Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 44)

Я пытаюсь подавить волну гнева и горького разочарования. Значит, он специально изолировал Кайлера. Хитрый ход, но ладно – попробую пробиться с другой стороны.

– Если ты так уверен в своей правоте и силе, почему тогда прячешь лица своих гостей под масками? – резко спрашиваю я, бросая вызов его кажущемуся спокойствию. – Боишься, что человеческие черты напомнят тебе о том, кем ты когда-то был?

На мгновение воцаряется абсолютная тишина, в которой даже дыхание расположившихся рядом с нами людей кажется слишком громким. Аристей внимательно изучает меня, словно заново оценивая мою смелость. Затем мягко, с едва заметной усмешкой, качает головой:

– Наблюдательная девочка. Но нет, я не боюсь воспоминаний о прошлом. Я горжусь тем, кем стал. Маски – это защита для них, – он обводит взглядом присутствующих. – Когда человек скрывает своё лицо, он легче принимает неудобную правду, легче соглашается с необходимостью сделать то, чего не смог бы совершить, глядя в глаза своему отражению. Поверь, им самим так проще.

От его слов веет холодом и цинизмом, но в них заключена горькая истина. Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как невидимые нити паутины Аристея затягиваются всё сильнее, и отчаянно ищу способ ослабить эту хватку, – хотя бы на мгновение почувствовать себя свободной от его влияния.

– Я хочу уйти. Прямо сейчас, – резко бросаю я, решительно поднимаясь из-за стола и отодвигая стул с таким звуком, что гости вздрагивают и оборачиваются в мою сторону.

Аристей поднимает на меня удивлённый взгляд.

– Почему? – с ноткой наигранного разочарования спрашивает он, не сводя с меня глаз. – Разве тебя что-то не устраивает, моя дорогая?

– Твои гости скучны и неразговорчивы, – вызывающе отвечаю я, выдерживая его тяжёлый, пронзительный взгляд. – К тому же ты не представил мне ни одного из них.

– Для разговоров у тебя есть я, мой ангел, и этого вполне достаточно, – мягко произносит Аристей, чуть наклоняясь вперёд и пристально глядя мне в глаза. – Но если ты настаиваешь, я с радостью сопровожу тебя в одно особое место.

Его губы растягиваются в улыбке, одновременно завораживающей и пугающей, а змеиные глаза начинают полыхать внутренним огнём, от которого по моей спине пробегает ледяной холодок.

– Что ещё за место? – напряжённо спрашиваю я, не в силах скрыть тревогу в голосе.

– Сюрприз, – многозначительно отзывается он, медленно поднимаясь со своего места и протягивая мне раскрытую ладонь. Взгляд Аристея становится ещё глубже и острее. – Уверяю, тебе понравится.

Глава 18

Гости молча наблюдают за тем, как мы покидаем тронный зал. Подобно выдрессированным питомцам, они так и не позволили себе ни единого лишнего слова или движения.

Аристей называет их союзниками?

Как бы не так.

Совершенно очевидно, что эти управляемые марионетки не имеют права голоса и трясутся от страха, раболепно поклоняясь своему хозяину. Но можно ли винить их за трусость и желание жить? Можно ли винить их в том, что между смертью и рабством они выбрали последнее? Можно ли с уверенностью сказать, что выберу я, когда дойдет очередь до меня?

Я не знаю. Правда, не знаю. И никто не знает наверняка, пока не окажется перед подобным выбором. Легко быть героями и судьями, находясь в безопасности и уюте своих домов, но в смертельной борьбе за жизнь ломаются даже самые сильнейшие. Ясно одно – отсюда нельзя выбраться живым, а сражаться с ордами кровожадных мутантов – это верная и мучительная гибель, и чтобы ее избежать человек пойдет на все… или почти на все.

Я невольно вздрагиваю, когда тяжелые двери захлопываются за нашими спинами, отсекая звуки музыки и возбужденные голоса, которые внезапно прорезались, стоило хозяину пиршества выйти за порог.

– Куда мы идём? – тихо спрашиваю я, чувствуя свинцовую тяжесть в ногах.

Стук собственных каблуков раздражает, как и вышагивающий рядом Аристей. Его близость тяготит и не дает расслабиться ни на секунду. Нервы натянуты как струна, все системы организма сбоят, реагируя на подавляющую энергию, излучаемую моим ненавистным спутником.

– Долго еще? – раздражаюсь я, не дождавшись ответа.

– Куда ты все время спешишь? – с непроницаемой улыбкой отвечает белобрысый ублюдок, неторопливо ныряя из одного поворота в другой.

Шаги Аристея мягко звучат по гладкому мраморному полу. Я стараюсь не отставать и не глазеть по сторонам. Коридоры постепенно теряют великолепно переданный антураж средневековья, уступая место строгой технологичности: мягкий желтый свет сменяется холодным белым; стены покрывают металлические панели с переплетающимися в причудливые узоры тонкими люминесцентными линиями.

– Место контрастов, не правда ли? – негромко замечает Аристей, словно читая мои мысли. – Здесь сосуществуют разные эпохи, прошлое и будущее, жизнь и смерть.

– Мне кажется, здесь только смерть, – тихо бросаю я, не поднимая глаз.

– Ты несправедлива ко мне, Ари, – его голос звучит почти укоризненно. – Я гораздо сложнее, чем тебе кажется. Позволь мне это доказать.

Он останавливается перед массивной дверью из матового стекла. Без единого жеста с его стороны на сенсорной панели загорается зеленый свет, и створки мягко раздвигаются, открывая проход в ультрасовременное помещение. Оглядываясь вокруг, я отмечаю стерильную чистоту и холодную технологичность, настолько знакомые, что сердце болезненно сжимается. Стеклянные перегородки, разделяющие лабораторию на отдельные боксы, сверкающая аппаратура, учёные в белых герметичных комбинезонах и масках с фильтрами, – всё это мучительно напоминает мне об Улье.

О доме.

Воспоминания становятся невыносимыми, особенно после недавних намёков Аристея, что власть Корпорации пошатнулась. Что-то страшное поднимается из глубины души, и я отчаянно пытаюсь удержаться, не позволяя панике захлестнуть меня.

«Что, если он не врёт? Что, если отец …»

Нет! Нельзя думать об этом. Не сейчас, не рядом с ним. Боюсь, что ему даже не придётся напрягаться, чтобы прочитать мои мысли, и я загоняю их обратно, глубже, на самое дно подсознания.

– Здесь ты работаешь над вирусом? – спрашиваю я, чтобы заполнить гнетущую тишину и отвлечься от собственных страхов.

– Не только, – уклончиво отвечает Аристей, и на его губах появляется задумчивая улыбка. – Я создаю не только смерть, Ариадна. Я создаю и спасение.

Он жестом указывает на бокс, где группа учёных склонилась над экранами мониторов, наблюдая за какими-то сложными процессами. Я напряжённо всматриваюсь в происходящее, чувствуя нарастающее волнение.

– Здесь разрабатывается вакцина от М-вируса, – спокойно поясняет Аристей.

Шокированная, я оборачиваюсь к нему, не в силах скрыть изумление и неверие:

– Это невозможно! Вакцины от М-вируса не существует…

– Ты же видела моих гостей за столом, – спокойно парирует он, не отводя взгляда от моего побледневшего лица. – Скажи, разве они выглядели заражёнными?

Я растерянно молчу, не в состоянии подобрать нужных слов. Вакцина… Если это правда, то Аристею принадлежат не только все карты в этой страшной игре, но и сам карточный стол. Мой разум отчаянно сопротивляется услышанному, не в силах принять факт, который мгновенно перечёркивает всё, что я знала о расстановке сил в этом новом мире.

М-вирус – приговор, абсолютная смерть, неизлечимая болезнь, уничтожившая почти всю человеческую цивилизацию. Даже мой отец, при всей своей власти и бесконечных ресурсах Улья, не смог создать действенного лекарства. Но выходит, это удалось Аристею…

– Ты… лжёшь, – наконец выдавливаю я, хотя мой голос звучит неуверенно и слабо. – Если бы вакцина была реальностью, её давно бы уже создали в Улье. У нас в распоряжении лучшие учёные, технологии, ресурсы…

– Лучшие? – с мягким, но ядовитым сарказмом перебивает меня Аристей. – Ари, твой отец не искал лекарства. Он искал оружие. Для Дэрила Дерби вирус всегда был инструментом контроля и власти. А зачем пытаться создать вакцину от того, что помогало держать людей в страхе и подчинении?

Я сжимаю кулаки, пытаясь не дать ему заметить, как глубоко меня ранят его слова, потому что они звучат слишком правдиво и логично. Но если Аристею удалось создать вакцину, это полностью переворачивает баланс сил. Теперь он становится не просто страшным и могущественным монстром, но единственным, кто способен нести спасение в исчезающий в привычном смысле мир.

– Почему ты скрывал это ото всех? – яростно спрашиваю я. – Почему не дал её людям раньше, почему позволил человечеству почти полностью исчезнуть, если мог остановить эпидемию?

– Потому что люди ценят только то, за что дорого заплатили, – отвечает он с холодной убеждённостью. – Они должны были понять, кто на самом деле контролирует их жизнь и смерть. Вакцина – привилегия, награда для избранных, которые признали меня своим хозяином и покровителем. Все остальные получили именно то, что заслужили.

Его слова звучат безжалостно и цинично: подобно ледяному душу, возвращающему меня к жестокой действительности. Сердце горит в груди и захлебывается болью, потому что я начинаю понимать всю глубину и масштаб его чудовищного замысла. Вакцина – его козырная карта, ключ к абсолютной власти над остатками человечества. И теперь он демонстрирует её мне, чтобы показать, насколько я беспомощна перед его намерениями и амбициями.