Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 59)
Харпер уверенно толкает тяжелые резные двери, и те медленно распахиваются, впуская внутрь поток холодного света. Я порывисто шагаю вперед и невольно замираю на пороге. Горло мгновенно пересыхает, моя душа рвется вперед, пытаясь преодолеть сопротивление тела. Передо мной простирается величественный тронный зал. Высокие потолки сливаются с полумраком, а стены, выложенные из черного камня, поглощают свет, будто стремясь утопить зал в бесконечной тени. Старинные кованые люстры слабо мерцают, едва рассеивая темноту и бросая тревожные отблески на строгие каменные колонны и изящную резьбу, покрывающую стены.
Мой горящий взгляд безошибочно находит две высокие мужские фигуры, стоящие в самом центре помещения. Длинноволосого монстра я исключаю сразу, фокусируя все свое внимание на втором.
Взрыв адреналина в венах, за ребрами печет и царапает, острое чувство узнавания пронзает взбесившуюся мышцу в груди.
Он. Ошибиться невозможно! Широкие плечи, атлетическое телосложение, военная выправка, потрепанная боевая униформа, светлые взъерошенные волосы, мужественное напряженное лицо с высеченными словно из гранита чертами, стальные мамины глаза… Как же он на нее похож!
«– Клянусь, я покажу тебе настоящий мир. Он существует, Ари… не только на островах. Верь мне, сестренка. Только мне. Слышишь?
– Да.
– Поклянись!
– Клянусь…»
Эрик… Мой брат. Совсем другой – повзрослевший, возмужавший. Больше не юный отважный боец, который уже тогда был для меня образцом для подражания, моим смелым героем. Теперь передо мной мужчина. Опасный и сильный. Родной. Любимый. Живой.
Я с трудом дышу, эмоции захлёстывают целиком. Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах отражение собственных чувств: там шок, боль, невероятное облегчение, безудержная радость, мучительное неверие, отчаянная надежда, страх…
– Эрик… – едва слышно выдыхаю я, с трудом веря в реальность происходящего. Я жадно вглядываюсь в изменившиеся черты его лица, ставшие более жёсткими и суровыми. В его глазах горит всё тот же знакомый, непреклонный огонь упрямства, которым я всегда восхищалась.
Восемь долгих лет я жила с невыносимой мыслью, что Эрик героически погиб, и вот он стоит передо мной, живой и реальный. Ожесточённый, измученный, но не сдавшийся. Я больше не одна. Теперь нас двое, двое против несокрушимой империи абсолютного зла. Слёзы горячей волной подступают к глазам, но я отчаянно пытаюсь их сдержать.
– Ари… как же ты выросла, сестренка. Я и не думал… – голос Эрика дрожит, срывается на полуслове, и мы одновременно начинаем идти навстречу друг другу, не замечая никого вокруг.
Мир меркнет, исчезает, оставляя нас наедине с этим моментом. Внутри зарождается ураганный вихрь, я словно оголённый нерв, каждая клеточка тела вибрирует от облегчения и надежды. Один торопливый шаг, второй, третий… От волнения колени внезапно слабеют, и если бы не твердая рука Харпера, ухватившая меня за плечо, я наверняка бы неуклюже рухнула на пол.
Прикосновение Харпера возвращает меня в жестокую реальность, где любой неверный жест может повлечь за собой безжалостные последствия.
– Осторожнее, Ари, – раздается над моей макушкой предостерегающий шепот Харпера. Я пытаюсь высвободиться из его захвата, но он держит меня крепко, не позволяя побежать навстречу брату. – Помни, чем ты рискуешь.
– Кай дело тебе говорит, мой ангел, – приторно слащавым голосом произносит Аристей. – Моя щедрость вовсе не безгранична и имеет свою цену. Я думаю, мне не обязательно озвучивать ее вслух. Ты и так знаешь, о чем речь.
Я бросаю на него быстрый взгляд, не скрывая скопившейся внутри ненависти. Желтоглазый ублюдок хищно улыбается, и я с удивлением отмечаю некоторые изменения в его внешности. Кожа кажется бледнее и тоньше, черты лица заострились, волосы стали длиннее и гуще, и только узкие змеиные зрачки пульсируют все той же зловещей тьмой.
– Знаю, – холодно отзываюсь я, чувствуя, как расслабляются пальцы Харпера, даруя мне долгожданную свободу. – Мы вернемся к вопросу цены… позже, – отрывисто роняю я и впиваюсь взглядом в потемневшее лицо брата.
Эрик делает шаг навстречу, но тут же останавливается. Его тело напряжено до предела, словно одна неверная мысль или движение может привести к катастрофе. В серых глазах сквозит глубокая боль и щемящая нежность. Целую вечность (а на самом деле не дольше нескольких секунд) мы неотрывно смотрим друг на друга, пытаясь поверить, что это происходит на самом деле. Столько лет потерь и одиночества, столько боли и сожалений сливаются в этом одном взгляде на двоих, связывая нас сильнее, чем когда-либо прежде.
Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, со сдавленным всхлипом я падаю в открытые объятия брата, отчаянно нуждаясь в том, чтобы снова почувствовать его тепло, убедиться, что он настоящий, поверить, что все было не зря, и вместе мы обязательно найдем способ уничтожить того, кого нельзя убить. Того, кого невозможно победить. Того, кто не допускает ни единой мысли, что жалкие люди способны оспорить его превосходство.
– Ари, моя маленькая Ари, – глухо шепчет Эрик, обнимая меня так крепко, что я едва могу дышать, но при этом чувствуя себя опьяняюще счастливой, отчетливо понимая, насколько иллюзорно и мимолётно это ощущение.
– Не такая уж и маленькая, – сквозь слезы бормочу я, уткнувшись лицом в его твердое плечо. – Мне говорили, что ты погиб. Все говорили…
– Я знаю, – мягко отвечает брат, отчаянно сильно прижимая меня к себе и зарываясь пальцами в мои волосы. – Но теперь мы вместе. Я больше не оставлю тебя. Ты веришь мне?
– Да, – отвечаю без колебаний, чувствуя, как что-то внутри меня щёлкает, запуская процесс, который уже невозможно обратить вспять.
Сердце надрывно стучит, кровь бешеным потоком струится по венам, но сознание как никогда ясное и четкое. Хаос в мыслях и воспоминаниях вдруг выстраивается в строгий логический ряд, мне хватает пары секунд, чтобы увидеть то, что годами было глубоко похоронено в моем разуме.
«
Слова отца из недавнего воспоминания наконец-то обретают смысл, который до этого момента все время ускользал.
Оцепенев от шокирующего откровения, я пытаюсь перекрыть мелькающие перед глазами образы воспоминаний и переключаю свое внимание на брата.
– Как ты выжил? Почему не дал о себе знать? Папа… не верю, что он не знал, – торопливо тараторю я, отгоняя прочь опасные мысли.
– Так было нужно, сестренка, – тихо отвечает Эрик. – Ты пахнешь как в детстве, – вдохнув аромат моих волос, произносит с пронзительной тоской. – Мне безумно жаль, что тебе пришлось так быстро повзрослеть.
– Ты не виноват…
– Виноват, Ари, – перебивает брат с отчётливой горечью в голосе. – То, что ты здесь, – целиком и полностью моя ошибка. Я должен был тебя защитить, оградить от всего этого…
– Нет, – резко перебиваю я и, запрокинув голову, решительно смотрю в его воспалённые глаза. – Возможно, я именно там, где должна быть. Мы оба… именно там, где должны быть.
Он озадаченно хмурится, пытаясь понять смысл моих слов. Слишком рискованно. Я не должна была этого говорить. Заметив боковым зрением, что к нам неумолимо приближается Аристей, я резко меняю тему:
– Родители… тебе что-нибудь известно о них?
Эрик опускает взгляд и на мгновение кажется совершенно потерянным.
– Нет, – отвечает он хрипло, с трудом выговаривая каждое слово. – Но я не верю в их гибель. Отец…
– Твой отец мёртв, – голос Аристея звучит апатично и бесстрастно, разлетаясь под сводами, как металлический звон.
Эрик резко оборачивается, его тело мгновенно напрягается. Воздух в зале становится густым и плотным.
– Не верю ни единому твоему слову, – по слогам цедит брат, стараясь сохранить самообладание, но я всем существом чувствую клокочущий в нем гнев.
Аристей подходит ближе, его желтые глаза оценивающе и холодно изучают нас обоих.
– Правда часто бывает болезненной, Эрик, – тихо, с оттенком издёвки произносит он. – Но в твоём случае она необходима, чтобы ты осознал всю глубину своей беспомощности. Твой отец мёртв, и никто уже не придёт вам на помощь. Остались только вы… и я.
Эрик вздрагивает от этих слов, его челюсти судорожно сжимаются, руки сводит напряжённая судорога. Он бросает на меня короткий взгляд, полный муки и отчаяния.
– Скажи ей то, что должен, – снисходительно усмехается белобрысая тварь. – И все останутся живы. Смелее, мой мальчик. Моё терпение на исходе.
Эрик молчит. Его плечи вздрагивают от невыносимого внутреннего напряжения, а взгляд темнеет, как небо перед неминуемой грозой. Секунды тянутся мучительно долго. Нервное напряжение достигает апогея, паника захлёстывает волной, тут же гася мимолетный проблеск надежды.
– Эрик… – хрипло шепчу я и беру брата за руку, сжимая до побелевших костяшек. Я отчаянно ищу ответы в его глазах, но он упорно отводит взгляд. Боже… почему? – Что он от тебя требует? Что ты должен мне сказать? – мой голос срывается и дрожит, от подступающего ужаса кровь стынет в венах.