Алекс Джун – Дети мертвой звезды (страница 69)
Но Лёд не ответил, а решительно усадил меня и пристегнул.
– Там что, инструкция в записке? – предположила я, пытаясь разгадать странное поведение Льда.
– Да, представь, именно она, – серьёзно ответил он. – Если бы я раньше её нашёл, то не стал бы тут ничего разбирать. И кто догадался сунуть этот листок в кресло?
А потом подошёл к разломанному пульту управления и склонился над проводами. Я не успела понять, что именно он сделал, как меня накрыло волной кошмарной боли. В следующий миг я погрузилась во тьму и не смогла даже закричать.
Воспоминания Анечки
Запись четырнадцатая
Боль ушла, лишь в голове остался её последний отголосок, напоминая о себе назойливой пульсацией. Тьму сменил слепящий свет, и я никак не могла поднять отяжелевшие веки. Слишком много голосов и других пронзительных звуков острыми струнами пронизывали пространство, сплетаясь в невыносимую паутину шума. Я свернулась в комок и зажала ладонями уши, но режущие слух крики и звон не стихали. Впервые в жизни я очутилась в эпицентре такого чудовищного нагромождения звуков, это дезориентировало и пугало до ужаса.
– Лёд, что ты наделал? – прошептала я, ощущая во рту привкус крови.
Я снова попробовала открыть слезящиеся глаза. Надо мной раскинулось голубое небо, укрытое рваным кружевом облаков. Привыкнув к свету, я с трудом приподнялась на локтях и вскрикнула от удивления. Я лежала на какой-то подстилке неподалёку от железнодорожных путей. А наш поезд стал подобен выпотрошенной туше мёртвого животного. Он частично сошёл с рельс, два вагона валялись на боку, а кабина машиниста напоминала смятую консервную банку. Но самым удивительным были люди. Никогда в жизни я не видела такого огромного количества человек, сконцентрированных на столь малом клочке земли. Словно муравьи, они сновали туда-сюда, перекрикиваясь, размахивая руками и стуча инструментами. Я не знала, что и думать. На всякий случай протерев глаза, я принялась всматриваться в незнакомцев, пытаясь отыскать своих друзей. Но эти люди выглядели непривычно: на них была слишком яркая одежда, их лица были чересчур чисты, да и друг с другом они общались куда охотнее, чем все те, кого я знала. Нехорошие догадки одна за другой всплывали в моей голове. Я поднялась на ноги, слегка покачнулась, но устояла, хотя перед глазами всё поплыло. Знакомый лай рассёк хаос из звуков. Я обернулась и увидела Булочку, несшуюся ко мне со всех лап. Протянув к ней руки, я едва не зарыдала во весь голос. Хотя бы одно знакомое существо, пусть и с хвостом!
– Где все, малышка? – проговорила я, шмыгая носом, но собака лишь поскуливала и облизывала мне ладони.
Нетвёрдыми шагами я двинулась в ту сторону, где люди суетились сильнее всего. К своему изумлению, первым я заметила Врача, он перевязывал руку Яге, которая лежала без сознания, а рядом с ней на коленях стояла женщина в белейшем халате и рылась в небольшом чемодане. И только теперь я осознала, что потерпевший крушение поезд был гораздо длиннее нашего. Возможно, тут был не один состав, а два. Раненых вытаскивали из-под обломков, кто-то выбирался сам. Ветер доносил едкий запах гари и чего-то химического.
– Девушка, не надо сюда подходить! – воскликнула «белоснежная» женщина, делая Яге укол. – Если можете самостоятельно передвигаться, идите следом за спасателями, здесь опасно. В поле стоит временный лагерь. Оттуда вас перевезут в госпиталь.
– Но здесь мои друзья и собака. – Я махнула рукой в сторону Врача и Яги.
– Так, тогда подожди. Мне надо вас записать. А то, – она указала на Врача, – молчит, видно от шока. А подруга твоя без сознания, много крови потеряла. Сможешь назвать ваши имена и фамилии, откуда и куда ехали?
– Тень, Лёд…
– Имена, имена! – воскликнула женщина, тревожно на меня посмотрев.
– Анна, Леонид, – я нахмурила лоб, вспоминая, как кого на самом деле звали. – Константин, Ядвига, Дмитрий. И вот эта собака.
– А фамилии? Откуда ехали?
– Я не знаю… я… мы… – залепетала я, безуспешно ища поддержки у Врача, но тот сосредоточенно ощупывал ногу Яги и даже не смотрел на меня.
– Хорошо, хорошо, не волнуйся так, ишь затряслась. Хватит пока и имён. – Женщина ещё раз попросила меня перечислить тех, кто ехал со мной в вагоне, а потом достала рацию и произнесла: «Двести четыре. Два, три, один. Анна, Ядвига, Дмитрий, Леонид, Константин, гончая. Двести четыре».
Рация зашумела, и тут же донёсся ответ: «Двести четыре, вас слышу. Фамилии?»
«Не говорят», – укоризненно глядя на меня, произнесла женщина.
«Понял, вношу имена. Всех нашли?»
«Анна – лёгкое ранение. Дмитрий в состоянии шока. Ядвига без сознания. Остальных пока не нашли. Собака в порядке».
«Секунду. Леонида и Константина в других списках нет. Собака не агрессивная?»
«Нет».
«Лучше привяжите».
– А кому вы про нас сказали? – спросила я, совершенно ничего не понимая.
– Составляем списки пассажиров, чтобы знать, сколько вас было. На этом маршруте встречается много беженцев без документов.
– А что такое двести четыре?
– Всего лишь мой позывной. Но надо уходить, смотрите, какой поднимается дым. Видите, нам указывают, чтобы мы отошли подальше?
Я посмотрела в ту сторону, куда кивнула женщина, и различила мужчину в яркой оранжевой куртке, он затейливо сигналил какими-то красными палками.
– Так, теперь твою подругу можно переносить. Поспешим.
– А остальные? – прошептала я. – Два парня, у одного пепельные волосы, а второй брюнет.
– Как разрешат вернуться, продолжим. Сейчас обезопасят зону работы. – Женщина яростно замахала руками, и к нам подбежали трое мужчин.
Двое переложили Ягу на носилки, а третий помог Врачу подняться.
– Пойдём, милая. – Женщина взяла меня под руку. – Ещё в лагере пересчитают. Вдруг там своих найдёшь.
Я нехотя поплелась, увлекаемая заботливой незнакомкой. Мы шли через какие-то поля, но зрение снова стало меня подводить: яркие пятна плясали перед глазами, вызывая тошноту и головокружение. Я почувствовала, как с другой стороны меня подхватил Врач.
– А что вообще с нами произошло? – выдавила я. Мне казалось, что только неизвестность, вбивающая в мою голову вопросы, словно гвозди, не даёт мне потерять сознание.
– Столкновение поездов. Пока рано говорить, но я краем уха слышала, что один случайно оказался на путях, «самоход» или что-то такое. Машинист забыл заблокировать, вот поезд и съехал.
– Это диверсия была. Пустой поезд специально направили, – встрял в разговор мужчина, несущий носилки с Ягой, но над ним тут же начали потешаться.
Я поняла, что если кто и сможет мне дать более правдивую информацию, так это Лёд. Но его нигде не было видно.
Наконец, мы достигли «лагеря». На пустыре стояло несколько машин, каких мне ещё не доводилось видеть: ярко-жёлтые, словно солнышки, чистые и совсем не похожие на те убожества на колёсах, которые так обожал Лёд. В эти фантастические машины грузили пострадавших, затем происходило совершеннейшее волшебство: на крышах отъезжающих автомобилей вспыхивали мигающие красно-синие лампочки. А чуть погодя раздавались протяжные звуки сирены. Я напрягла мозг и вспомнила, как наблюдала что-то подобное в одном из фильмов в каморке Льда. Но реальность была куда красочнее и сочнее тех кадров. Забыв обо всём, я ломанулась в ближайшую машину, казавшуюся мне сказочной каретой, но меня придержали.
– Тише, тише, – пробормотала женщина, стискивая мой локоть профессиональной хваткой, и я сразу поняла, что она и не таких усмиряла.
Меня усадили на жёсткую ткань, расстеленную на земле, и я с завистью смотрела, как Ягу грузят в машину моей мечты. К ещё большой досаде я заметила, что из-за пазухи шаманки задорно выглядывает игрушечный щенок, который так мне приглянулся. Жаль, она его первой нашла. Но мои унылые мысли прервал хриплый крик:
– Аня!
Не веря своим ушам, я обернулась и увидела Льда, который бежал в мою сторону. Его серебристые волосы слиплись от крови и стали багровыми, а левая рука была повёрнута под странным углом. Лёд неловко прижимал её второй рукой – алой от крови. Его одежда была изодрана в клочья, словно он только что вырвался из пасти кровожадной акулы и теперь несся ко мне так быстро, как только мог.
– Господи Иисусе! – всплеснула руками «белоснежная» женщина, выпустив меня из своей хватки. – Да что ж ты бежишь, миленький! Да в таком состоянии!
– Курица с отрубленной головой тоже какое-то время бегает, – хохотнул мужчина, приверженец диверсионной теории. – А потом – дрыг, и всё. Ощипывай. Рефлексы.
Лёд, конечно, выглядел получше, чем безголовая курица, но ненамного. Я вскочила, но от резких движений у меня потемнело в глазах и всё куда-то поехало.
– Аня, Аня! Эй! – срывающимся голосом кричал Лёд.
Упасть на землю мне не дал Врач. Он аккуратно поддержал меня и вручил задыхающемуся Льду, который тут же вцепился в меня как клещ, и даже «белоснежная» тётенька, вооружённая всей своей профессиональной мощью усмирения буйных пациентов, не смогла его от меня отодрать. Так нас и повели вдвоём в потрясающую солнечную машину. Я пыталась обратить внимание Льда на это чудо техники, но он не замечал никого, кроме меня. Его раны вблизи были ещё более чудовищными. Крупный красноносый мужчина мигом содрал со Льда его рваньё, обтёр какой-то жидкостью и принялся заматывать бинтами, словно мумию. Меня, как всегда, не вовремя разобрал дебильный смех. Масло в огонь моей истерики подлил Врач, который пытался втиснуться к нам в машину, но его не пустили, – тогда он, словно разъярённый бык, побежал следом, что-то мыча. И водителю пришлось остановиться и усадить строптивца к нам. Невесть откуда взявшаяся Булочка тоже сиганула в кабину, её тут же обнял Врач с таким воинственным видом, что водителю и красноносому мужику с бинтами оставалось лишь смириться. Не хватало лишь Тени.