Алекс Джун – Дети мертвой звезды (страница 68)

Как странно.

Приставка «ре-» указывает на повторение, вторичность. Значит, всё это уже было.

– А есть слово «альность»? И что это? – спросил я, в надежде глядя на Ягу и Врача.

Но они не ответили. Тогда я взял свой дневник и записал в него всё, что с нами произошло, и то, что меня особенно волновало. Тем временем озорной бесёнок Эй снова пробрался в мою голову, усердно путая мысли, перемешивая чувства и насмехаясь над нашим миром в целом и надо мной в частности.

Тень

Воспоминания Анечки

Запись тринадцатая

(Прим. библиотекаря: почерк слегка отличается от предыдущих записей, рука пишущего словно дрожит.)

Я возвращаюсь к этим записям спустя длительное время. Но наберитесь терпения, и я всё расскажу по порядку.

Поразмыслив, я рассудила, что наш мир заслуживает таких бессмертных существ, как мы. Ведь он странный и противоречивый, как и наша троица. Мы вполне можем основать свой пантеон где-нибудь на горе. Носить странные одеяния и ожидать подношений. Тень рассказывал мне про греческих богов. Те древние боги были весьма порочны – они ссорились, вели беспутную жизнь, измывались над людьми, пили вино в неимоверных количествах, постоянно кого-то похищали, насиловали или насылали кару. Так что по сравнению с этими беспокойными ребятами я была кроткой овечкой. Уж не говоря про Льда и Тень. Так что мы вполне могли требовать от прочих смертных почитания.

Именно такие мысли роились у меня в голове, когда я осталась сидеть одна в вагоне. Хотя предполагалось, что я попробую распутать сложный узел наших взаимоотношений и определюсь, с кем хочу быть. Например, выберу Тень. Тогда, наверное, Лёд погрязнет в горе и запрётся в одном из вагонов. А может, разобьёт стекло и прыгнет во тьму. Впрочем, он уже пытался, и всё было без толку.

Или я останусь со Льдом и продолжу исподтишка следить за Тенью и Ягой. А Тень будет также поглядывать на меня поверх книги или из-за спины Яги. Лёд и шаманка будут тихо ревновать и терзаться подозрениями. И ничего, в общем-то, не изменится.

Да и какой смысл решать, пока мы заперты в этом поганом поезде?

Можно, конечно, одолевать Врача всем назло. Но он меня пугает.

Я бродила, мечтая отыскать что-то особенное, ключ или разгадку, чтобы все удивились, но, кроме пыли и грязи, вагону нечем было похвастаться. Мимо меня пробежал Лёд с какой-то железкой в руке, даже не взглянув. Возможно, он решил проломить сопернику голову. Хотя это было маловероятно. Лёд довольно трепетно относился к Тени, считал другом. Мы с Ягой тоже могли бы так сдружиться. Но мне никак не удавалось преодолеть неприязнь к другим женщинам. Можно сказать, что лучше всех я относилась к Кривляке, хотя она дико меня раздражала и мне частенько хотелось её пнуть.

Лёд вернулся довольно быстро. На этот раз он остановился, глядя на меня в упор. Его губы слегка приоткрылись, как будто он собирался что-то сказать, но в самый последний момент передумал. Интересно, если бы я первым встретила Тень, то меня бы тоже тянуло ко Льду вопреки всем законам верности (если такие законы есть)?

Я не смогла сдержать улыбку. Не знаю почему, но когда я нервничала, то невольно растягивала губы независимо от того, весело мне или нет.

– Развлекаешься? – вздохнул Лёд, сглатывая. – Это месть за боль, или ты правда влюбилась в Тень?

– Я не знаю. Мне сложно разобраться, – проговорила я, умоляя сердце подсказать, что мне делать. Но мою грудь раздирал хаос.

Лёд подошёл ко мне ближе и медленно поцеловал, нежно сжимая ладонями мои плечи. Я не закрыла глаза и видела, что он поступил так же. Действительно ли я была готова больше никогда с ним не целоваться? К горлу подступил комок, я обвила руки вокруг талии Льда, жадно притягивая его к себе, вдыхая такой знакомый и родной аромат. Я знала, что никогда его не отпущу, как бы больно он мне ни делал. Лёд смял меня в объятиях, его руки грубо и сильно прохаживались по моему телу, словно проверяя, на месте ли все кости. Когда он сжал моё бедро особенно чувствительно, я недовольно сморщилась, и Лёд это заметил, мигом отстранившись. Я подалась к нему, всем своим видом требуя продолжения, но Лёд лишь сильнее нахмурился.

– Ты выбрала меня, а не Тень, так мне это расценивать? – небрежно проговорил он, хотя я заметила, что все его мускулы были напряжены, словно в ожидании удара.

– Я ещё примеряюсь, – пошутила я, но Лёд это не оценил.

– Оу, ну может, тогда переспишь с ним, одного поцелуя-то мало в таких делах! – злобно прошипел он, отшатываясь от меня.

– Может, и стоит. А то сравнить тебя не с кем! – Я начала злиться, недоумевая, почему ему так сложно не кричать мне в лицо глупости, а просто обнять, сделать приятно, прошептать несколько трогательных, милых слов?

Лёд несколько секунд пронзал меня колючим взглядом, а после выбежал из вагона, словно я была чумной.

– Истеричка! – крикнула я ему вслед, но он не ответил.

Молчание и игнорирование бесило меня сильнее оскорблений, поэтому я кинулась следом за Льдом. А может быть, я просто не могла так это оставить.

Я нагнала его в кабине машиниста. Пульт управления был разворочен, из-под отогнутого железного листа свешивались переплетённые провода.

– Ты что тут делаешь? – изумилась я.

– Не твоё дело, – огрызнулся Лёд, усаживаясь на пол и осматривая какую-то непонятную штуковину, болтавшуюся на медной проволоке.

– Ну тогда ладно! – злорадно воскликнула я и попыталась схватить рукой провода, чтобы выдрать их назло Льду.

Но он мгновенно среагировал, поймав мои руки и сведя их за моей же спиной. Я пыхтела и вырывалась, но Лёд, казалось, мог хоть вечно меня так удерживать и ни капельки при этом не устать. Наконец, я выдохлась и затихла.

– Замышляешь очередную гадость? – насмешливо спросил он, сжимая меня ещё сильнее.

– Вообще-то не я тут всё разломала. – Я сдула со лба непослушную прядь волос, которая лезла в глаза.

– Я не просто ломаю, а пытаюсь понять, как движется поезд и движется ли. А ты делаешь что попало, не думая. Всё как обычно.

– Если я такая идиотка, то почему бы тебе не оставить меня в покое? – возразила я.

Лёд смерил меня взглядом и немного ослабил хватку, а потом осторожно провёл языком по моей шее и прошептал:

– Я не могу.

– Почему? – выдохнула я, запрокидывая голову.

– Потому что ты единственная, кто у меня есть и кто мне нужен. – Его губы мягко коснулись моего затылка, он поднялся выше, зарываясь лицом в мои волосы, а потом легонько прикусил мочку моего уха. – Хоть ты и маленькая идиотка, пытающаяся специально довести меня до сердечного приступа.

– Не прибедняйся, Врач сказал, ты теперь бессмертный.

– Как и ты. Но почему-то не хочется проверять, врёт он или нет. Это вполне могут быть бредни шизика. – Лёд снова поцеловал меня в шею, параллельно наматывая мои волосы на кулак.

– А я думала, ты как раз попробуешь первым делом порезать меня, – ядовито проговорила я, чувствуя, как от его поцелуев по моей коже растекаются сладкие вибрации.

– Дразнить пса очень опасно, – шутливо прорычал Лёд и укусил меня в плечо.

– Не старайся, я не Кривляка, чтобы меня впечатляли парни, изображающие вампиров.

Лёд усадил меня в кресло и встал передо мной на колени, осторожно взял мои ноги и закинул себе на плечи.

– Не знаю, что ты задумал, но я так порву себе все жилы под коленками, – запротестовала я.

Но Лёд лишь хитро улыбнулся, прошептав: «Какие ещё жилы», – и снова приник к моим губам, неистово целуя. Кресло издало жалобный скрип; возможно, ему стало жаль мои ноги, которые Лёд, по всей видимости, спутал с верёвкой и пытался завязать узлом вокруг своей шеи.

– Пытаешься удавиться моими ногами? – рассмеялась я, крепче сжимая колени.

– Это была бы не самая плохая смерть. Только надо внести ещё один штрих, – улыбнулся Лёд, расстёгивая пуговицу на моих джинсах.

Он попытался стащить с меня штаны одним рывком, но у кресла были свои планы. Оно снова издало противный скрип, а потом качнулось и повалилось в сторону, увлекая нас за собой. Всё ещё сплетённые клубком, мы оказались на полу. Я больно стукнулась затылком, но Лёд приземлился весьма удачно, уткнувшись носом ниже моего живота. Полагаю, он это сделал нарочно, потому что тут же принялся меня дразнить, покусывая внутреннюю сторону бёдер. Я попыталась оттолкнуть его ногой.

– А когда ты стучишь меня пяткой по лбу, то жилы у тебя, как погляжу, не рвутся, – усмехнулся он, хитро на меня поглядывая.

– Мы тут всё разломали, – ответила я, хватая Льда за волосы.

– Ну, предыдущий вагон вообще выжгли изнутри, нам есть к чему стремиться, – пробормотал Лёд, приникая щекой к моей руке.

Разломанное кресло неудобно впивалось в спину, и когда я попыталась с него сползти, моё внимание привлёк клочок бумаги, торчащий из подлокотника. Я потянула к нему руку, но Лёд меня опередил, – он выудил записку, а после поднялся на ноги и подошёл поближе к лампе, чтобы прочитать.

– Что там? – поинтересовалась я, вставая с пола.

Но Лёд не ответил. Он странно на меня посмотрел, скомкал бумагу и сунул в карман.

– Лёд! – воскликнула я, пытаясь привлечь его внимание.

Я испугалась, что он снова зависнет, настолько туманным и далёким вдруг стал его взгляд.

– Сядь, пожалуйста, в целое кресло, – проговорил он необычно мягким голосом. – И пристегнись, там будут ремни.

– На кой чёрт? – спросила я.