Алекс Глад – Семимирье - 5. Пробуждение Гидроманта (страница 6)

Я позволил глазам скользнуть по этим пометкам. Они говорили больше, чем любые брифинги. «Здесь пропал отряд «Вепрь»» – и дата, всего три недели назад. «Кислотный туман, не проходим» – и жирная, яростная черта, перечёркивающая целый каньон. Рядом с другим значком, изображавшим пещеру, сломанный кончик карандаша вмёрз в бумагу, а чуть ниже растекалось бурое пятно, по консистенции и цвету напоминающее высохшую кровь или нечто худшее. Карта дышала историей, и каждая история здесь заканчивалась тире и молчанием.

Йоргена не было. Видимо, его часть работы – найти и склонить меня – была выполнена. Остальное лежало на столе и в холодных глазах женщины.

– Садись, Кай, – Вейл не подняла глаз от карт. Её пальцы, длинные и сухие, без единого кольца или украшения, водили по воображаемой линии, ведущей от условного знака портала вглубь «Пояса». Движение было точным, как у хирурга, намечающего разрез.

Я сел на стул напротив. Дерево скрипнуло подо мной, протестуя против веса и внезапного движения. Ожидание повисло в воздухе, густое, как туман над болотом, пронизанное тиканьем старых настенных часов где-то в углу.

– Твоя задача, – начала она наконец, ткнув указательным пальцем прямо в центр пятна Пальноры. Ноготь был коротко и ровно подстрижен, без цвета, – вести группу по этому сектору к координатам объекта «Абисс-7», – палец переместился к крошечному, почти невидимому значку, похожему на башню или буровую вышку. – Тебя не интересуют твари, плотоядные споры или погодные аномалии. Твоя цель – вода. Подземные потоки, уровень грунтовых вод, химический состав выбросов, стабильность породы под ногами. Ты предупреждаешь об опасности. Выбираешь путь. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я, и голос прозвучал глухо в этой тихой комнате.

Это была моя работа последние пять лет. Только масштаб другой. И цена ошибки – не потеря жилы или нескольких рабочих, а потеря всей группы, включая меня самого. На Пальноре, судя по слухам, не ошибались дважды. Там не было запасного выхода, убежища за стеной. Там была только земля под ногами и ядовитое небо над головой.

ГЛАВА 4

– Группа из десяти человек. Трое наших – лучшие скауты и стрелки из пограничных патрулей. Знают, как работать в паре с магом, как прикрывать и не мешать. Остальные – с Пальноры, во главе с Горном. Они знают местную фауну, всё про выживание и то, как не сойти с ума в их… экосистеме, – она произнесла последнее слово с лёгкой, ледяной усмешкой, не меняя выражения лица. – Ты – специалист по георискам. На тебя будут смотреть как на необходимую обузу, на лишний рот, который нужно кормить и охранять, – она наконец подняла на меня взгляд. Серые глаза были острыми, как скальпель, готовым вскрыть любую ложь, любой намёк на неуверенность. – Докажи, что ты больше, чем живой прибор. Докажи, что ты можешь думать, а не только слышать.

Она положила передо мной тонкую стопку бумаг в папке из синего, выцветшего картона. Документы. Формально – контракт на оказание услуг особой категории сложности и риска. Я пробежался глазами по пунктам, не особо вчитываясь. Сухой, удушливый юридический язык, пункты об обязательном страховании (смехотворная сумма, которая едва покроет стоимость похорон и уведомления родственников, которых у меня нет), об ответственности за утерю имущества Совета, о полной конфиденциальности на срок в пятьдесят лет…

И там, в середине, чёрным по белому, жирным шрифтом: «…при успешном завершении миссии и предоставлении всех данных Исполнителю присваивается статус полноправного сотрудника Службы чрезвычайных ситуаций Семимирья с постоянным уровнем доступа «Гамма-7» и соответствующими правами, включая, но не ограничиваясь…»

Дальше шёл список. Право на приоритетное жильё в любом анклаве Семимирья. Право на медицинское обслуживание высшего уровня. Право на доступ к закрытым архивам межмировых портальных регистраций, отчётам об аномальных явлениях, базам данных по неопознанным объектам и лицам. Уровень доступа «Гамма-7». Архивы. Межмировые базы. Ключ, который я пытался подобрать годами, лежал тут, среди скучных параграфов, пахнущих пылью и чернилами. Ключ от всех дверей, за которыми могла быть информация о Лиане.

– Подпиши, – сказала Вейл, протягивая массивную, холодную перьевую ручку с серебряным пером. Чернильница стояла рядом, чёрная и глубокая, как колодец в забытой деревне.

Я взял ручку. Деревянная рукоять была гладкой от тысяч таких же прикосновений, холодной и чужой. Холод металла на секунду слился в памяти с холодом ободок колодца на Рестанге, за который я цеплялся, создавая разрыв. В носу снова запахло озоном и страхом. Я подписал, не читая дальше, даже не глядя на итоговую сумму вознаграждения. Под этим именем. Снова убегая. Чернила легли на бумагу густо, впитались в волокна, оставив жирный, несмываемый, окончательный след. К. Хеллион.

Договор с дьяволом был скреплён. И в тот же миг в висках ударило – не звук, а его полная противоположность, беззвучный разрыв самой ткани мира. Сухой, рвущий пространство хлопок портала, что унёс нас с Лианой прочь от Рестанга. Запах озона и испуга. Подпись стала таким же прыжком в пустоту.

Мой жизненный путь теперь вёл через этот контракт прямо в адский пояс.

– Снаряжение получай на складе №3. Стандартный полевой набор плюс твоё спецоборудование. Всё, что сочтёшь нужным для работы. Сумма неограниченна, но вес – нет. Эбайки поднимут только необходимое. Вылет завтра на рассвете. Точку сбора сообщат за два часа, – она встала, её тень резко легла на карту Пальноры, накрыв злосчастный значок «Абисс-7». Жест давал понять, что разговор окончен.

– Вейл, – остановил её я, заставив себя произнести имя. Она обернулась, брови чуть приподняты в вопросе, но во взгляде не было удивления, будто она ждала этого. – Почему именно я? Вы сказали – лучший. Но на Ульбранте должны быть другие гидросенсоры. Хотя бы в других анклавах. Более опытные. Семьи которых Совет может… мотивировать.

Она пару секунд смотрела на меня, словно взвешивая на невидимых весах, сколько правды мне выдать, чтобы я не передумал, но и не возомнил о себе лишнего. Потом её губы, тонкие и бескровные, сложились в едва уловимую, абсолютно безрадостную складку, которая должна была изображать что-то вроде понимания.

– Другие есть. Не хуже. Иногда лучше. Но они… привязаны, – она произнесла слово с лёгким оттенком брезгливости. – Семьи, дети, долги, собственность, обязательства перед своими общинами. Их можно заставить. Но связанный человек думает о связях. Он оглядывается. Он берёт лишние риски, чтобы вернуться, или, наоборот, недорискует, боясь не вернуться.

Она сделала паузу, давая мне осознать. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моей поношенной куртке, задержался на пустых, ничем не примечательных руках.

– Ты, Кай, ни к чему не привязан. У тебя здесь нет семьи. Нет дома, кроме барака. Нет долгов, кроме этого контракта. У тебя даже воспоминания, судя по всему, слишком остры, чтобы быть уютными. Ты не хранишь прошлое. Ты просто… есть. И ты очень, очень хочешь улететь с Ульбранта. Это делает тебя предсказуемым. Рассчитываемым. Идеальной пустотой, которую можно наполнить одной-единственной целью. В данной ситуации – идеальным инструментом.

Она вышла, не дожидаясь ответа, оставив дверь приоткрытой. Я остался наедине с картами, на которых было нарисовано моё возможное будущее. Или могила.

Её слова висели в тяжёлом, пыльном воздухе: «Ни к чему не привязан». Это была правда, высказанная вслух, и от этого она стала ещё острее. Бастион был не домом, а укрытием, каменным коконом. Люди вокруг – не семьёй, а соседями по осаде, чужими тенями в коридорах.

Всё, что держало меня здесь – стены да непрерывный, навязчивый шёпот воды в трубах. И теперь я менял одни стены на другие, а один шёпот – на иной, ядовитый и незнакомый. Шаг вперёд был шагом в пустоту. Но в пустоте, как я теперь понимал, и была моя сила.

Склад №3 оказался полуразрушенным ангаром на самом краю лётного поля, подпертым с одной стороны грудами мешков с песком, будто его пытались удержать от окончательного развала. Крыша проседала, сквозь щиты проглядывали клочки грязного пасмурного неба. Внутри царил организованный хаос, пахший оружием, кожей, машинным маслом, пылью и сухим, пресным запахом концентратов.

Стеллажи, гнущиеся под тяжестью ящиков, стопки термоодеял, свёрнутых в тугие рулоны, бочки с непонятной маркировкой. И одинокий кладовщик – сутулый мужчина лет пятидесяти с одним глазом (второй прикрыт чёрной кожаной повязкой), в промасленном, выцветшем до неопределённого серого цвета комбинезоне. Он что-то ковырял отвёрткой в разобранном механизме на столе, не глядя на вход.

– Кай? – хрипло спросил он, услышав шаги, и лишь боком взглянул на планшет на потрёпанном клипборде, приколотый к стене. – Гидромант? Бери по списку, что положено. Что-то особенное, нестандартное – спрашивай. Но без фанатизма, парень. Мы тут не в магазине для искателей приключений.

«Особенное». У меня был свой, выстраданный набор инструментов. Не магических – практических, продление рук для моего дара. Я собирал его годами, по крупицам, меняя, дополняя, оттачивая до совершенства.

– Мне нужен прочный рюкзак с наружным каркасом. Не магический стабилизатор, сломается в зоне подавления, обычный, кожаный или плотный брезент. Водонепроницаемые мешки, с закаткой, не на застёжках. Пятьсот метров тонкой, но крепкой верёвки, капроновой, на разрыв не меньше двухсот кило. Два стальных карабина с муфтой. Молоток геолога, не тяжёлый, с длинной рукоятью. Набор щупов разной длины – вот таких, – я набросал на клочке обёрточной бумаги знакомые мне размеры, от полуметра для поверхностного зондирования до двух – для глубоких трещин. – И компас. Не магнитный, он там с ума сойдёт. Гироскопический, если есть.