Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 57)
– А знаешь, мне очень импонирует твоя решимость, – выдержав короткую паузу, Аристей с задумчивым видом складывает ладони перед собой. – Пожалуй, я позволю тебе увидеться с сестрой. Но сначала мне нужно убедиться, что ты скажешь ей именно то, что должен.
Я напрягаюсь еще сильнее, стараясь понять, в каком направлении он ведёт этот разговор. Аристею слишком легко давались манипуляции и многоходовые комбинации, поэтому сейчас каждое его слово звучит для меня как потенциальная ловушка.
– Ты убедишь её исполнить волю нового хозяина этого мира, – холодно и методично продолжает он, не отрывая от меня испытующего взгляда. – Ариадна должна принять своё предназначение и перестать сопротивляться неизбежному. Если она пойдёт навстречу своей судьбе, я позволю сохранить жизнь всем, кого ещё можно спасти. Уверяю тебя, Эрик, я прошу не так уж много за спасение того мира, который ты так отчаянно стремишься защитить.
Я сглатываю, чувствуя, как внутри разгорается мучительная борьба. Все во мне противится его словам, и в конечном итоге я произношу то единственное, что могу ответить:
– Я никогда не смогу толкнуть собственную сестру на подобную участь.
Взгляд Аристея наполняется злостью. Тигр, уловив эмоции хозяина, резко поднимает морду и издает низкий угрожающий рык. Аристею требуется всего доля секунды, чтобы восстановить контроль. Он успокаивающе гладит ручного зверя, но в его глазах горит все тот же хищный огонь, пока он сам успокаивающе гладит ручного зверя.
– Что ж, – раздраженно усмехается он, – признаюсь, я предвидел подобный ответ. Но я уверен, Эрик, что ты передумаешь и станешь гораздо более сговорчивым, когда увидишь кое-что захватывающее.
За его спиной внезапно активируется широкий экран, занимающий чуть ли не половину стены. Я рефлекторно поднимаю взгляд, и дыхание застывает в груди, превращаясь в ледяной ком ужаса.
Передо мной расстилается пылающий кошмар, безжалостно вонзивший раскалённые когти в моё сердце. Я вижу горящий ад на земле, мои личный ад. Астерлион, ставший для меня родным домой, город, где я впервые почувствовал вкус счастья и услышал первые крики своих сыновей, объят огнем и гарью.
В пламени исчезают знакомые очертания зданий и улиц, черный густой дым валит клубами к небу, превращая горизонт в серую мглу. Из динамиков с ужасающей ясностью и четкостью доносятся отчаянные крики; плач детей, зовущих своих матерей; надрывные мольбы о помощи; проклятия и стоны раненых, которые сплетаются в единый невыносимый хор боли и безысходности, пронизывающий до костей.
Сквозь этот ужасающий шум прорываются грохот выстрелов и мощные залпы орудий, от которых содрогается воздух. Я отчётливо вижу, как в чернильной мгле проносятся смертоносные тени мутантов, мгновенно уничтожающие всё живое на своём пути. Они перемещаются стремительно и точно, со свирепой яростью пожирая мой город, моих людей, и целенаправленно пробиваясь к центральной площади.
Мой взгляд отчаянно мечется по экрану, пытаясь отыскать в ужасающем хаосе знакомые ориентиры. Я ищу главную крепость города. Сердце болезненно сокращается в груди: там сейчас моя жена, мои дети, самое дорогое, что у меня есть в этом мире. Там, окруженная огненным кольцом, вся моя жизнь.
Окаменевшие мышцы пронзает мучительная дрожь, эмоции захлёстывают с непреодолимой силой, душа остервенело рвется из тела… туда к ним и горит… горит в адском пламени вместе с пылающим Астерлионом, так отчаянно верившим в победу Белого вождя.
– Что ты теперь скажешь, Эрик? – сквозь охвативший меня ужас прорезается безразличный голос Аристея. – Надежда по-прежнему жива в твоем сердце? Уверен, что да. Сейчас ты чувствуешь ее, как никогда остро. Тебе все еще есть, что терять… Так подумай, стоит ли твое упорство и бессмысленное сопротивление жизни твоих сыновей?
– Сыновей? – я вскидываю на него обезумевший от горя и ослепляющей ярости взгляд.
Рывком поднимаюсь со стула и бросаюсь вперед, не обратив ни малейшего внимания на зарычавшую кошку. Обогнув стол, я хватаю желтоглазую тварь за горло, вытряхивая из кресла. Притихший хищник с недовольными шипением отползает прочь, вместо того чтобы защищать своего хозяина.
Аристей даже не сопротивляется, несмотря на всю свою мощь. Он смотрит мне прямо в глаза, словно завороженный моим гневом, словно желая увидеть, как далеко я смогу зайти. Он не боится боли, не переживает за собственное существование, ведь это тело для него – лишь временное пристанище, которое легко заменить.
– Да, Эрик, именно сыновей, – произносит он, демонстративно вздыхая с напускной скорбью. – Мне жаль, но твоя рыжеволосая красавица больше не является предметом торга. Ты слишком долго испытывал мое терпение, пришло время платить по счетам. Да не убивайся ты так. Женщину легко заменить, а детей… – он делает выразительную паузу, наслаждаясь тем, как каждая его реплика вонзается в мой охваченный агонией разум, подобно раскаленному железу в слабую плоть. – Детей – нет. К тому же они все-таки мне не чужие, а свой род нужно беречь, – ухмыляется ублюдок. – Согласен со мной?
Эти слова, пропитанные хладнокровной издёвкой, становятся последней каплей. Во мне взрывается безумная ярость. Боль и ненависть застилают глаза. Я с остервенелой силой сжимаю пальцы на его горле, ощущая, как ломаются кости под моей рукой. Аристей не пытается защититься, продолжая испытывать мой предел. Взгляд остаётся совершенно бесстрастным, давая понять, что он всего лишь наблюдает за интересным экспериментом, а собственная смерть его совершенно не касается. В уголках его губ застывает слабая улыбка, даже в момент агонии остающаяся снисходительной и непостижимой.
С тошнотворным хрустом я сворачиваю его шею, и тело Аристея обмякает, неуклюже падая к моим ногам, как бесполезная тряпичная кукла.
В следующую секунду на стене снова вспыхивает экран, насмехаясь над бесполезностью моих действий. Крупным планом появляется изображение, которое выбивает почву из-под ног.
На выжженной земле я вижу Иллану, распластанную, изогнутую под чудовищно неестественным углом. Её медные волосы рассыпаны по грязи и пеплу, глаза остекленели и безжизненно смотрят в пустоту небес. Грудная клетка вспорота, осколки её брони разбросаны вокруг, и рядом – обгоревшее тело старшего командира, которому я доверил защиту города и моей семьи.
Мышцы сводит мучительная судорога. Дыхание сбивается, воздух превращается в расплавленную смолу, солёные слёзы жгут кожу, размывая очертания экрана. Я не понимаю, почему до сих пор живу и дышу. Не понимаю зачем. Для чего. Ради чего… но знаю, что теперь буду гореть в этом аду под названием жизнь вечно.
Ила… Моя маленькая лесная ведьма с лисьими повадками и стальным характером, скрывающимся за обманчивой хрупкостью. Как наяву я вижу ее мягкие золотые волосы, искрящийся взгляд и нежный мелодичный голос, которым она напевала колыбельные сыновьям. Перед внутренним взором пролетает вся наша жизнь – безграничная любовь и пламенная страсть, жаркие ночи и неповторимые дни, проведенные вместе…
Неповторимые… вместе…
Горло сжимает спазм, когда я тянусь к браслету на запястье, пытаясь нащупать разорванную связь, но гладкие бусины под моими пальцами навечно сковал лед. Я никогда не верил в потусторонние мистические вещи, а сейчас готов молить всех богов вернуть ее мне.
В памяти мучительно вспыхивают фрагменты нашего прощания. Её грустные глаза, тёплая улыбка, любимый аромат.
Ее голос звучит отчётливо, словно она здесь, рядом со мной, а не там, среди выжженной земли, и взгляд её красивых глаз не устремлен в холодное не знающее жалости небо.
Я срываю защитный оберег жены со своей груди и остервенело сжимаю его в кулаке, раскрошив на части.
– Ты – мой талисман, Ила. Ты. И наши дети, – надорвано хриплю, падая на колени. Ногти впиваются в кожу ладоней, оставляя кровавые следы, но эта боль ничто… пустота, пародия.
Зачем? Зачем она его сняла? Это ее он должен был защищать. Ту, которая не переставала верить, даже с самые темные дни нашей жизни.
Сквозь крик собственного горя и бессильного гнева я едва различаю голос Аристея, звучащий из динамиков, с прежней холодной жестокостью:
– Скажи мне теперь, Эрик Дерби, чувствуешь ли ты ещё надежду? Готов ли и дальше идти против меня?
Но я не способен ответить, я едва могу дышать, я слышу лишь собственный отчаянный вопль, смешанный с предсмертным воем пылающего Астерлиона. Мой город, моя жизнь, моё сердце, – всё сгорает в огне этого ада, где теперь только пепел и боль.
Глава 24
Едва тяжёлая дверь отрезает меня от друзей, комнату обволакивает гнетущая тишина, вязкая и густая, как невидимая пелена, сквозь которую едва пробивается реальность. Я вслушиваюсь в затихающие шаги, пытаясь вернуть крупицы утраченного контроля. Сердце болезненными ударами колотится в груди, горло сжимает мучительный спазм, не позволяя сделать полноценный вздох. Кэс и Дилана буквально оторвали от меня и выставили прочь, не дав даже попрощаться.
Мимолетная вспышка радости от встречи с друзьями давно рассеялась, сменившись безысходным отчаянием и… страхом. Теперь и их жизни зависят только от моего решения… покориться или…