Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 56)

Я с трудом подавляю нарастающее внутри желание броситься на него прямо сейчас. Вместо этого я снова смотрю ему в глаза и медленно, отчётливо повторяю, вложив в каждое слово всю свою ненависть:

– Я не видел отца восемь лет.

Аристей устало вздыхает, слегка качает головой, показывая своим видом, что разочарован моим упорством. Вот только в его взгляде угадывается не только раздражение, но и что-то похожее на холодное любопытство.

– И не увидишь. Какая трагедия! – театрально вздыхает он. – Но ты поддерживал связь с генералом, – добавляет с неприязненной уверенностью. Я удерживаю его взгляд, заставляя себя не показывать страх, который сжимает мне горло. – А это, по сути, одно и то же.

Воздух в кабинете искрится взрывоопасным напряжением. Каждое мгновение растягивается до бесконечности. Кажется, будто само время замерло, затаив дыхание, ожидая развязки этой молчаливой дуэли. Мышцы напрягаются до предела, сердце громыхает в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Я отчетливо понимаю, что нахожусь на краю пропасти, балансируя над смертельной бездной, где любое неверное движение может стать последним.

– Я понятия не имел, что Одинцов работает на два фронта, – произношу с холодной яростью в голосе. – Если генерал был в курсе планов президента, то тебе следовало усадить именно его в это кресло и устроить допрос. Я лишь хотел обезопасить свою сестру. Это всё, что двигало мной тогда и движет сейчас.

Аристей усмехается, в его улыбке читается неприкрытая ирония, будто мои слова кажутся ему нелепой наивностью.

– Стремление спасти сестру – это, конечно, похвально и заслуживает уважения, – произносит он, не отрывая от меня пронзительного взгляда. – Но не стоит принижать своих заслуг. Мы оба прекрасно знаем, что ты намеревался устроить в Корпорации переворот, свергнуть существующий режим, а затем нанести удар по моим гнёздам.

Я признаю, что спорить бессмысленно. Он слишком хорошо информирован. Возможно, уже давно. Понимая тщетность любых попыток отпираться, я решаю ответить прямо и открыто, сохраняя остатки достоинства:

– Если знаешь, то зачем спрашиваешь? Ждёшь публичного раскаяния? Его не будет, Аристей. Я сражался за свободу и будущее человечества. И продолжу это делать, даже если ты считаешь меня проигравшим.

Аристей медленно наклоняется вперёд, глаза его вспыхивают ледяным блеском, в голосе звучит спокойная уверенность, которая ужасает гораздо больше, чем открытая угроза:

– Ты не просто проиграл, Эрик. Ты потерял возможность влиять на ход истории. Теперь только я решаю, будет ли у тебя будущее, или же твоя история закончится прямо сейчас.

Внутри все холодеет от его слов, но я усилием воли удерживаю лицо бесстрастным, не позволяя страху просочиться наружу. Это именно то, чего добивается Аристей, – нащупать мою слабость, загнать в угол и заставить подчиниться его правилам.

Он неторопливо откидывается на спинку кресла, продолжая лениво гладить амурского тигра. Хищник, равнодушно реагирующий на мое присутствие, все так же тихо урчит, наслаждаясь ласками хозяина. Этот контраст между опасностью и покорностью зверя особенно отчетливо подчёркивает всю силу Аристея, его абсолютный контроль над каждым живым существом, находящимся в этой комнате.

– В конечном счёте все грандиозные замыслы Дэрила Дерби утратили всякую значимость, когда оплот его власти взлетел на воздух, – начинает он, голос звучит спокойно и нейтрально, словно он рассуждает вслух о чем-то далеком и малоинтересном. – Теперь обломки Улья станут лишь пристанищем для акул и прочей падали, кормом для новых хозяев океана. Как думаешь, каким будет мой следующий шаг?

Я пытаюсь сохранить хладнокровие, тщательно подбирая слова, не выдавая собственной тревоги:

– Ты уничтожишь остальные плавучие острова?

Он коротко, почти презрительно улыбается, покачав головой:

– Пустить на корм рыбам огромные пастбища для моих солдат? Неужели ты считаешь меня настолько неразумным?

Сердце ускоряет биение, я лихорадочно перебираю в голове все возможные сценарии. Если не все острова, тогда…

– Полигон? – напряжённо уточняю я, стиснув зубы.

Он одобрительно склоняет голову набок, делая вид, что размышляет над моим предположением.

– Уже ближе, Эрик. Полигон, безусловно, обречён, но он не является для меня приоритетной целью. Обесточенная и обездвиженная военная махина Корпорации больше не представляет угрозы. Нет необходимости спешить и суетиться… если только меня не вынудят ускориться.

Его пауза неслучайна. Он выжидает, проверяет, как долго я смогу сохранять самообладание. Я медленно вдыхаю воздух, уже понимая, что ублюдок имеет в виду. И всё же озвучиваю ее имя вслух, словно надеясь, что если я произнесу его, то смогу защитить сестру хотя бы мысленно:

– Ариадна…

Губы Аристея медленно растягиваются в холодной зловещей улыбке.

– А-ри-а-д-на, – протягивает он, смакуя каждую букву имени моей сестры. – Она, несомненно, центр всего. Но видишь ли, Эрик, прежде чем я окончательно воплощу свои планы в жизнь, я должен убедиться в одной небольшой детали…

Его взгляд пронизывает меня насквозь, пытаясь проникнуть в самые скрытые уголки души. К горлу подкатывает желчь, все мышцы каменеют от немыслимого напряжения.

– В какой именно? – сдавленно спрашиваю я, едва сдерживая себя, чтобы не зарычать, как разъярённый зверь.

– В том, что неуклюжая попытка спасти Ариадну и использовать против меня, не погубят её, – мягко, с пугающей проникновенностью отвечает он. – В отличие от тебя, она нужна мне живой. Теперь понимаешь?

Я сжимаю кулаки так сильно, что готов переломать себе пальцы, надеясь вытеснить физической болью поселившуюся внутри мучительную тревогу. В голове царит настоящий хаос: ярость от того, насколько хладнокровно и безжалостно Аристей рассуждает о жизни Ариадны; беспомощность перед невозможностью изменить хоть что-то в этом тщательно продуманном чужом сценарии; и тяжелое, давящее чувство вины.

– Я никогда не причиню ей вреда. – Цежу я сквозь зубы.

Аристей лениво пожимает плечами, его пальцы медленно и размеренно перебирают густую шерсть огромного амурского тигра, тем самым продолжая демонстрировать полное отсутствие тревоги.

– Возможно, сознательно – нет. Но не забывай, что твой отец был блестящим стратегом и всегда действовал наверняка. Устройство, которое ты так поспешно разбил перед тем, как покинуть поезд… – он вновь кивает на груду металлолома на столе. – Вполне могло содержать не просто маяк, а продуманный механизм активации. Генетический триггер или особый цифровой код, способный запустить скрытый процесс при вашем совместном присутствии рядом со мной.

Я чувствую, как холодная дрожь медленно поднимается вдоль позвоночника, сковывая все тело ледяными тисками. Высказанная Аристеем мысль звучит логично и правдоподобно, заставляя невольно начать сомневаться в своих прежних убеждениях. Да, отец был мастером сложных схем, но он не стал бы действовать столь опрометчиво и жестоко по отношению к Ариадне. К тому же есть еще один фактор, полностью обнуляющий версии Аристея, – смерть его временной физической оболочки ничего не решит.

– Это бессмысленно! Зачем ему такая сложная схема? – не дождавшись ответа, резко бросаю я. – Он мог просто оставить её в Улье, не отправлять на Полигон, не подвергать такой огромной опасности. Твой сценарий лишён логики.

Аристей слегка прищуривается, в его желтых глазах мелькает искра неподдельного интереса. Кажется, мой вопрос ему нравится. Он наклоняется немного ближе, словно доверительно раскрывая тревожащие его мысли:

– Ты прав в одном – бессмысленно, я добавлю: для моего уничтожения, но крайне губительно для нее, – он делает паузу, давая мне возможность переварить услышанное и одновременно заставляя сомневаться в собственных действиях и мотивациях. – Мои ученые тщательно осмотрели её, Эрик, – продолжает ровным голосом. – И ничего не обнаружили. Если в ней действительно заложен скрытый механизм, его невозможно извлечь обычным путем. Поэтому мне нужны гарантии.

– Мой отец никогда не стал бы рисковать жизнью Ариадны! – твёрдо произношу я, вкладывая в каждое слово всю свою веру и отчаянную надежду.

– Ты думаешь, как человек, Эрик, – с небрежной улыбкой роняет Аристей. – Но твой отец мыслил иначе. Это было бы вполне в его духе – дать мне то, что я желал больше всего, заставить меня приблизиться, а потом, в последний решающий момент, вырвать победу из моих рук, утащив своих любимых детей за собой в ад. Я не удивлюсь, если для него это было бы своеобразным спасением, последним шансом не допустить моего окончательного триумфа.

– Отведи меня к сестре, и ты лично убедишься в том, насколько плохо знаешь моего отца! – яростно выпаливаю я.

– То есть ты абсолютно уверен, что она переживёт вашу встречу? – невозмутимо уточняет Аристей. – Или что вы оба переживёте её?

– Уверен, – я утвердительно киваю, не сводя с него тяжелого взгляда.

В душе царят мрак и хаос от понимания, что каждый мой шаг, каждый мой поступок способен отразиться на судьбе Ариадны, и теперь именно от меня зависит, сумею ли я защитить её от этого чудовища или обреку на неминуемую гибель.

Аристей словно чувствует моё внутреннее замешательство и удовлетворённо улыбается, зная, что посеял во мне зерно сомнений и страха, с которыми мне теперь предстоит бороться изо всех сил.