Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 36)

– Может быть, – отстраненно отвечает Элина, в её взгляде загорается раздражение, – но вы не осознаете масштаба угрозы. Каждое новое поколение мутантов становится сильнее, быстрее, умнее. И согласно моей гипотезе, Коллективусы тоже не являются вершиной эволюции. То, что мы наблюдаем сейчас, всего лишь промежуточная стадия. Если тенденция продолжится, через несколько циклов мутации мы столкнёмся с существами, которых невозможно будет убить обычными методами. Их скорость, сила и интеллект превзойдут все известные пределы, и тогда все наши тактики превратятся в бессмысленную игру на выживание.

Эффект от ее слов оборачивается гнетущей паузой, сгущая и без того напряжённую атмосферу. Мои мысли начинают метаться, скользя по обрывкам тревожных предположений, и я раздражённо тру переносицу, пытаясь остановить накатывающую волну головной боли.

Внезапно мой взгляд цепляется за фигуру лейтенанта Эванса, молча стоящего чуть в стороне. На лице бойца застыло сосредоточенное выражение, словно он мысленно оценивает сказанное Элиной. При захвате в плен он сообщил, что служил в прямом подчинении майора Харпера и планировал нагнать его отряд после эвакуации с «Аргуса». Значит, он должен знать своего командира лучше остальных.

– Лейтенант, – резко обращаюсь к нему, заставляя бойца вздрогнуть и перевести на меня взгляд. – Ты участвовал в материковых вылазках с майором Харпером?

– Так точно, – чётко отвечает он, мгновенно подобравшись и выпрямившись. – Много раз.

– Как на него реагировали мутанты? – чтобы увидеть правдивую реакцию, я не даю ему паузы на обдумывание ответа.

Эванс на секунду теряется, непонимающе моргнув:

– В смысле?

– Я задал конкретный вопрос, лейтенант, – хладнокровно и подчеркнуто медленно повторяю я. – Шершни атаковали его, как любого из вас? Или возможно, избегали, игнорировали. Или же наоборот, выделяли среди остальных?

Эванс несколько секунд колеблется, тщательно подбирая слова, затем отрицательно качает головой.

– Нет. Они нападали на всех одинаково. Харпер был отличным тактиком, но особых различий я не замечал, – твердо отвечает он.

– А ты никогда не задавался вопросом, почему так получалось? – осторожно уточняю я. – Никогда не думал, что это не только заслуга таланта и стратегии?

В глазах Эванса на мгновение вспыхивает сомнение. Я замечаю, как его взгляд невольно смещается в сторону вскрытого тела мутанта, словно он только сейчас начинает связывать факты воедино.

– Нет, – отвечает он, но теперь уже гораздо менее уверенно. – В тот момент мне это не приходило в голову. Но если ты хочешь знать моё личное мнение, я бы сказал, что Харпер знал врага лучше любого другого офицера. Иногда мне казалось, что он заранее предвидел каждое следующее действие мутантов. Но я никогда не задавался вопросом, откуда у него такие знания. Я считал, что это естественная часть его военного опыта.

Эванс замолкает, переводя взгляд с меня на Белову, затем на Элину. Похоже, лейтенант наконец начал осознавать очевидную, но неприятную истину – боевые успехи Харпера не могли быть вызваны исключительно результатом военной подготовки. У этой истории имеются более глубокие корни, и теперь нам предстоит понять, насколько они переплелись с сущностью нашего главного противника.

Неожиданно зловещую паузу нарушает пронзительный, леденящий кровь вой, мгновенно заставляя всех вздрогнуть и схватиться за оружие.

– Контакт! Массовая атака! – докладывает один из разведчиков.

Из темноты туннеля, словно из раскрытых врат преисподней, вырываются сразу несколько мутантов. Они несутся вперёд с ужасающей скоростью, перепрыгивая через препятствия, отталкиваясь от стен и потолка с невозможной для человеческого тела точностью.

– К бою! Огонь на поражение! – рычит Белова, тут же переходя на крик и выпуская длинную очередь в рвущихся вперёд существ.

Туннель мгновенно превращается в поле боя. Солдаты моментально перестраиваются, укрываясь за корпусами бронетехники, и занимают огневые позиции по обе стороны внутри колонны. Бронемашины обеспечивают фронтальное и тыловое прикрытие, а мы сосредотачиваемся на удержании флангов, не позволяя мутантам прорвать строй. Их движения не поддаются логике – хаотичные, резкие, абсолютно непредсказуемые, из-за чего вести прицельный огонь становится чрезвычайно сложно, и каждый выстрел превращается в лихорадочную попытку остановить безумно мечущиеся силуэты.

Я стреляю короткими точными очередями, стараясь попасть в головы существ, но Велоксы словно просчитывают траекторию, мгновенно меняя направление и избегая пуль. Пахнет порохом, раскаленным металлом и кровью. Мои пальцы сводит судорога, дыхание сбивается, но тело действует само, повинуясь выработанному годами рефлексу.

Сбоку раздаётся отчаянный вопль Лароссо, и я едва успеваю повернуть голову, чтобы увидеть, как один из мутантов бросается прямо на неё. Гром реагирует мгновенно. Он заслоняет девушку, принимая на себя удар ужасающей силы. Шершень мгновенно подбрасывает его тело вверх и со страшным хрустом впечатывает в стену. Кровь брызжет мощным потоком, разлетаясь густыми струями по бетону и лицу девушки.

– Нет! Гром! – кричит она с болью и отчаянием в голосе, пытаясь сделать шаг по направлению к упавшему товарищу.

Пирс резко хватает её за плечо, с трудом оттаскивая назад:

– Амара, стой! Он уже мёртв! Не сходи с ума!

– Отпусти меня, чёрт тебя побери! – вырывается девушка, её лицо искажено агонией ужаса. – Он там, он ещё…

– Назад! – резко вмешивается Грейсон, помогая удержать Лароссо. – Ты ничем ему уже не поможешь! Не дай его смерти стать напрасной!

Девушка потрясенно замирает, беспомощно глядя на изувеченное тело Грома, а затем медленно, с дикой болью во взгляде, вновь берётся за оружие.

В этот момент ещё один мутант бросается в мою сторону, и я едва успеваю увернуться от его удара. Когти, словно заточенные ножи, задевают броню, оставляя глубокие царапины. Я поворачиваюсь и выпускаю очередь прямо в упор, превращая его голову в кровавую кашу.

– Они пытаются нас разделить! – Эванс пытается докричаться до меня сквозь нарастающий грохот боя. – Нужно смыкать строй, иначе перебьют поодиночке!

– Всем бойцам, внутрь техники, немедленно! – жёстко командую я, стараясь перекрыть шум. – Живее, уходим из-под атаки!

Бойцы начинают быстро запрыгивать в ближайшую бронемашину. Я вижу, как Грейсон и Пирс втягивают в кабину отчаянно сопротивляющуюся Амару, её крик теряется в грохоте автоматов. Белова рывком помогает забраться внутрь Элине; я убеждаюсь, что все уже в безопасности, прежде чем самому прыгнуть внутрь, на ходу захлопывая люк.

Только после этого колонна резко набирает скорость. Смыкаясь, машины начинают продавливать путь сквозь мутантов, перемалывая их гусеницами и колесами. Через толстое бронированное стекло я вижу, как шершни соскальзывают с корпуса, тщетно цепляясь за поручни, не в силах прорвать нашу оборону. Бойцы ведут огонь из защищённых амбразур и бойниц, не позволяя ни одному мутанту проникнуть внутрь.

– Заряды по флангам! – приказываю я по внутренней связи, обращаясь к сапёрам. – Отсеките боковые подходы!

Мгновенная пауза, короткий обратный отсчёт, и точечные, направленные взрывы глухо сотрясают стены боковых ответвлений. Эти взрывы не затрагивают основной туннель, но на время блокируют мутантам пути подхода.

Через несколько секунд бой стихает. Шершни остаются позади, проход впереди чист. Мы наконец замедляемся и останавливаем колонну, тяжело переводя дух после стремительной атаки.

– Доклад! – требую я по общей связи.

– Периметр чист! – отвечают мне. – Потери уточняются.

Я быстро пробегаю взглядом по лицам, отмечая состояние каждого, и останавливаюсь на Лароссо. Она сидит на металлическом полу броневика, прислонившись спиной к внутренней обшивке. На лице бледная застывшая маска, остекленевший взгляд устремлён куда-то в пустоту, в темных глазах смешались все оттенки ненависти, которая знакома каждому бойцу, потерявшему в бою сослуживца. Она не издаёт ни звука, но её сжатые кулаки и судорожно вздрагивающие плечи говорят красноречивее любых слов. В этом молчаливом трауре столько всеобъемлющей ярости, что я невольно отвожу взгляд, чувствуя вину за то, что тело Грома осталось там, среди мутантов.

Тем временем Белова наклоняется ближе ко мне, проговаривая четко каждое слово и перекрывая своим голосом шум двигателя:

– Мы потеряли троих бойцов. Еще двое ранены.

– Я видел, как Гром закрыл собой Амару, – мрачно добавляет Пирс. – Она чуть не бросилась за ним следом, еле удержали.

– Гром погиб как герой, – жестко отвечаю я. – Если бы не он, на его месте сейчас была бы Лароссо.

Элина Грант приподнимает руку, привлекая к себе внимание:

– Послушайте, это все безусловно трагично и ужасно, но потерь могло быть гораздо больше, и я думаю, что необходимо готовиться к столкновению с более опасным видом. – Её слова звучат слишком хладнокровно для женщины, которая впервые увидела смерть человека так близко, но кто знает, что она делала в своих лабораториях. Какими экспериментами занималась, сколько раз наблюдала, как гаснут глаза подопытных мутантов или, возможно, даже людей?

Непроизвольно ловлю себя на мысли, что в этом плане её связь с Харпером кажется вполне логичной и даже закономерной. Оба одинаково холодны и отстранённы, словно за бронёй из научных расчётов и военной стратегии тщательно спрятали все человеческие эмоции. Харпер в свое время поразил меня полным отсутствием эмпатии и нестандартным мышлением, да я и сейчас не до конца уверен, кем он является на самом деле. И осознание того, что моя сестра находится рядом с этим непредсказуемым ублюдком, наполняет меня бессильной яростью, от которой болезненно сводит скулы.