Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 38)
В этот момент бойцы наконец заканчивают расчистку заваленного прохода. Перед нами оказываются массивные герметично закрытые створки шлюза, покрытые толстым слоем пыли и ржавчины. Один из сапёров быстро осматривает конструкцию, затем жестом приказывает технику подойти. Тот подключает переносной источник питания к аварийному терминалу, и панель управления дает о себе знать слабым зеленоватым свечением.
– Проверка герметичности завершена, механизм разблокирован! – громко докладывает техник.
Тяжёлые двери шлюза начинают медленно разъезжаться в стороны с протяжным металлическим скрежетом, от которого по коже пробегает холодок. Впереди постепенно открывается пространство железнодорожного туннеля, уходящего в черноту. Рельсы тускло поблёскивают в свете наших фонарей, расходясь идеально ровными параллельными линиями, пока не исчезают в густой темноте. Воздух здесь густой, пропитанный машинным маслом, сыростью и какой-то гнетущей затхлостью.
– Вперёд, держим дистанцию, – даю команду, первым перешагивая через порог шлюза.
За спиной остаётся надёжная защита основной колонны. Впереди – абсолютная неизвестность и путь, по которому давно не ступала нога человека.
Глава 16
Железнодорожный туннель кажется бесконечным. Я иду первым, удерживая взгляд на переносном терминале, на котором чётко виден устойчивый сигнал биотрекера Ариадны. Тонкий луч фонаря прорезает густую темноту, впереди ничего, кроме визуально сужающихся бетонных стен, покрытых сыростью и разводами от стекающей по ним влаги. Пирс и Грейсон движутся по флангам, Эванс – чуть позади, прикрывая тыл. За ним идут разведчики и Грант, с напряжением всматривающаяся в данные сканера.
– Что за хрень? – внезапно произносит один из разведчиков, остановившись. – Командир, связь с дронами прервалась. Они вышли из-под управления, я не могу получить данные.
Я переключаю режим отображения на переносном терминале, но вижу лишь хаотичные помехи.
– Белова, доложи обстановку. У вас тоже отказала система наблюдения и мониторинга?
Рация издаёт лишь треск и искажённый шум, сквозь которые я слышу напряженной голос:
– Эрик, здесь творится что-то странное. Наши разведывательные системы вышли из строя. Мы практически ослепли.
– Усильте периметр, активируйте резервное оборудование. Сохраняйте бдительность и ждите дальнейших указаний, – говорю я, стараясь говорить сдержанно и спокойно.
В туннеле внезапно начинает мерцать встроенное освещение, лампы моргают и гаснут одна за другой, погружая нас в ещё большую тьму. Атмосфера сразу становится давящей и нервной. Солдаты невольно начинают оглядываться, крепче сжимая оружие.
Издалека, откуда-то из глубины туннеля, доносится непрекращающийся гул. Постепенно звук усиливается, превращаясь в низкочастотную вибрацию, которая отдаётся в рельсах и стенах, вызывая неприятное тревожное ощущение.
– Чёрт, это что, поезд? – напряжённо произносит Пирс, пытаясь разглядеть что-то в темноте впереди. – Или мутанты, и их чертовски много?
Элина Грант, не отрываясь от своего прибора, негромко произносит:
– Я не вижу никаких следов органики. Мутантов тут не было, детекторы ничего не обнаружили.
– Если эти твари здесь не нагадили, не значит, что они не притаились впереди, – бросает с сарказмом Эванс.
– Следы органики – это не только экскременты, лейтенант. Мой сканер фиксирует мельчайшие тепловые следы жизнедеятельности, – холодно парирует Грант. – Мутантов здесь нет. Совсем.
Я поднимаю руку, жестом прекращая споры:
– Довольно. Проверить оружие, двигаемся дальше. Нас намеренно пытаются выбить из колеи. Держитесь в строю.
Мы продолжаем путь, напряжение, подобно электричеству, искрит в воздухе. Внезапно в моём наушнике звучит прерывистый, полный ужаса голос Беловой:
– Эрик! Нас окружили! Сотни мутантов, они повсюду! Мы не удержим оборону… – она захлёбывается паникой, в эфире начинается хаос.
Я слышу безнадежные слова команд, автоматные очереди, оглушительные взрывы гранат и ужасающее рычание атакующих мутантов. На заднем фоне звучат отчаянные крики, сигнализирующие о страхе и испытанной боли, и постепенно затихают, сменяясь лишь статичным треском и пустотой в эфире. Беспомощность захлёстывает тяжёлой волной, сердце болезненно сжимается от осознания неизбежного.
– Белова! – кричу я в рацию, пытаясь пробиться сквозь помехи: – Докладывай ситуацию, полковник! Ответь, твою мать!
В ответ – лишь невыносимая тишина, нарушаемая моим рваным дыханием. Кровь бешено струится по венам, каждое мгновение ожидания превращается в пытку, каждая секунда, лишённая ответа, забирает остатки надежды.
Когда паника и страх за бойцов достигают апогея, связь снова оживает, и я слышу голос… Лишенный эмоциональной окраски и спокойный, словно смерть, пришедшая забрать своё. К горлу подкатывает тошнота, внутренности сжимаются в тугой узел.
– Они все мертвы, Дерби, – безразлично поизносит Аристей. – Ты пришёл в мой дом с оружием, и я имею полное право ответить тебе тем же. Но у меня к тебе и жалким остаткам твоей армии есть встречное предложение, – добавляет он снисходительным тоном.
Я с трудом сдерживаю клокочущую в груди ярость, чувствуя, как скулы каменеют от напряжения:
– Чего ты хочешь, Аристей?
Эфир снова на мгновение затихает. Я уверен, что желтоглазый ублюдок специально выдерживает паузу, наслаждаясь моей беспомощностью. Секунды тянутся бесконечно. Я чувствую, как взгляды членов команды впиваются мне в спину. Сердце колотится так сильно, что становится трудно дышать. В голове проносится тысяча вопросов и ни одного ответа. Единственное, в чём я уверен – нас ведут в ловушку, и я не представляю, как не дать ей захлопнуться.
– Брось оружие и заставь своих людей сделать то же самое. После этого вы сядете в поезд, который прибудет через минуту. Считай это возможностью остыть и подумать о своих дальнейших действиях. Когда я решу, что ты готов к разговору, мы обсудим условия вашей капитуляции. Другого шанса я не дам.
Его слова накрывают меня волной ледяной ненависти, но я прекрасно понимаю, что выбора нет. Я обвожу взглядом свою группу, видя в глазах людей такие же отчаяние и ярость, которые испытываю сам. Мы загнаны в угол, и единственный шанс выжить – согласиться на условия врага.
Мысли о том, что наши жизни могут оборваться здесь, в этом мрачном туннеле, вдали от дома и без малейшего шанса на спасение, вызывают у меня не страх перед смертью, а жгучее чувство несправедливости и невозможности смириться с тем, что все наши усилия были напрасны.
– Всем, отойти к стене и бросить оружие на землю, – командую я хрипло, с трудом выдавливая слова. – Выполнять немедленно!
Бойцы обмениваются взглядами, но подчиняются приказу. Звон стали о бетон режет слух. Я последним избавляюсь от автомата, чувствуя, что вместе с ним отрываю от себя нечто большее, чем просто кусок металла.
Грохот приближающегося состава становится оглушительным. Вспышки яркого света ослепляют нас, и поезд с визгом тормозов резко останавливается, заставляя сердце пропустить удар. Двери вагона раскрываются, вызывая стойкую аналогию с пастью хищника, готового заглотить свою добычу.
– Смелее, Дерби, – снова звучит в динамике голос Аристея. – Тех, кто останется на путях, ждет трагичная участь. Мои солдаты еще недостаточно сыты и не откажутся от добавки. Мне пригласить их, или ты уже решился?
Сдержав рвущееся наружу проклятие, я делаю шаг вперёд, который мне дается с неимоверным трудом. На мгновение останавливаюсь, оглядываясь на своих бойцов. Эти люди доверили мне свои жизни, и сейчас я веду их прямиком в руки врага. Горькое осознание моей ответственности сжимает внутренности холодной хваткой, но других вариантов нет. Ухватившись за поручень, я поднимаюсь на подножку. Вслед за мной начинают двигаться остальные. Напряжение и злость исходят от каждого, но инстинкт самосохранения оказывается сильнее.
– Все внутрь, быстро! – мой голос звучит уверенно, в то время как внутри кипит буря негодования.
Тяжело дыша, бойцы поднимаются по металлическим ступеням. Последней заходит Грант, быстро оглянувшись назад, в темноту, прежде чем двери вагона захлопываются за нами с тихим, почти беззвучным щелчком.
В вагоне тут же переключается освещение – на аварийное: его приглушенное мерцание сопровождается ровными нервирующими интервалами. Я быстро осматриваю пространство вокруг: футуристический интерьер, обтекаемые гладкие поверхности и плавные линии, – все это кажется здесь почти неуместным после ужаса, оставленного снаружи. Повсюду встроены сенсоры и сканеры, их тусклое свечение наводит на мысль о непрерывном наблюдении. Я замечаю защитные механизмы на дверях – сверхнадежные замки, интегрированные с панелями управления и лазерными датчиками движения. Очевидно, двери не откроются, пока тот, кто контролирует поезд, не решит иначе.
Состав плавно трогается с места, постепенно набирая скорость. Бойцы занимают места вдоль стен, прислоняясь к прохладной поверхности, пытаясь унять бешеный пульс и осмыслить произошедшее. Мы движемся вперёд, в неизвестность, безоружные и уязвимые, полностью во власти Аристея.
Инициары оцепенели в полнейшем шоке, – для них потеря Лароссо стала ещё одним болезненным ударом, в то время как я потерял почти три сотни солдат. Столько же осталось с Микаэлем, но вызвать их на помощь сейчас, значит – отправить на верную смерть, к тому же связь, похоже, рухнула окончательно. Единственное, что по-прежнему остаётся неизменным, – мигающий сигнал биотрекера Ариадны. Пока она жива, у нас есть цель и надежда. Если я доберусь до неё, возможно, появится шанс вырваться отсюда живыми.