Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 39)

– Этот поезд не уступает самым модернизированным составам Новой Атлантиды, – ровным голосом замечает Грант, удивительным образом сохранившая полное самообладание. – Интересно, сколько подобных технологий находится в распоряжении нашего врага. И откуда у него такие возможности?

Эванс мрачно осматривается, проигнорировав её слова.

– Если бы мы не пошли проверять пути, то сейчас тоже были бы мертвы, – вот о чем ты должна думать, Грант, а не удивляться технологиям, – лейтенант сжимает кулаки так сильно, что на костяшках проступает белизна. – Сколько же их должно было быть, чтобы уничтожить вооружённый взвод с боевой техникой? – нервозно продолжает Эванс. – Мы выдержали несколько атак, потеряв только троих бойцов…

Его голос срывается, давая понять, что только сейчас он осознал и принял весь масштаб случившегося. Я тяжело вздыхаю, пытаясь найти подходящие слова:

– Возможно, мутанты прощупывали нас, изучали наши силы, искали слабые места. Или просто ждали удобного момента.

Эванс поднимает на меня напряженный взгляд.

– Кто такой этот Аристей, и почему он беседовал с тобой, как со старым приятелем?

Я медлю, мысленно подбирая слова, за которыми не должно последовать еще больше вопросов и паники.

– Это долгая история, – уклончиво отвечаю я, чувствуя, как взгляд Эванса становится ещё острее. – Если коротко, Аристей – тот, кого нам стоит остерегаться сильнее, чем всех мутантов вместе взятых. Он их создатель и хозяин, обладает возможностью контролировать их действия, коллективно управляя этими тварями. И он отлично осведомлён о нас. Обо всех нас.

– Создатель мутантов? – резко вмешивается Грант, проявляя заметный интерес и беспокойство. – Ты серьёзно сейчас?

– Вполне, – сухо отвечаю я. – Аристей не человек в привычном смысле.

Оба бойца из моей разведгруппы, коренные астерлионцы, переглядываются и нервно переминаются, явно с трудом сдерживая себя от комментариев в адрес истинной сути Аристея. Я жестом приказываю им молчать, потому что их религиозный бред о Боге тьмы и Белом вожде, явившемся спасти этот мир, вряд ли сможет объяснить хищную природу этого выродка и мою роль в происходящем.

По вагону проходит волна напряжения. Инициары ошеломлённо смотрят на меня, осознавая, что ситуация гораздо хуже, чем они представляли себе изначально.

– Значит, он контролирует их действия напрямую? – хрипло спрашивает Пирс, бледнея и стискивая зубы от бессилия.

– Именно, – подтверждаю я.

Тишина затягивается, и я чувствую, как сгущается атмосфера беспокойства. Пирс нервно перебирает пальцами, Грейсон сжимает ладонь в кулак, Эванс не сводит с меня напряжённого взгляда, будто ожидая, что сейчас последует признание, способное перевернуть всё с ног на голову, и оно следует, но не с моей стороны.

– Подождите… Аристей… Я слышала это имя раньше, – внезапно восклицает Грант, возбужденно подскочив на месте.

Взгляды всех присутствующих молниеносно обращаются к ней. Я тоже напряжённо всматриваюсь в лицо Элины, понимая, что сейчас прозвучит нечто важное.

– Ты что-то знаешь про Аристея? – резко уточняет Эванс, мгновенно напрягаясь.

Она качает головой, словно не веря сама себе:

– Нет, не знаю, но… – она замолкает, пытаясь вспомнить детали. – Это было странно. Несколько недель назад я изучала захваченную особь. Мутант содержался в лаборатории, в полностью изолированном боксе, где мы обычно проводим акустические и электромагнитные тесты. Мы намеренно использовали экранирующие материалы, чтобы исключить любые внешние помехи и сигналы извне. Моя команда уже тогда заподозрила у шершней наличие коллективного разума или ментальной связи, – нам нужно было подтвердить или опровергнуть эту теорию.

Она ненадолго замолкает, собираясь с мыслями.

– В тот день в лабораторию неожиданно зашёл майор Харпер, он хотел уточнить что-то по результатам испытаний. Пока мы говорили, он вдруг замолчал и замер, не сводя глаз с мутанта. Создалось впечатление, что он видит и слышит нечто такое, чего не замечала я. Потом он резко повернулся ко мне и сказал: «Эта особь только что заговорила со мной». Я тогда решила, что он шутит, но он был абсолютно серьёзен и явно встревожен.

– Что именно он услышал? – подталкиваю я её, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Элина снова замолкает, нервно сжимая руки и явно сомневаясь, стоит ли говорить дальше. Наконец она всё же произносит:

– Он сказал, что мутант произнёс имя: Аристей. И произнёс не вслух – Харпер слышал его голос у себя в голове. Я тогда решила, что майор просто переутомился, ведь динамики в боксе были полностью отключены. И более того, – она поднимает взгляд на меня, пытаясь убедиться, что я понимаю серьёзность её слов, – мутанты, которых мы изучали, в принципе не способны воспроизводить человеческую речь. У них атрофированы отделы мозга, отвечающие за речевые функции.

На вагон обрушивается ледяная волна молчания. Я чувствую, как на коже проступает холодный пот, осознавая, насколько глубже и страшнее может оказаться связь Аристея с Харпером.

Эванс переводит встревоженный взгляд на меня, не скрывая ужаса и недоверия одновременно:

– Значит, эта тварь говорила с майором напрямую в его голове? Телепатически?

– Я не утверждаю, – осторожно отвечает Грант. – Но с научной точки зрения не вижу других объяснений. И сейчас, после того, что вы рассказали, всё складывается слишком логично. Похоже, Аристей способен на гораздо большее, чем простое биологическое управление шершнями. Если он может передавать свои мысли напрямую человеку, нам придётся учитывать этот фактор при любых дальнейших действиях.

– Ты забыла добавить еще кое-что, – холодно говорю я. – Этот мутант, с которым якобы говорил Харпер, – сделав паузу, замечаю, как красноречиво беднеет лицо Грант за прозрачным визором шлема. – Ты выпустила его. И именно этот мутант атаковал группу моей сестры во время ночного патрулирования.

– Откуда ты… – она обрывает себя на полуслове, инстинктивно отступив назад, пытаясь дополнительно дистанцироваться от обвинения.

– Значит, это из-за тебя нас чуть не сожрали? – вскидывается Пирс. Грейсон кладет руку ему на плечо, удерживая от агрессивных действий.

– Не надо, Дилан. Дай ей объяснить. Может, все не так, как ты думаешь.

Грант, собираясь с силами, напряжённо выдыхает и уверенно продолжает, стараясь держаться ровно, несмотря на внутреннюю дрожь:

– Я давала исчерпывающие показания генералу и всему высшему командованию. Мои действия были признаны полностью оправданными. Тот мутант воздействовал на меня ментально точно так же, как на Харпера. В какой-то момент я просто перестала себя контролировать: решения принимали за меня.

– Почему тогда мы не слышим ничего подобного сейчас? – задает Грейсон резонный вопрос. – Если Аристей так силён, почему он говорил с Эриком Дерби через рацию? Разве не проще было бы пробраться прямо к нему в голову?

– Судя по всему, его возможности не безграничны, – быстро собравшись с мыслями, отвечает Грант. – Вероятно, прямой ментальный контакт требует определённых условий. Возможно, близкого расстояния или индивидуальной восприимчивости человека. Но лично я не помню, чтобы тот мутант пытался каким-то образом вести со мной коммуникацию. И не исключаю, что в Харпере присутствует некая особенность, делающая его идеальным приёмником для такого специфичного «вербального» общения.

– Или Харпер всегда был частью его плана, – мрачно добавляю я, понимая, что этот разговор становится всё менее комфортным для всех нас. – И значит, все наши действия уже давно просчитаны Аристеем наперёд.

Возразить или что-то вставить в ответ на мои слова никто не решается. Осознание масштаба угрозы становится почти физически ощутимым, нависая над нами глухой удушающей тревогой.

Я на мгновение закрываю глаза, позволяя гнетущей тишине окончательно заполнить окружающее пространство. Мысли о Лене и бойцах, которых я только что потерял, рвутся наружу, болезненно сжимая грудную клетку. Я заставляю себя отстраниться от них, заблокировать эти воспоминания, иначе боль и чувство вины поглотят меня полностью, не оставив сил на борьбу. Я ещё успею оплакать их, но не сейчас. Сейчас нужно думать.

С трудом возвращаюсь в реальность и заставляю себя говорить твёрдо и уверенно:

– Мы не можем просто ждать, пока Аристей решит, что с нами делать. Необходимо изучить обстановку, найти возможность выйти на связь или получить хоть какое-то оружие. – Я бросаю взгляд на солдат и замечаю, что мои слова пробуждают в них остатки решимости и дисциплины. – Проверим вагоны. Возможно, найдём что-то полезное.

Первым поднимается Эванс, остальные последовательно встают за ним. Я подхожу к двери в соседний вагон и прикладываю ладонь к панели управления. Та не реагирует, холодная поверхность мерцает красным цветом, блокируя любые попытки выйти.

– Этот закрыт, – тихо говорю я. – Идём в другой.

Мы осторожно движемся в противоположном направлении, к другой двери, где панель, напротив, мерцает зелёным светом, мгновенно реагируя на моё прикосновение. Дверь с тихим шипением отъезжает в сторону, открывая проход. Осторожно вхожу первым, окидываю пространство быстрым взглядом и застываю у порога, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Перед нами просторный вагон, полностью заполненный длинными прозрачными капсулами: они вмонтированы в гладкие стены, к которым примыкает сложная система из трубок и датчиков. Всё это выглядит как медицинская лаборатория, только с более пугающим оттенком отчуждённости и крайней степени бесчеловечности. Почти все капсулы открыты и пусты, тусклое освещение здесь так же мерцает, бросая на наши лица мрачные тени.