. Пустоты, вода, движение.

– Ух ты, – беззлобно, но с явным интересом покрутил он пальцем у подбородка. – Магия через палку. У нас свой каменщик есть, тоже из ваших, пришлых. В смысле с Ульбранта. Тарэн. Он землю чувствует. Прямо кожей, ступнями. Говорит, камень ему шепчет. Вы, наверное, поладите. Два слухача. Или передерётесь, кому что важнее – вода или камень. Вам решать.

Я внутренне насторожился. Геомант? Значит, я не единственный «слухач», не единственный живой прибор в группе. Зачем тогда два? Для перекрёстной проверки? Или один – запасной, на случай если первый сломается, не выдержит, сойдёт с ума?

Вопрос повис в воздухе, острый и неприятный, но задавать его Келлану, этому хитрому следопыту, не имело смысла. Он явно получал садистское удовольствие от того, что держал меня в лёгком недоумении, подбрасывая информацию по кусочкам.

Раздалась команда Горна, короткая, резкая, как выстрел, перекрывающая нарастающий гул магических цепей и голоса:

– Группа, построиться! Тишина!

Мы выстроились перед ним в две неровные шеренги. Пальнорцы – чётко, мгновенно, молча, как по отточенной годами линейке, заняли правый фланг. Ульбрантцы – с лёгкой, но отточенной небрежностью профессионалов, знающих себе цену, встали слева. Я, после секунды замешательства, встал с краю, между мирами, не принадлежа ни тем, ни другим. Я был третьим лишним.

Горн обвёл нас медленным, тяжёлым взглядом, будто вбивая каждого в память. Его голос, низкий, хриплый, прорезал воздух, не нужно было напрягаться, чтобы его услышать даже над гулом.

– Кратко. Цель – объект «Абисс-7» в секторе «Дельта» Затонувшего Пояса Пальноры. Картэнская научная группа присоединится к нам на портальной станции «Утёс». Мы обеспечиваем их безопасность и прохождение до объекта и обратно. Гидромант Кай и геомант Тарэн – наши глаза под ногами. Их слово по их части – закон. Оспариваете, считаете, что они ошибаются – можете остаться здесь и до конца дней чистить сортиры. Понятно?

Он сделал паузу, дав холодным, жёстким словам впитаться, осесть в сознании. Во внезапно наступившей тишине ангара едва различимо гудели только магические контуры эбайков, и этот звук казался теперь отсчётом времени.

– Пальнора не Ульбрант. Там нет чётких правил, уставов, расписаний. Особенно теперь. Там есть угрозы, которые мы знаем, и те, о которых не знаем. Которые узнаем, только когда они вцепятся нам в глотку. Дисциплина. Абсолютное внимание. Взаимовыручка, даже если терпеть не можете соседа. Без этого – вы мертвы. Вы – балласт, нагрузка для других. А мёртвый груз на Пальноре сбрасывают, чтобы спасти живых. Вопросы?

Вопросов не было. Все и так всё прекрасно поняли. Понимал и я. Меня только что официально, при всех, поставили в одну связку с неким Тарэном. Два специалиста. Два разных, возможно, конфликтующих чувства. Вода и камень. Два мнения, которые могут разойтись. И потенциальная точка конфликта, слабое место в группе. Горн это знал. И всё равно сделал так.