Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 61)

Над головой летают стаи черных воронов, издавая зловещие хриплые звуки, усиливающие чувство безнадежности и ужаса. Сгнившие стволы деревьев торчат из земли искривлёнными иссохшими пальцами, отчаянно тянущимися к небу и будто умоляющими о пощаде и помощи, которая не придет никогда.

Пустота здесь абсолютна, всеобъемлюща. Она давит на сознание, словно гигантская невидимая ладонь, погружая душу в гнетущую атмосферу одиночества и скорби. Здесь нет ни отголосков прошлого счастья, ни надежды на будущее спасение, – только свистящий холодный ветер, изредка вздымающий клубы серого пепла, которые мягко ложатся на землю, покрывая собой последние следы некогда существовавшего мира.

Я медленно осматриваясь по сторонам. Пустошь не кажется настоящей, но мой разум воспринимает увиденное, как нечто незыблемое и реальное. Здесь нет границы между образом и действительностью. В этом мире мысли обретают форму, желания превращаются в реальность, а страхи выглядывают наружу и становятся осязаемыми.

– Добро пожаловать, Ариадна, – вкрадчиво произносит едва различимый голос, пробивающийся сквозь шёпот пепельного шторма.

Рефлекторно вздрагиваю, ощутив, как по фантомному телу пробегает электрический импульс. Резко обернувшись, я вижу Аристея, шагнувшего ко мне из клубящихся теней пустоши. Сердце замедляет бег, а ноги словно врастают в мертвую землю, не давая возможности отступить назад.

Я почти безучастно наблюдаю за его приближением, отчетливо понимая, что прямо сейчас нахожусь в его сознании, и это пустынное царство мрака – порождение его больного мозга. Боже, насколько нужно быть двинутым, чтобы вообразить подобное место?

Неужели это и есть то будущее, которым от грезит для нашей планеты?

Аристей словно плывет над обуглившейся землей, в глазах бушует желтое пламя, белые мерцающие волосы раздувает свирепый ветер, бледная кожа излучает сияние. Он полностью обнажен, но шокирует меня не его нагота, а раскинутые в стороны руки с кровоточащими на ладонях ранами.

Я цепенею от неприкрытого ужаса и отторжения. Можно ли придумать святотатство циничнее, чем то, что я вижу сейчас? Неужели он всерьёз возомнил себя спасителем? Или его безумие зашло так далеко, что он действительно верит в свою божественность?

– Где мы? – мой голос срывается на хриплый шёпот, разносящийся множественным эхом над безжизненным пространством.

– Там, где истина сильнее любых иллюзий, – отвечает Аристей, приближаясь ко мне вплотную. – Посмотри вокруг. Считаешь, я сотворил то, что ты видишь сейчас? Но это не так. Я лишь результат, последствие и катализатор. Я – спусковой крючок, но решающий выстрел люди сделали сами. Цивилизация отравлена эгоизмом и жадностью, человечество погрязло в бесконечной войне и насилии. Вы истребили самих себя, а теперь боитесь тех, кто оказался сильнее и умнее вас?

Я чувствую его дыхание, холодное и лишённое жизни, и ощущаю исходящий от него жар. Он пахнет как раскаленный ад, но я упрямо продолжаю смотреть ему в глаза. Мне страшно до жути, безмолвный вопль ужаса застрял в горле. Это самый чудовищный кошмар из всех, что когда-либо снились людям, и мне не вырваться из его цепких оков, не сбежать, не проснуться.

Я ДОЛЖНА быть здесь. Я ДОЛЖНА выдержать и не сломаться. Я ДОЛЖНА как можно дольше удерживать дверь закрытой.

Хищный взгляд лениво блуждает по моему лицу, считывая мысли, исследуя самые глубинные уголки моего подсознания. Внутри медленно поднимается волна невыносимого напряжения, смешанная с отчаянной решимостью противостоять ему до конца. Пусть даже ценой собственной жизни…

– Вы можете называть меня чудовищем, тираном, богом, – мне плевать на ваши определения. Важно лишь одно: я – единственный, кто знает, как спасти то, что от вас осталось. Я несу не смерть, а возрождение. Я очищу этот мир от болезней, от боли, от безумия, с которыми вы жили веками, и на его руинах создам новый совершенный порядок. Я ждал этого долго. Очень долго, – нашептывает чудовище, бережно заключая мое лицо в кровоточащие ладони. – Ты – последний недостающий элемент, Ариадна. Раздели мой триумф со мной, и вместе мы сможем остановить эту цепь бессмысленных страданий.

– А если я скажу, что мне не нравится твой мертвый мир? – отвечаю я, с трудом шевеля губами.

– Я построю другой, такой, каким ты захочешь его видеть, – вкрадчиво и обволакивающе шелестит его голос. Он ласково оглаживает мои щеки, размазывая по коже свою горячую кровь. Губы изгибаются в пленительной искушающей улыбке. – Мой ангел, ты – живое воплощение всего самого ценного и вожделенного для меня. Только попроси, и я исполню любое твое желание.

– Как джинн? – с вызовом спрашиваю я, не сумев удержаться от сарказма.

– Для тебя я могу стать кем угодно. Богом, любовником, отцом… – снисходительно усмехается Аристей и, склонившись к моему лицу, слизывает собственную кровь с моей кожи.

Меня передергивает от отвращения, но я стараюсь не подавать вида, хотя, когда рвотные позывы подступают к горлу, это чертовски сложно сделать.

– Даже так… – мгновенно считав мои эмоции, он запрокидывает голову и раскатисто смеется. – В таком случае вторую роль оставим за Кайлером, – навеселившись вволю, бросает он. – Я не жадный. Станем большой дружной семьей, и наши дети до скончания веков будут править миром. Ты согласна, мой ангел?

Конченый псих. Он правда думает, что я на ЭТО соглашусь?

– Сначала желание! – выпаливаю я, с трудом проглотив горький комок отвращения. – Ты сказал: «Любое».

– Почти… – нехотя уточняет Аристей. – Кроме, пожалуй, воскрешения твоих родителей. Это – увы, не в моей власти.

Я собираюсь с мыслями и делаю глубокий вдох, чтобы удержать себя от резкого эмоционального ответа.

– Покажи мне своё истинное лицо, – требую я, не позволяя голосу дрогнуть. – Я хочу увидеть тебя настоящего, без фальшивой маски, которая вызывает у меня лишь страх и неприятие.

Аристей медлит, пристально глядя мне в глаза, его взгляд на миг темнеет, в глубине узких вытянутых зрачков вспыхивает недовольство. Напряжённое молчание затягивается, и я начинаю сомневаться, что он вообще ответит. Но спустя несколько долгих, томительных секунд, Аристей нехотя кивает, принимая неприятное для себя решение, от которого он уже не сможет отказаться, не выставив себя лжецом.

– Ты правда этого хочешь? – его голос набирает силу и эхом резонирует над безжизненной землёй.

– Да, – отвечаю я без малейших колебаний, отчётливо осознавая, что пути назад может не быть.

Аристей медленно поворачивает голову, всматриваясь куда-то далеко, за горизонт мёртвой пустоши. На мгновение на его лице отражаются обычные человеческие эмоции, но это длится недолго, – в следующую секунду в глазах вспыхивают хищный азарт и холодная уверенность:

– Что ж, Ариадна, смотри внимательно, – бесстрастно произносит он. – Зрелище не из приятных, но ты сама на этом настояла.

Его слова растворяются в воздухе, и мир начинает молниеносно распадаться вокруг нас, превращаясь в стремительный вихрь неясных форм, размытых силуэтов и вспышек болезненно белого света. Пространство резко сжимается, затягивая меня в самую сердцевину невообразимой сущности Аристея. Мощная сила несёт вперёд, ощущение падения сквозь сон становится почти физическим, однако сознание по-прежнему сохраняет пронзительную ясность.

Передо мной открывается узкий коридор, вибрирующий от неуловимого движения. Его стены обвешаны проводами и кабелями, словно искусственными венами с циркулирующими по ним потоками неоновых сигналов. Низкочастотный гул окружает со всех сторон, наполняя мысли беспрерывным шумом, от которого сжимается сердце. Вибрация под ногами становится сильнее, напоминая размеренные удары огромного металлического сердца.

– Я знаю это место, – изумленно понимаю я, собирая воедино разрозненные фрагменты воспоминаний.

– Ты здесь уже была, – бархатистый голос Аристея доносится за моей спиной, заставляя вздрогнуть и резко обернуться. Он стоит рядом, уже облаченный в длинную свободную мантию, что делает его облик ещё более сюрреалистичным и чуждым.

На миг в голове мелькает нелепая мысль: «Наконец-то соизволил одеться», но я тут же отбрасываю её прочь, напряжённо всматриваясь в его лицо.

– Но ты меня прогнал, – глухо напоминаю я. – Дважды.

– Чтобы не напугать раньше времени, но раз ты настаиваешь – я не имею права отказать, – он едва заметно улыбается и жестом приглашает меня идти вперёд.

Я с осторожностью шагаю за ним в узкое вытянутое пространство, заполненное слабым мерцанием экранов, светящихся голограмм и бесконечной сетью проводов, стекающих к центру, подобно корням гигантского дерева, ведущим к источнику жизни.

Аристей замирает перед огромной капсулой из прозрачного каленого стекла, окружённой холодным голубоватым свечением. Моё сердце замирает, а в сознании вспыхивает яркая болезненная догадка.

Неужели это и есть источник, координаты которого Аристею удавалось скрывать годами, тщательно заметая следы и создавая бесконечные ложные ходы и подземные лабиринты?

«Поезд…» – внезапно осеняет меня.

Мы в скоростном поезде. Том самом, что привез меня в гнездо. Гул мотора, вибрация движения, обтекаемые формы, белые стены… Ну конечно, это же очевидно! Вот почему его никто не мог обнаружить: состав постоянно меняет координаты, беспрерывно перемещаясь внутри бесконечных подземных туннелей. Теперь всё становится ясно. Это идеальное, практически неуловимое убежище, – живое воплощение его гениальной и циничной стратегии, частично заимствованное у Корпорации, по такому же принципу построившей плавучие острова.