Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 41)
Люблю. Господи, это действительно моя мысль или очередная иллюзия, внедрённая в мозг? Но что тогда делать с болью в груди, с пульсирующей внутри тоской по тому, чего я так и не смогла сохранить?
А он? Что чувствовал Харпер, когда вспомнил, что с нами сделали? И зачем? Зачем они это сделали. Хотя нет, не они…
Отец… Я знаю, что это был он. Его приказ.
Как ты мог, папа? Почему ты так жесток? За что?
Или правильнее спросить: ради чего?
Дай мне хоть один ответ, хоть малейшее объяснение, чтобы я могла оправдать тебя и поверить, что ты принес меня в жертву во имя великой цели. Во имя спасения мира, который сам же и разрушил.
Не намеренно, нет, но я не должна расплачиваться за твои ошибки собственной жизнью!
Не должна!
– А я еще скучала по нему, идиотка, – бормочу себе под нос, опуская ступни на подставку перед кроватью. – Я не про тебя, если что, а про Дрейка. Не зря генерал изъял его сразу, как я сошла на берег Полигона. Гребаный шпион. Бездушная машина… Ну что ты молчишь, словно в рот воды набрал? Скажи хоть что-нибудь!
Харпер стоит, упираясь локтем в столбик балдахина и устремив взгляд куда-то за пределы комнаты. Он держится так, будто ничего особенного не происходит, и это нарочитое безразличие причиняет ещё большую боль.
– Вокруг тебя одни предатели, и ты имеешь полное право разбить здесь что-нибудь, чтобы выплеснуть эмоции, – бросает он равнодушно, даже не удосужившись повернуться ко мне лицом.
– Об твою голову можно? – с вызовом бросаю я, подняв с прикроватной тумбочки тяжелую бронзовую вазу.
– Нельзя, – он небрежно пожимает плечами. – У меня еще одна не вырастет.
– Шутить ты все-таки умеешь, – вздыхаю я, поставив вазу обратно.
В груди саднит и ноет, но скорее небеса рухнут на землю, чем я покажу ему, что меня задевает его равнодушие. Не дождется, подонок. Что бы там ни было у нас в прошлом, в настоящем – мы враги, и я не должна забывать об этом ни на миг. Ни малейшей слабости с моей стороны, никаких романтических чувств. Все розовые единороги сдохли, не успев родиться. Пусть даже не надеется, что я расклеюсь лишь потому, что когда-то имела глупость влюбиться в парня, которого толком не знала.
– А кто сказал, что я пошутил? – добавляет он абсолютно серьезно.
Да хрен его знает, может, и правда запасная башка вырастет, я уже ничему не удивлюсь. Зная, кто его отец и… братья… или сестры. Бррр, меня даже передёргивает. Черт, а ведь действительно… Из всего сказанного Аристеем, можно сделать резонные выводы, что новые виды мутантов – кровные родственники Кайлера. Отец-то у них, получается, один.
Охереть. Нет, не так.
ОХЕРЕТЬ!!!
Подождите-ка! То есть, выходит там, в туннеле, Харпер оторвал голову одному из своих братьев? И даже глазом не моргнул… Впрочем, он им не моргнул и когда свернул шею Джеку.
– Что ещё ты скрываешь от меня? – приглушенно спрашиваю я, вслушиваясь в его напряжённое дыхание. – Какие у вас с папочкой планы на мой счет?
Харпер медленно поворачивает голову, одаривая меня коротким мрачным взглядом. В его глазах мелькает что-то похожее на сожаление, но оно тут же исчезает, сменяясь прежней отчужденностью.
– Сейчас не время, Ари.
– Ага, опять не время, – выразительно закатываю глаза. – А когда оно настанет? А?
Наш короткий обмен язвительными репликами прерывает тихий стук в дверь. Я настораживаюсь, а Харпер, словно ожидая этого визита, жестко бросает в сторону двери:
– Войдите.
На пороге появляется уже знакомая мне девушка – Ирина. В её руках длинное расшитое серебристыми нитями платье и небольшая коробка с обувью. Не поднимая глаз, она застывает на пороге, покорно ожидая разрешения заговорить.
– Что на этот раз? – раздражённо спрашиваю я.
– Хозяин велел передать, что ждёт вас на ужине, – робко отвечает Ирина, глядя себе под ноги. – Мне приказано помочь вам подготовиться.
Хозяин. О как! Я вздрагиваю, не в силах скрыть негодование:
– Почему нельзя оставить меня в покое хотя бы на один проклятый день?
– Аристею не терпится представить тебя своим союзникам, – сухо поясняет Харпер.
Холодок тревоги пробегает по позвоночнику:
– Союзникам? Какие ещё союзники могут быть у главаря шершней?
Кайлер на секунду задерживает на мне изучающий взгляд, затем небрежно пожимает плечами:
– У всех, кто стремится к власти, есть союзники. Аристей не исключение. Ты же не думаешь, что он в одиночку уничтожил целый мир?
Кайлер резко разворачивается и решительно направляется к двери, но на пороге останавливается и бросает Ирине короткий приказ:
– Проследи, чтобы Ариадна была готова вовремя.
Как только за Харпером закрывается дверь, я перевожу взгляд на девушку, которая осторожно обходит меня и принимается аккуратно раскладывать принесенный с собой наряд. С минуту я молча наблюдаю за её движениями, затем тихо спрашиваю:
– Кто они, Ирина? Эти союзники… Что ты знаешь о них?
Она нервно вздрагивает, пальцы застывают на застёжках платья. Её дыхание заметно учащается.
– Нам запрещено говорить с тобой, – повторяет она то же самое, что и во время своего первого визита. – Аристей знает всё, что происходит в этих стенах.
– В прошлый раз ты уже нарушила правила, и ничего страшного не произошло, – мягко напоминаю я. – Послушай, здесь я твой единственный союзник. Если мы не начнём доверять друг другу, нам обеим конец.
Девушка колеблется, но, видимо, мои слова убеждают её, потому что она наклоняется ближе и, озираясь по сторонам, едва слышно шепчет:
– Они такие же как мы. Обычные люди. Точнее, не совсем обычные, а обладающие определённым влиянием… Не сейчас, а раньше. До пандемии, – сбивчиво объясняет Ирина.
– Они из правящих семей? – сердце болезненно сжимается от тревожного предчувствия. – Те, кто приняли сторону Аристея после раскола Корпорации?
Ирина кусает губу, сомневаясь, стоит ли говорить откровенно, затем качает головой и все же продолжает:
– Я ничего не понимаю в политике, но эти союзники… они беспрекословно подчиняются ему. Не знаю, чем он их держит. Может, все дело в страхе, да и как отсюда уйти? Но пожалуйста, не пытайся с ними договориться. Это может плохо закончиться. Одна из прислужниц как-то попыталась, и ее отдали шершням. Несчастную разорвали на части и съели заживо на глазах у всех нас. Покорность и преклонение – Аристей ценит это больше всего.
– Ничего у него не треснет? – с отвращением выплевываю я. – Больной ублюдок.
– Прошу, не говори так, – испуганно шепчет Ирина, глядя на меня с отчаянной мольбой.
– Ладно, не буду. Только не трясись так, – нахмурившись, обещаю я.
Девушка коротко кивает и вновь принимается за платье, недвусмысленно дав понять, что больше из неё не вытянуть ни слова. Но её страх заразителен, и он тяжёлым камнем ложится мне на грудь. Однако, помимо страха, есть и кое-что еще. Я никогда не поверю, что человек, любой человек по своей воле будет безропотно подчиняться Аристею. Это же, черт возьми, противоестественно!
Значит, ублюдок каким-то образом удерживает своих союзников в вынужденном плену, а каждый пленный, как ни крути, мечтает о свободе. Разумеется, я не стану лезть на рожон и устраивать бунт на корабле без предварительной разведки. Не думаю, что мне грозит участь стать кормом для мутантов, но злить Аристея и усугублять свое положение я точно не планирую. Надо все тщательно взвесить, осмотреться, проанализировать и с трезвой головой продумать дальнейшую стратегию.
Через полчаса я полностью собранная стою перед зеркалом, всматриваясь в собственное отражение. Платье сидит прекрасно, подчеркивая достоинства фигуры, жесткий корсет вынуждает держать осанку ровно, придавая мне некое подобие уверенности, но взгляд выдаёт усталость и обречённость.
Я медленно выдыхаю, пытаясь собрать остатки решительности и сил. Здесь я не просто заложница, а ключ к клетке Аристея (которую еще необходимо найти), и нужно использовать известные мне козыри в свою пользу. Необходимо выждать, а потом уже действовать, как учил меня Харпер в «Тритоне», даже если теперь он оказался по другую сторону баррикад.
Я тщательно поправляю тонкую мерцающую серебром ленту, вплетённую в замысловатую косу, уложенную вокруг головы. Легко коснувшись кончиками пальцев гладких прядей, я позволяю себе еще раз убедиться, что причёска идеально держит форму, подчёркивая утончённую линию шеи.
Опустив взгляд ниже, медленно разглаживаю серебристое платье, плотная ткань приятно холодит ладони и кажется почти невесомой, несмотря на тугой корсет, не позволяющий расслабиться ни на мгновение. Аккуратно приподняв край наряда, я аккуратно ступаю в предложенные Ириной туфли – изящные, с тончайшими ремешками, пересекающимися на лодыжках. Короткий, почти невесомый шаг вперёд, и тонкий каблук глухо стучит по мраморному полу, словно производя отсчёт оставшегося у меня времени.
Я снова поднимаю глаза к своему отражению и не могу избавиться от ощущения, что вижу не себя, а красивую незнакомку. Девушка в зеркале кажется чужой, словно сошедшей со страниц исторической хроники, давно забытой и покрытой пылью. Образ абсолютно не похож на тот, в котором я привыкла появляться на шумных вечеринках и официальных приёмах в стенах Улья. Там я была сильной, уверенной, облачённой в стильные и порой чрезмерно откровенные наряды, подчёркивающие мой высокий статус. Сейчас же отражение кажется уязвимым и непривычно мягким, почти беспомощным.