Алекс Джун – Дети мертвой звезды (страница 70)

Я прижималась носом к стеклу, стараясь увидеть его. Но всё было напрасно.

После того как нас привезли в поразившее меня чистотой и масштабом здание, а Льда и Врача увели на перевязки, я смогла вырваться и бегала среди толпы, совсем обезумевшая, но не теряющая надежды отыскать Тень. Но никто не встречал его. Я даже умудрилась прорваться туда, куда складывали погибших. Но и там его не было. Наконец, меня изловили и вкололи успокоительное, но даже во сне я продолжала носиться по безлюдному городу, забегая в пустые холодные дома, заглядывая в подворотни. Мне всё время казалось, что ещё чуть-чуть, и я встречу Тень, стоит лишь отворить эту дверь или завернуть за угол. Но он ускользал, повергая меня всё в большее отчаяние.

Я и сейчас периодически вижу этот кошмар и просыпаюсь с противно бухающим сердцем. Тогда я хватаю книгу, которая лежит возле моей кровати, вырываю одну из её станиц и бросаю в огонь в надежде, что Тень не стерпит такого злодейства и прибежит мстить. Но он не приходит, как бы громко я его ни звала и как бы жалобно ни трещали в пламени книги.

Воспоминания Анечки

Запись пятнадцатая

Мы со Льдом сбежали из госпиталя, поскольку опасались, что наша быстрая регенерация привлечёт ненужное внимание. Врач остался присматривать за Ягой. Она не была ранена слишком серьёзно, но ей понадобилась операция на ноге. Удивив нас со Льдом, Врач назвался её старшим братом, поэтому ему разрешили остаться ухаживать за «сестрёнкой». Возможно, Врачу просто нравилось болтаться по госпиталю среди такого огромного количества больных, вот он и нашёл лазейку. Мы договорились встретиться после того, как их выпишут. Лёд отыскал где-то карту города и обвёл Врачу вход в сквер, сказав, что мы будем ждать их каждое воскресенье в полдень. Я отнеслась к этому плану скептически, поскольку, пока Лёд тряс картой перед Врачом, тот отрешённо изучал какие-то медицинские справочники и даже не попрощался, когда мы ушли.

Этот молчаливый парень так и остался для меня загадкой.

Хотя Яга тоже изумила меня. Оказывается, до того как наш поезд сплющило, Тень писал в своём дневнике, и шаманка упросила его дать почитать. (Но я подозреваю, что она врёт и стащила тетрадь Тени без спроса, когда тот отвлёкся.) Как бы то ни было, после аварии Яге удалось спасти не только свою игрушку, но и дневник Тени, который она сунула мне с просьбой ему вернуть.

Я, Лёд и Булочка остались снова совершенно одни, абсолютно не зная, куда нам податься и где взять еду в этом новом чистеньком мире. Здесь никто не обгладывал кору с деревьев, не копал корни, а растительности и диких животных было непривычно мало. Люди, зовущие себя волонтёрами, выдали нам чистую одежду и дали крошечный бумажный прямоугольник, на котором было написано «Работа. Жильё. Помощь с оформлением документов». Мы долго со Льдом разбирались в этих словах, казавшихся нам волшебным заклинанием, и в итоге попали на какую-то фабрику. Стоит ли говорить, что она тоже отличалась от привычных нам развалин, поросших травой?

Лёд очень быстро там прижился, смазывая и налаживая какие-то штуки. А я сидела у конвейера, помирая от тоски, хотя должна была снимать с ленты бракованные детали. Но это противоречило моему мироощущению, поскольку я и сама ощущала себя во многом дефектной. Хорошо, что там, наверху, Бог не усадил ангела сортировать людей на годных и тех, кто не подходит. А то бы мы так далеко не уехали. Мне повезло с шустрой соседкой. Она успевала работать за себя и за меня, и ещё рассказывать странные анекдоты без начала и конца.

Жили мы теперь в общежитии, которое казалось мне роскошным: чистота, горячая вода, электричество! Правда, Булочку пришлось отдать старику-вахтёру, но тот был только рад. А наша собака, похоже, считала своими хозяевами абсолютно всех добрых людей.

В свободное время мы со Льдом рыскали по городу в поисках Тени, по воскресеньям наведывались в сквер, как было условлено. Но Врач с Ягой там не появлялись. Мне даже стало казаться, что все они существовали лишь в моём воображении. И только дневник Тени это опровергал.

В том, что с нами произошло, мы со Льдом разобрались ещё в первую ночь в общежитии. Тогда мы лежали, прижавшись друг к другу. Лёд по привычке крутил в руке ножик, но теперь объектом его исследований была не моя кожа, а какая-то жёлтая ерунда, напоминавшая мягкую губку. Этот материал он выклянчил у рабочего фабрики и гордо именовал его «самовосстанавливающийся полимер». Стоило в нём проделать дыру, как та затягивалась спустя определённый промежуток времени. Полимер так полимер. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. И ко мне не лезло.

– Что было написано в той проклятой бумажке, благодаря которой нас прокрутило в центрифуге боли и выбросило сюда? – спросила я, перебирая шёлковые волосы Льда.

– Я сам написал инструкцию, как безопасно покинуть поезд, но предыдущие пассажиры затолкали её в кресло, – как само собой разумеющееся проговорил Лёд. – Полагаю, я специально поставил непробиваемые стёкла, чтобы никто заранее не вышел. Всё работало автоматически. Оставалось лишь ждать, пока поезд откроет двери на заданной точке. Но я всё сам же и разломал, не поняв сути задумки. Если бы эта записка попалась мне до того, как я полез в пульт…

– Как ты мог построить этот поезд? – фыркнула я. – Яга говорит, что мы не первые, кто вошёл в поезд-призрак. Но он был пуст. Значит, до нас пассажиры спокойно выходили. А поезд продолжал курсировать из прошлого в будущее и обратно?

– По идее, да.

– И никто их не замечал? – Я шутливо щёлкнула Льда по носу. – Подумаешь, какие-то сумасшедшие из прошлого выходят из поезда, а тот исчезает в сумрачной дымке. Чтобы привезти следующую партию.

– Выходит, я хитро рассчитал маршрут. И пассажиры высаживались в безлюдном месте. Разбредались кто куда. Знаешь, как много раньше находили людей, потерявших память? Я видел объявления в газетах.

– Если ты такой гений, то почему сам же всё и сломал? И наш поезд не открыл аккуратно двери, а проволок нас через преисподнюю, по дороге смяв другой состав?

– Я был самоуверенным дураком-недоучкой. Но есть надежда, что я поумнею. Теперь я просто обязан стать тем, кто запустит этот фантом, чтобы в будущем он забрал других людей, и нас в том числе. И перевёз сюда. А мы бы стали пассажирами последнего рейса. – Лёд растянул свою жёлтую штуковину, скручивая из неё восьмёрку.

– Мы попали в прошлое?

– Можно сказать и так. Прошлое, которое стало нашим будущим. Мы теперь можем попробовать оценить нормальную жизнь. Поспать на чистом белье, получить зарплату, купить тебе туфли в магазине, сходить в кафе. Как в фильмах.

– И заодно предотвратить разрушение цивилизации. Станем супергероями.

– Нет. – Лёд тяжело вздохнул. – Я же уже объяснял, что будущее не изменить. Оно такое, какое есть. Что бы ты ни делала, всё будет именно так.

– Но я могу встретить себя саму?

– А ты помнишь, что в детстве встречалась сама с собой?

– Нет. Я бы, наверное, это запомнила.

– Значит, какие-то события тебе помешают.

– И всё же если Врач прав и я проживу долго, то я придумаю, как проучить председателя, а самой себе передам кучу еды. И докажу, что ты ошибаешься. Кстати, а на сколько лет мы переместились назад в прошлое?

– Трудно сказать. В наше время историю столько раз затирали и переписывали. Я даже не знаю, в каком году мы жили. Лишь примерное десятилетие. Да и в каком городе, тоже неясно. Я уже заглянул в местный архив, пока ты получала ключи и бельё, и пробовал вычислить по зданиям. Но библиотеки, заводы и железнодорожные вокзалы есть во многих городах. И все, как назло, схожи между собой. Рискну предположить, что мы перемахнули столетие. Или того больше.

– Ну а что стало с Тенью? Куда он мог исчезнуть? Его же не размазало по рельсам или не затянуло во времена динозавров?

– Есть у меня одна мысль, но она тебе не понравится. – Лёд прижал меня к своему горячему боку и укрыл одеялом.

– Говори, – попросила я, закрывая от усталости глаза.

– Тень сам ушёл. Решил, что с него хватит. Он пару раз уже пытался так сделать.

– Да ну! Он бы попрощался, – возразила я.

– Ага. Поцеловал бы сначала Ягу, потом тебя. А может, и нас с Врачом. Смахнул слезу и пошёл с узелком вдаль по рельсам? Ты так себе это представляешь?

Я промолчала. Мне не хотелось верить словам Льда, и я решила во что бы то ни было найти Тень и вытрясти из него правду. Пусть мне даже придётся потратить на это вечность.

Я так и не смогла дать пинка Председателю. Он умер прежде, чем я добралась до него. Всё как и говорил Лёд. Но я смогла передать ящики с лекарствами, консервами и прочими долгохранящимися продуктами Кривляке. У неё родился чудесный сынок, похожий на Елисея. Поэтому я специально притащила целую кипу журналов «Мать и дитя», «У вас дети», а также разные игрушки, соврав, что наткнулась на забытый всеми склад. Сперва я удивилась, что Кривляка сразу меня узнала, первым делом протрещав мне все уши про своего младенца. Но потом вспомнила: для неё я отсутствовала около года, хотя на самом деле нас разделяли десятилетия. Моя мать ни капли не изменилась. Я попросила Кривляку за ней присмотреть, но сама так и не решилась к ней подойти. Зато навестила родителей Яги – на удивление, с ними было всё хорошо. Без своей дочери они стали на диво самостоятельными и даже позволили отыскать у них дома мои записи. Я вложила их в дневник Тени вместе с записульками Врача. После того как он остался с Ягой в госпитале, я встречала его лишь раз. К тому времени он был уже стар, но всё так же молчалив и нелюдим. Я могу лишь гадать, чем именно он занимался. На вопрос о Яге он ответил лишь, что она прожила хорошую жизнь, помогая людям, и предпочла нас забыть. Я не знаю, как Врач нас нашёл. Но в один из дней он просто появился на пороге мастерской Льда. Врач был похож на бродягу; впрочем, в этом не было ничего нового. Мы еле уговорили его присесть и поесть супа. Его руки тряслись, а из глаз текли слёзы. Он сунул мне свои записки и с трудом проговорил: «Вина моя велика. Я пытался повторить, создать эликсир вечной жизни, но породил лишь смерть. Та страшная болезнь, что скоро пожрёт род людской, есть кара за мою самоуверенность». Мы со Льдом попытались его приободрить, ведь благодаря его лекарству до сих пор были чудо как хороши. Но Врач лишь с грустью на меня посмотрел и сказал: «Для вас я не создал рая. Лишь ад. Эксперименты мои породили болезнь». И так же тихо ушёл. Конечно, мы со Льдом пытались его остановить, просили пожить с нами, но Врач снова замкнулся в себе, и мы его отпустили.