Алекс Джиллиан – Имитация. Насмешка Купидона (страница 59)

— Сейчас ты в линзах? — спрашиваю я. Эби встречает мой взгляд и отрицательно качает головой.

— И я вижу тебя, Джером, — со скрытым сарказмом произносит она. — Не нужно делать такое трагичное лицо. В моей жизни случалось кое-что и похуже. И в твоей тоже.

— Если бы я не оказался в вашей семье, никто бы не пострадал, Эби, — внезапно признаюсь я. — На мне лежит косвенная вина за все, что произошло с нами.

— Неправда, — резко отрицает она. — Если бы не ты, я бы утонула еще в раннем возрасте в бассейне отеля на Бали.

— Тебя спас бы отец. Просто у меня реакция оказалась быстрее.

— Почему ты постоянно отрицаешь то хорошее, что я в тебе вижу, — недоумевает Эби, а я понятия не имею, что хорошего она может видеть во мне сейчас.

— Это только подтверждает тот факт, что у тебя проблемы со зрением, — с горькой, как ростки полыни, иронией отвечаю я.

— Я знаю тебя с детства, — возражает Эби.

— И это одна из причин, по которой нам не следовало заниматься сексом. Я чувствую себя извращенцем.

— Знаешь, звучит оскорбительно, — тихо произносит она. Ее печальный взгляд блуждает по моему лицу. Она тоже поворачивается на бок, подпирая голову ладонью. Между нами низкий столик и пара пустых бутылок, и тарелки с крошками от пиццы, и бесконечная бездна неразрешимых проблем.

— У тебя был секс с другими женщинами в течение этой недели? — задает она неожиданный вопрос. Не хочу даже гадать, что чертовку сподвигло на то, чтобы озвучить его.

— Это важно? — уточняю уклончиво.

Эби настойчиво смотрит мне в глаза, и я в который раз отказываюсь разбираться в запутанных логических схемах, выстраивающихся в ее хорошенькой голове.

— Если спрашиваю, то да, — кивает она.

— Хорошо, — вздыхаю, чувствуя себя глупо. Как школьник на ковре у директора. — Были.

По девичьему лицу пробегает тень, но она не отводит глаза. И я тоже. Пропасть становится шире и глубже.

— Сколько?

— Эби, — резко говорю строгим тоном. Она хмурится, на щеках горит румянец, но не собирается отступать. Капитуляция не про Эби Спенсер…

— Сколько? — настойчиво повторяет она.

— Две. Нет… — сбиваюсь, пытаясь восстановить в памяти события безумной недели. — Три.

— Отлично, — разочарованно выдыхает Эби и переворачивается на спину, уставившись в потолок.

— Что это еще значит? — хмуро спрашиваю я.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Ты мне неприятен. Я ненавижу бабников и мужчин, не способных держать свои яйца в одной лузе, — назидательным тоном практически отчитывает меня Эби.

— Чего? — теряю дар речи от выплеснутой наглости.

— Поэтому я ненавижу бильярд. Слишком много луз и шаров. Я за моногамию, Джером. А тебе стоит повзрослеть.

— В тебе говорит обида за то, что твое предсказание: «ты не захочешь другую после меня» — не сбылось.

— Я не обижена, и я не ревную. Ревнуют неудачники и неуверенные в себе люди. А мне противно. И я злюсь на себя гораздо больше, чем на тебя, Джерри, — равнодушно сообщает Эби свою позицию.

— Я ненавижу, когда ты так меня называешь. Мне не шестнадцать, и я не чертов персонаж из диснеевского мультфильма, — раздраженно бросаю я. Сам не знаю почему, но ее слова уязвляют мое самолюбие и затрагивают что-то еще, заставляя искать себе оправдания и не находить.

— Уже в одиннадцать лет я знала, что это будешь ты, — неожиданно делает заявление Эби, производящее эффект сродни удару электрошокером. — А то, что люблю тебя совсем не так, как Гектора, поняла гораздо раньше. Может быть, еще в тот момент, когда ты вытащил меня из бассейна. Я ходила за тобой по пятам, изводя своим навязчивым вниманием, а ты был таким… терпеливым и заботливым. Тебе даже в голову не могло прийти, что глупышка Эби втрескалась по уши. Мальчишки… вам всегда кажется, что вы умнее, сильнее, опытнее. Но вы всего лишь самовлюблённые ослы, контролируемые позывами своего члена. К сожалению, в одиннадцать я об этом знать не могла. Я идеализировала тебя, и в этом заключается моя главная ошибка. Но только изменить ничего нельзя. Я все равно тебя люблю, но ты больше никогда ко мне не прикоснешься, пока я не буду знать, что я — единственная, кого ты хочешь.

— Эби, ты сейчас снова сочиняешь? — напряженно спрашиваю я.

— Боже, так сложно, да? — с горечью восклицает Эби, качнув головой. — Я открываю тебе душу, а ты снова пытаешься все свести к какой-то дурацкой шутке. По-моему, все очевидно, Джером. Почему ни Гектор, ни отец не нашли тебя, не писали тебе под чужим аккаунтом, чтобы просто иметь возможность знать, что ты в порядке? Скажешь, что женщины чувствительнее? Да. Но я не видела тебя семь лет. Если это фантазия, то разве период гормональных изменений, когда все вокруг были охвачены лихорадкой сексуальных открытий, прошел бы мимо меня? Я ни разу не целовалась ни с кем, Джером, не ходила на свидания. А ты говоришь, что переспал с тремя женщинами за неделю после того, как я отдала тебе свою невинность. И неважно, что ты не просил. Мне все равно больно.

— Эби… — смущенно бормочу я, не зная, что еще сказать. Она судорожно вздыхает, вытирая ладонями выступившие на глаза слезы.

— Все, никаких душевных страданий. Я справлюсь с этим.

— Ты должна была мне сказать раньше. Я думал, что твоя симпатия возникла, когда я приехал за тобой на остров, как своего рода благодарность. Черт, ты хоть предоставляешь, как я себя сейчас чувствую? — восклицаю я.

— А я? — она повернула голову и посмотрела на меня. Мое сердце сжалось от увиденной в глазах напротив концентрации боли и разочарования. И что мне с этим делать, бл*дь? Исправить поздно, отмотать назад нельзя. Начать сначала невозможно. Мне нечего предложить ей. Я сам — последствие ядерной катастрофы под названием Фей Уокер, мое сердце — пепелище из разбитых надежд.

— Ты прекрасна, Эби. Ты самая красивая девушка из всех, что я видел, — хрипло начинаю я, но Эби, иронично улыбаясь, обрывает меня.

— Скольким ты это говорил?

— Многим, и пару раз искренне, — не кривя душой, признаюсь я. — Ты достойна лучшего. Я не тот человек, который тебе нужен. И никогда им не стану. Ты сама видишь.

Эби испытывающим взглядом всматривается в мое лицо в поисках ответов на вопросы, которые не решается задать.

— Среди этих трех женщин была та, о которой ты говорил мне?

Черт, нет… Только не этот вопрос. Не заставляй меня переживать это снова. Я задерживаю дыхание, ощущая болезненный толчок в груди. Резко сажусь, опуская ступни на пол, и шумно выдыхаю, тряхнув головой. И когда встаю на ноги, Эби хватает меня за запястье и тянет обратно.

— Если не хочешь, не отвечай, — уступает она, выражение ее лица еще более задумчивое, чем секунду назад. — Я знаю, что да, — шёпотом добавляет Эби. Тоже выпрямляется, отпускает запястье и обхватывает ладонями мое лицо, без осуждения и упрека смотрит в глаза. — Не понимаю, как ты докатился до подобного, Джером. Я не обманула, ты действительно плакал в ту ночь на балконе, напившись до отключки. Что она с тобой сделала? Кто она?

Обеспокоенный ласковый голос вибрирует в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. И я чувствую тепло, излучаемое Эби, ее сердце бьется совсем близко. Мне хочется положить свою голову на хрупкое плечо и позволить тонким нежным пальцам гладить мои волосы.

— Это Фей, — имя вылетает прежде, чем я успеваю подумать. Я поддался порыву и сразу пожалел. Взгляд Эби резко меняется, в нем появляется удивление, неверие, потом понимание и горечь. Изумрудные глаза стекленеют. Одергивая руки от моего лица, она скрещивает их на груди и отступает назад. Эбигейл выглядит не просто потрясённой, а разбитой, уничтоженной. И я не понимаю, почему.

— Что такое? — напряженно спрашиваю я. Эби делает еще один шаг назад, с отчуждением глядя на меня. — Мне казалось, она тебе нравится. Как же ты ее называла… — я хмурюсь, пытаясь припомнить. — Рапунцель. Да, точно — Рапунцель.

— Я ненавидела ее всем сердцем, — холодно произносит Эби по слогам, и ее даже начинает потряхивать от волнения или озноба — я не знаю. Реакция Эби сбивает с толку.

— Что? Но ты говорила…

— Я помню, что я говорила, — ожесточённо соглашается она. — И делала это специально, чтобы ты не догадался. Маленькая хитрость маленькой девочки. Я ненавидела даже землю, по которой она ходит, за то, что ты смотрел на нее так, словно она долбанная принцесса. Блондинка с большими титьками и аппетитной задницей — идеал мечтаний для подростка. Я искренне недоумевала, что ты в ней нашел. Разумеется, ведь я смотрела на нее другими глазами. Боже… — тряхнув головой, Эби развернулась в пол-оборота, уставившись себе под ноги. — Я должна была догадаться. Ты же писал, что знал ее раньше. Этот щенячий восторг между строк. Только полная дура могла не понять. Кто может соперничать с первой страстью, а? Вот она великая любовь, да, Джером? Расскажи поподробнее. Мне жутко интересно. Как случилось, что великая любовь обратилась великим страданием? Из-за нее ты так со мной? Или ты думаешь, что я слепая? Извини, но и без очков главное вижу сразу. Рапунцель все-таки оказалась распутной. Я права была? Нравится тебе сходить с ума из-за шлюхи, превращаясь в ее мужское подобие? Или я зря обвиняю Рапунцель, и дело в тебе? И шлюха на самом деле ты, а не девушки, окружающие тебя?

Эби то срывается на крик, то шепчет, едва шевеля губами. Смотрит мне в глаза горящим взглядом и тут же отворачивается, словно мое присутствие для нее невыносимо. Кусает губы, прерывается и говорит снова. У нее истерика. И не думаю, что дело только во мне. Тяжёлый период. Гибель отца и Гектора, резкие повороты в жизни, еще я со своим нестабильным состоянием и скотским отношением — ей досталось. Любая бы сорвалась.