Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 60)
Если Аристею удалось сломать волю брата, то, что остается мне?
Эрик наконец-то поднимает глаза, и я вижу в них глубокую и раздирающую боль. Она обжигает меня с такой силой, что я невольно отступаю назад, упираясь спиной в твердую грудь Харпера.
– Он хочет, чтобы я сказал тебе, что выбора нет, – выдыхает брат, с каждым словом его голос становится всё твёрже, наполняясь безжалостной решимостью. – Ты должна согласиться на его условия. Ради всех, кто ещё жив. Ради спасения мира. Ради твоих друзей. Ради моих сыновей, которые умрут первыми, если ты продолжишь сопротивляться.
Эта жестокая правда звучит оглушительно, как звон колокола, знаменующего крах всего.
– Нет… – потрясенно выдыхаю я, еще сильнее невольно прижимаясь к Харперу.
– Твое согласие спасет остатки человечества, Ари, – гулко произносит Эрик, отставляя еще одну глубокую рану на моем сердце. – И оно же подпишет людям смертный приговор. Выбор заключается лишь в том – умрем мы свободными или станем безропотным кормом для мутантов. – Он шагает вперед и, протянув руку, с пронзительной нежностью касается моего лица, склоняет голову и тихо шепчет: – Много лет назад мама сказала мне: «Быть Дэрилом Дерби невыносимо сложно. Никто в этом мире не способен выдержать такой груз». Тогда я воспринял ее слова, как попытку оправдать жестокие методы отца, но теперь… Теперь я точно знаю – никто в этом мире не способен его переиграть. Никто, Ари! Ты слышишь меня?
Если бы наш враг был обычным человеком, он не смог бы расслышать ни слова, не способен бы был уловить скрытый подтекст размытых фраз, понятный лишь нам двоим, но Аристея невозможно обмануть, он жадно и быстро считывает каждое наше движение и реакцию. Его лицо стремительно мрачнеет, в желтых глазах вспыхивает подозрение, перерастающее в беспощадную, всепоглощающую ярость. От былого холодного равнодушия не остается и следа. Черные вены, подобно ядовитым змеям, проступают под бледной кожей, а зрачки разгораются багровым пламенем, лишая его даже последнего намека на человечность. Удушливый страх накрывает с головой. Передо мной уже не просто враг, а существо иного порядка – хищник, почуявший слабость добычи и готовый нанести смертельный удар. Его взгляд прикован исключительно ко мне, в нём сквозят жуткая заинтересованность и мрачное предвкушение. Это зрелище опутывает чарами и парализует, словно я смотрю в бездну, балансируя на самом краю.
Я отчаянно пытаюсь сбросить наваждение, отвести взгляд, но даже такая мелочь оказывается мне не по силам. Мое отражение мерцает в разгорающихся глазах, как в зеркале, завораживая и притягивая словно магнитом.
– Не приближайся к ней, – на периферии сознания звучит яростный крик брата.
Аристей лишь усмехается, его губы искривляются в жестокой улыбке, а глаза вспыхивают ещё ярче.
– Ты действительно думаешь, что способен помешать мне?
Он движется молниеносно, с неестественной скоростью и неуловимой мощью. Я не успеваю сделать вдох, как он сокращает разделяющее нас расстояние и одним ударом отшвыривает Эрика в сторону, отставив на его груди окровавленные борозды от удлинившихся ногтей, с легкостью вспоровших ткань черной формы. Брат пошатывается и с тяжелым звуком падает на каменный пол, его крепкое тело оказывается распластанным в нескольких метрах от нас, но, превозмогая боль, он тут же пытается подняться на ноги снова.
– Эрик! – выкрикиваю я, отчаянно пытаясь прорваться к брату, но Аристей перехватывает меня быстрее, чем я успеваю сделать шаг. Его пальцы властно сжимаются на моём горле, приподнимая над полом.
Воздух в лёгких мгновенно заканчивается, мир стремительно тускнеет и сжимается до размера узкой щели света, сердце раненой птицей рвется из груди. Я хватаюсь за его запястье, тщетно пытаясь ослабить железную хватку. Аристей наклоняется ближе, его взгляд прожигает меня насквозь, словно пытаясь проникнуть в самые глубины души.
– Хочешь проверить пределы моего терпения, Ариадна? – зловеще и пугающе шепчет он, усиливая хватку ровно настолько, чтобы заставить меня задыхаться, но не причиняя боли при этом, а словно наслаждаясь контролем, который ему доставляет моё бессилие. – Ты действительно хочешь увидеть, на что я способен?
«Нет», – не в силах выдавить ни слова, мысленно транслирую я.
Эрик… страх за брата дает необходимый заряд, позволяя мне разорвать ненавистный зрительный контакт и найти взглядом Эрика. Сквозь мутную пелену я вижу, как он с трудом поднимается на ноги и бросается ко мне, невзирая на раны и боль. Его лицо перекошено от ненависти, обращенной на нашего врага, в глазах горит вся ярость мира. Аристей не видит его, но я с обреченностью и леденящим ужасом понимаю, как бессмысленна и опасна попытка Эрика прийти мне на помощь.
«Остановись, он убьет тебя», – кричу я мысленно, отчаянно пытаясь обратить на себя внимание брата, надеясь, что он услышит и поймёт меня. Но на моё молчаливое предостережение откликается не Эрик, а тот, кто всё это время безмолвной стеной стоял позади меня.
Метнувшись вперед, Кайлер преграждает Эрику путь, жестко хватает за грудки и грубо отталкивает назад, блокируя путь. Эрик пытается прорваться, но Харпер словно неподвижная, несокрушимая преграда не позволяет сделать ему ни шагу вперёд. Между противниками завязывается противостояние, заставляя мое сердце обливаться кровью и замирать от страха.
Эрик яростно атакует, бьётся с ожесточением, которое способно сокрушить любого противника, любого… если тот человек. Кайлер отражает натиск моего брата с холодной эффективностью и точностью опытного бойца, предугадывая каждое его движение. Силы заведомо не равны, но Харпер не наносит ответных ударов в полном объёме, не пытается причинить Эрику серьёзных увечий. Наоборот, словно сознательно удерживает его, не позволяя приблизиться ко мне, но при этом не переходя черту.
Я смотрю на эту схватку в замешательстве, внутри все дрожит от бессилия. Эрик глухо рычит, выкрикивая ругательства и пытаясь вырваться, но тщетно. Харпер не позволит ему вмешаться, – не сейчас.
– Одно мое слово, и он убьёт его, – до отвращения спокойный голос Аристея вновь вторгается в мои мысли. – Хотя знаешь… я передумал. Твой брат умрет в любом случае. У моей щедрости, как я и говорил, есть предел, который вы по глупости перешли. – Он протяжно вздыхает, чуть ослабляя хватку и поглаживая мою кожу подушечками ледяных пальцев. – Если бы ты только знала, как мне наскучила ваша мышиная возня… Мой ангел, нам предстоит провести вместе долгую, очень долгую жизнь, но тебе придется сильно постараться, чтобы заслужить мое прощение.
Я в ужасе распахиваю ресницы, когда его прохладные губы почти касаются моих. Пальцы сильнее сжимаются на моем горле. Аристей прищуривает свои жуткие змеиные глаза, пристально всматриваясь в меня, и в этот момент я снова испытываю то странное ощущение, что накрывало меня уже дважды при физическим контакте с этим монстром.
«Не нападай. Не убегай. Просто позволь ему войти…» – мелькает на задворках сознания четкая мысль, но я гашу ее неимоверным усилием воли – той, что еще осталась… той, что еще принадлежит мне. Только мне.
– Я готова, – неразборчивый хрип срывается с моих губ, но Аристей понимает…
Его улыбка становится шире, в хищных глазах мелькает удовлетворение. Мир медленно гаснет, и я с готовностью ныряю в расплавленную ртуть пульсирующих зрачков.
Глава 25
Шагнув в разверзнувшуюся бездну, я стремительно лечу вниз. Свет медленно исчезает, растворяясь в абсолютном вакууме. Пространство искажается, сворачивается спиралью, поглощая меня в свой бесконечный холодный лабиринт. Физических ощущений нет: ни боли, ни чувств, – только несущиеся мимо черные стены, создающие впечатление, что я нахожусь в теле огромной змеи, ползущей сквозь вечность, одновременно наполненную беззвучным ужасом и необъяснимым покоем. Меня окружает калейдоскоп непостижимых зрительных образов: древние символы, фрагменты лиц и картин, шепот голосов, слишком тихих и неразборчивых, чтобы понять их смысл.
Я отделяюсь от тела, оставляя позади прежний мир со своими страхами, потерями и бесконечной борьбой. Остаётся только ясность мысли и непривычная тишина, в которой отчётливо звучат слова отца: «Ты знаешь, что делать. Приведи нас к нему».
Отец не услышит, не сможет ответить… может быть, никогда. Возможно, все, кто запустил процесс, погибли, и отправленный наружу сигнал уходит в никуда. Но пока моё сознание парит в пустоте, меня переполняет абсолютная уверенность, что я поступаю правильно, что именно это решение всегда и являлось единственно верным. Всё происходящее должно было привести меня именно сюда, именно в эту точку, от которой зависит всё, что будет после.
Внезапно пустота начинает заполняться. Взгляд проясняется, и передо мной возникают размытые контуры незнакомого пространства. Сначала смутные, почти призрачные очертания, но постепенно обретающие плотность и форму, проступая из темноты и безмолвия.
Я стою в самом центре бесконечной мертвой пустоши. Блеклое серое небо затянуто свинцовыми тучами, под ними раскинулась безжизненная равнина, укрытая толстым слоем пепла и грязного снега. В воздухе витает тяжёлый едкий запах гари и разложения. На горизонте темнеют разрушенные высотки мертвого города, к которому ведет разбитая дорога, перекрытая брошенными в панике ржавыми автомобилями.