Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 73)
– Еще посмотрим, – сквозь зубы цедит Харпер и с глухим рыком отбрасывает противника в сторону.
Однако тот вновь бросается вперёд и мощным ударом плеча врезается в грудь Кайлера, сбивая его с ног. С тяжелым звуком Харпер падает на металлический пол и пытается подняться, но Аристей сразу же наваливается сверху, прижимая его всей своей массой и быстро перемещаясь вместе с ним по полу, все так же не давая мне шанса прицелиться и сделать точный выстрел. Со сверхъестественной скоростью он выхватывает из кобуры Харпера пистолет и наносит точный жестокий удар рукоятью прямо в висок. Голова Кайлера резко дёргается в сторону с глухим отвратительным хрустом, тело сразу же обмякает, тёмная кровь растекается по металлическому полу.
Я немедленно открываю огонь короткими очередями, но Аристей движется словно оживший кошмар: неестественно и стремительно, предугадывая траекторию каждой выпущенной пули. Снаряды рвут воздух, проносятся мимо него, продолжая превращать металл в искрящиеся обломки. В следующий миг он уже рядом, и его обожжённая костлявая рука с неумолимой жестокостью впивается в моё горло, второй рукой Аристей тут же с лёгкостью вырывает автомат из моих рук и отбрасывает прочь. Он прижимает меня к стене, не давая вдохнуть, явно наслаждаясь этим мгновением власти и превосходства.
Однако убивать своего смертного врага Аристей не спешит. Возможно, он даже не считает меня достойным соперником, позволяя себе жестокое развлечение перед окончательным ударом. Кронос тоже когда-то играл со своими врагами, уверенный в собственной неуязвимости, но именно эта самоуверенность стала причиной его падения и гибели. Сейчас Аристей повторяет его ошибку.
На мгновение ослабив хватку, он даёт мне сделать глоток воздуха, затем с презрением отбрасывает от себя, швыряя через весь вагон. Мое тело с сокрушительной силой впечатывается в дальнюю стену, и на миг реальность превращается в мутный калейдоскоп света и теней. Превозмогая оглушительную боль, я медленно поднимаюсь на ноги и незаметно тянусь к кобуре за последним оставшимся у меня оружием.
Аристей неторопливо приближается, наслаждаясь чувством абсолютного контроля над ситуацией. Изуродованное лицо монстра оказывается совсем близко. Лопнувшая кожа обнажает мышцы, делая его похожим на живой труп. В узких вертикальных зрачках плещутся насмешка и торжество. Окровавленные губы кривятся в хищном оскале, обнажая почерневшие острые зубы. Слегка наклонив голову, он низко смеется, обдавая мерзким смрадом своего дыхания.
– Теперь ты видишь, Дэрил? – цедит он с глумливой усмешкой. – Всё, что ты строил, всё, что создавал, – это пыль и тлен. Ты верил в порядок и контроль, но мир всегда будет принадлежать хаосу. Ты не победитель. И никогда им не был. Ты просто последний осколок старого умирающего мира, о котором скоро никто не вспомнит. Я – воплощение будущего, свободного от твоих цепей и ограничений.
Он подходит ещё ближе, с надменной уверенностью приставляя дуло пистолета к моей груди.
– Где твои ракеты, Дерби? – насмешливо продолжает ублюдок, не спеша жать на курок. – Где твоя великая армия, готовая умереть по твоему приказу? Где вся та непобедимая мощь, которой ты так кичился, словно бессмертный бог? Ты всего лишь зазнавшийся глупец, который перепутал роли. Я – та сила, которая уничтожит все твои жалкие достижения. Я – начало и конец новой истории.
– Ты ошибаешься, Элиан. – Мой голос каленой сталью резонирует в гнетущей тишине. – Мир никогда не принадлежал тебе. Ты – аномалия, паразит, обречённый на забвение.
Резким движением я поднимаю зажатый в руке пистолет, направляя ствол ему в голову. Пространство между нами вибрирует от смертельного напряжения. Мы застываем друг напротив друга. Человек и монстр, порядок и безумие сошлись в последнем смертельном поединке, чтобы решить исход войны, длящейся уже слишком долго.
– Не я, а ты мечтал стать богом, Аристей, – хрипло произношу я, усиливая давление на курок. – Но ты забыл, что боги гибнут от рук создавших их творцов.
– Ты обвиняешь меня в своих собственных грехах, – цинично скалится ублюдок. – Мы оба хотели перекроить мир, изменить саму его суть. Единственная разница – я никогда не прятал своё безумие под лицемерной маской морали. Хочешь меня уничтожить? Но… возможно, есть лучший выход – мы можем поделиться… – он выразительно приподнимает опаленные брови, в желтых глазах мелькает безумие угодившего в капкан хищника.
– Мир не делят с паразитами, их выжигают, – без колебаний бросаю я, уверенно надавливая на курок.
Реальность сжимается до одной ослепительно яркой точки. Два выстрела звучат одновременно, сливаясь в один оглушительный хлопок. Его пуля врезается мне в грудь, ломая рёбра, вспарывая плоть и заполняя лёгкие горячей кровью. Боль вспыхивает в теле огненным вихрем, поглощая сознание, но сквозь завесу надвигающейся темноты я вижу, как моя пуля наконец достигает цели.
Голова Аристея разлетается фонтаном крови, осколками костей и сгустками плоти, оставляя на стенах и потолке искорёженного вагона алые брызги и жуткие отметины, словно ставя финальную последнюю роспись этой кровавой эпохи.
С нечеловеческим усилием поворачиваю голову, глядя, как Харпер медленно поднимается с пола. Зажав ладонью рваную рану, он не сразу обретает равновесие. Мощное тело сотрясает внутренняя дрожь, мышцы судорожно сокращаются, в глазах полыхает желтый огонь, отражая столкновение двух противоположных начал.
Превозмогая боль, я вскидываю пистолет, целясь ему в грудь.
– Отзови мутантов, Харпер. Немедленно, – хрипло произношу я, с трудом выталкивая слова сквозь подступающую к горлу вязкую кровь. – Заставь их убивать друг друга.
Он поднимает на меня взгляд, полный нечеловеческого напряжения и мучительной борьбы с самим собой.
– Я не смогу… заставить их всех, – хрипло выдыхает он, сквозь сжатые зубы.
– Тех, кто останется, добьют войска Дерби… Эрика Дерби, – сражаясь с подступающей тьмой, сбивчиво выдавливаю я, сплевывая сгустки крови. – Сделай это, Кайлер. Ради нее. Ради Ари… Сейчас.
Харпер застывает на мгновение, затем с его губ срывается низкий рык, наполняющий пространство почти осязаемой вибрацией.
Секунду спустя снаружи раздаются чудовищные вопли и оглушительный грохот. Смертоносная орда, только что атаковавшая бойцов единым фронтом, теперь разрывает саму себя на части. Дикие вопли обезумевших шершней и триумфальные возгласы солдат становятся неопровержимым свидетельством того, что приказ единственного лидера мутантов был услышан и принят к исполнению.
Перед моим затухающим сознанием, сквозь густеющий туман боли, на мгновение ясно вспыхивают лица Дианы и моих детей, которых я так жестоко и отчаянно любил, и которым сейчас оставляю будущее, очищенное от тьмы моего наследия. Я не позволю монстру, живущему внутри Харпера, однажды поднять голову и обратить свою ярость на людей. Не теперь, не в этот последний миг, когда я всё ещё способен удерживать судьбу мира в своих руках.
– Я не оставляю тебе выбора, Кайлер, – с трудом произношу я, каждое озвученное слово стоит мне неимоверных усилий. – Лучше умереть человеком, чем позволить истории повториться. Игра окончена. Теперь уже навсегда…
Последний выстрел звучит оглушительно громко. Пуля с беспощадной точностью поражает грудь Кайлера, он вздрагивает, пошатывается и тяжело оседает на колени. Его глаза постепенно затухают, безумие и ярость гаснут в них, уступая место непроглядной тьме.
Силы покидают меня стремительно и безвозвратно. Я чувствую, как в каждую клетку тела проникает могильный холод, как постепенно останавливается время и исчезает боль. Я умираю, отдавая жизнь за будущее, которого уже никогда не увижу.
Думаю, это достойная цена.
Глава 30
Пламя от множества факелов лениво колышется от легкого дуновения ветра, выбрасывая рыжие снопы искр. Пепел осыпается на брусчатку и разносится по узким чистым улицам, в то время как огненные светлячки устремляются ввысь, туда, где медленно, одна за другой, загораются ослепительные звезды. Раскинутое над нами бескрайнее небо безмолвствует, взирая миллиардами глаз на собравшуюся в пределах центральной площади толпу.
Тускло сияет тонкий золотистый серп растущей луны. Воздух напитан дыханием весны, горьковатым запахом жженых трав и свежих цветов, сплетенных в причудливые венки и аккуратно сложенных у основания обелиска с пылающим символом города.
Гости и жители Астерлиона бесшумно приближаются к монументу, чтобы оставить свои дары и почтить память тех, кто положил свои жизни во имя свободного будущего, увидеть которое им было не суждено. Тысячи, сотни тысяч вырезанных руками родных, близких и сослуживцев имен увековечены в камне. Каждый миллиметр обелиска служит горьким напоминанием того, как много и многих мы потеряли в беспощадной и жесткой войне, едва не истребившей все человечество.
Мой взгляд цепляется за имя жены, и внутри разливается привычная боль, не притупившаяся за минувшие годы. Пять лет назад часть меня умерла вместе с Илланой и была погребена на городском кладбище, куда я прихожу каждый раз, когда оказываюсь в Астерлионе. Чаще всего один, но иногда беру с собой наших сыновей, безмерно скучающих по своей отважной матери. Ради меня они стараются быть сильными и не показывают слез… даже когда я сам не могу сдержать разрывающую душу скорбь. В такие моменты они молча обнимают меня, даруя короткое облегчение, но боль потери неумолимо возвращается, когда я остаюсь наедине с собой.