Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 45)
Не дав мне опомниться, Аристей властным жестом приказывает двигаться за ним. Следующий бокс снова заставляет меня вздрогнуть и остановиться на месте. Оцепенев, я потрясенно смотрю на ровные ряды капсул, похожих на те, что стояли в поезде. Внутри каждой находятся опутанные трубками девушки, неподвижные, бледные, с закрытыми глазами. Некоторые из них выглядят так, словно пребывают в состоянии глубокого сна; другие истощены, будто силы медленно покидают их тела, но всех объединяет одно жуткое обстоятельство: они находятся на разных сроках беременности.
Сердце пропускает удар, холод пробегает по спине, превращаясь в болезненную дрожь, и я осознаю, что имел в виду Харпер, когда говорил о том, что Аристей ищет подходящую особь.
«
Не в силах отвести взгляда, я подхожу к ближайшей капсуле, упираюсь ладонями в прозрачную поверхность, с ужасом и состраданием взирая на неподвижное лицо девушки за стеклом. Обнаженная грудь с закреплёнными на ней датчиками едва заметно поднимается и опускается, свидетельствуя, что жизнь ещё теплится в её теле, хотя и висит на тончайшей нити, готовой оборваться в любую секунду.
– Зачем ты это делаешь? – слова застревают в горле, легкие болезненно сжимаются от нехватки кислорода. Я хватаю воздух губам и продолжаю сдавленным голосом: – Ты сказал, что хочешь спасти людей… Но это… Это же чудовищно!
Аристей медленно подходит и останавливается рядом со мной, разглядывая капсулу с совершенно невозмутимым видом, словно речь идёт об обычных лабораторных экспериментах, а не о жизнях молодых женщин.
– Я не желаю им смерти, Ари, – его голос звучит неожиданно мягко с ноткой сочувствия, от которой меня откровенно коробит. – Но другого выхода нет. Я защищаю и совершенствую свой вид, ровно так, как это сделали бы люди, окажись их собственное выживание под угрозой. Здесь, под круглосуточным наблюдением моих учёных, они находятся в полной безопасности. Мы бережём каждую, как бесценное сокровище.
– Но выживают не все, верно? – резко перебиваю я.
Аристей вздыхает, делая вид, что мои слова действительно задели какую-то глубоко спрятанную в нём эмоцию. Его взгляд становится теплее, но глаза продолжают гореть жёсткой решимостью:
– Увы, нет. Эволюция не обходится без жертв.
– Как и война, – гневно добавляю я, не в силах сдержать обжигающую ненависть, растущую внутри с каждой секундой.
– Верно подмечено, – соглашается он. – Тебе же известно, откуда здесь обычные люди.
– Да. Но… отец, – наконец выдавливаю я, голос предательски дрожит. – Президент Корпорации… он в курсе?
Аристей небрежно пожимает плечами, словно речь идёт о чём-то совершенно незначительном:
– Разумеется. Он всегда знал. Но поверь мне, твоему отцу нет до них никакого дела. Для него эти люди – всего лишь мусор, отходы старого мира, которые не заслуживают спасения.
Его слова заставляют меня невольно содрогнуться, хотя разум отчаянно пытается оттолкнуть и не дать осесть этой мысли в голове. Но вдруг меня осеняет: Аристей говорит о моём отце в настоящем времени. Значит, он и мама…
Сердце на мгновение наполняется отчаянной надеждой, но ещё до того, как это облегчение успевает добраться до моего измученного сердца, Аристей одним коротким предложением уничтожает все мои иллюзии:
– Остров Улей ликвидирован, Ариадна.
Я инстинктивно отшатываюсь, прижимаясь спиной к поверхности капсулы. Стекло неприятно холодит кожу, но этот физический дискомфорт ничто по сравнению с болью, разрывающей мою душу изнутри.
– Мне жаль, но ты сама дала понять – это война, – продолжает он, делая медленный шаг ко мне, не позволяя ускользнуть от неотвратимой правды. – Война, которую твой отец проиграл.
Последний удар – в самое сердце. Я сдавленно всхлипываю, отчаянно зажимая рот ладонями, чтобы не закричать от боли. Слёзы обжигают глаза, катятся по щекам, оставляя за собой солёные дорожки.
– Прими мои соболезнования, – мягко добавляет он.
– Засунь их знаешь куда… – яростно шиплю я, вгрызаясь зубами в собственный кулак, чтобы удержать рвущийся наружу вопль. Вкус собственной крови наполняет рот, горечь перемешивается с болью и отчаянием.
– Теперь у тебя остался только я, мой ангел, – его голос становится тише, а рука медленно тянется к моему лицу, чтобы коснуться щеки. Я отчаянно пытаюсь увернуться, избежать этого отвратительного, нежеланного прикосновения, но сил на сопротивление почти не осталось. Нахмурившись, Аристей снова отдёргивает руку и сжимает пальцы в кулак, так и не дотронувшись от меня. – Удивительно… – задумчиво выдыхает он.
– Что именно?
– Ты, Ариадна Дерби. Само твое существование, – поясняет он, завороженно рассматривая мое лицо. – Если высший разум все же имеет место быть, то он однозначно на моей стороне.
– Почему ты так решил? – не улавливая логики, спрашиваю я.
– Потому что он создал тебя, позволил тебе родиться.
– И что же во мне особенного?
– Всё, – с туманной улыбкой отвечает Аристей.
Я открываю рот, чтобы задать следующий вопрос, но относительную тишину в помещении нарушает пронзительный сигнал тревоги, сопровождаемый красным аварийным освещением. Сразу начинается какая-то суматоха – несколько учёных в белых защитных комбинезонах стремительно вбегают в бокс, направляясь к одной из капсул.
– Что происходит? – хрипло бормочу я, чувствуя, как в груди холодеет от предчувствия новой беды.
Но ответ мне не нужен, – я вижу всё сама. Девушка внутри капсулы внезапно начинает содрогаться в мучительных конвульсиях. Она отчаянно пытается освободиться из своего вынужденного заточения, пальцы царапают внутреннюю поверхность капсулы, оставляя кровавые полосы на прозрачном стекле. С ее губ срывается глухой, душераздирающий крик, который режет меня изнутри, пробуждая древний животный страх. Я парализована, заморожена леденящим дыханием кошмара, не способна пошевелиться и даже моргнуть.
Тело несчастной девушки в последний раз выгибается дугой, неестественно и резко, позвоночник ломается под давлением невидимой мощи. Её округлый живот разрывается изнутри, окрашивая стеклянную поверхность кровавыми брызгами, стекающими вниз алыми ручьями. Я невольно хватаюсь за горло, издавая мучительный стон, смешанный с тошнотворным привкусом желчи.
Из разверзнутой раны, извиваясь и издавая пронзительный визг, появляется отвратительное создание – маленький мутант, покрытый слизью, кровью и кусками плоти своей «матери». Его уродливое лицо искажено животной яростью, жёлтые глаза горят свирепым огнём, а мелкие острые зубы обнажены в чудовищном оскале. Моё сердце пропускает удар, тело охватывает мучительная слабость, и желудок скручивается от рвотных спазмов.
– Господи… – выдыхаю я, голос дрожит и срывается на хрип. Ноги подкашиваются, сознание балансирует на грани провала в бездну небытия.
– Хватит, уходим! – Аристей резко хватает меня за запястье, намереваясь вытащить из бокса.
От грубого прикосновения по моему телу мгновенно проходит болезненный электрический разряд, вызывая короткое замыкание, и мир вокруг меня начинает рассыпаться на фрагменты. Пульсация в венах усиливается, сливаясь с оглушительным металлическим грохотом в голове. Что это за звук? Стук колёс? Рёв двигателя?
Сознание стремительно мутнеет, перед глазами плывут серые пятна, ноги подкашиваются, и я падаю, но внезапно ощущаю, как кто-то подхватывает меня. Совершенно другие руки: знакомые, крепкие, сильные, но способные убивать так же легко и безжалостно, как только что родившийся монстр. Сквозь надвигающийся туман я различаю искаженное яростью лицо Кайлера, но его взбешенный взгляд направлен не на меня.
– Что она здесь делает? – в голосе Харпера звучат холодные металлические нотки, мгновенно пробиваясь сквозь моё затуманенное сознание и приводя его в относительную норму.
Из последних сил я цепляюсь за его локоть и упираюсь лбом в мужское плечо, пытаясь сохранить хотя бы подобие равновесия. Но это вовсе не жест доверия. Нет. Все гораздо банальнее. Выбирая между двух зол, я предпочитаю хищника, чьи инстинкты и повадки мне отчасти известны. Хотя это ничуть не уменьшает опасность, исходящую от Кайлера.
– Убери ее отсюда. – Приказывает Аристей с ледяным спокойствием, которое кажется почти неестественным после только что произошедшего кошмара. Его голос режет слух, заставляя сильнее вцепиться в руку Кайлера. – И успокой. А я разберусь здесь.
Харпер молча сжимает мои плечи и осторожно, но настойчиво разворачивает к выходу. Я не сопротивляюсь и не пытаюсь спорить. На это не остаётся ни сил, ни желания. Единственное, что я могу сейчас сделать, – это позволить Харперу увести меня прочь отсюда, подальше от места, пропитанного болью, кровью и невыносимым отчаянием.
Дверь спальни с глухим стуком захлопывается за нами, отсекая кошмарные образы и всё ещё пульсирующий в ушах сигнал тревоги. Я на мгновение застываю в центре комнаты, словно забыв, зачем оказалась здесь. В голове бесконечным эхом звучит один единственный вопрос, но я боюсь произнести его вслух, боюсь услышать еще одно бесстрастное подтверждение, боюсь потерять последнюю надежду, которая жива… Жива, несмотря ни на что.