Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 26)

Под монотонный стук гусениц и визг сцепления бронетехника медленно выползает на улицы Астерлиона. Мощеные брусчаткой узкие улицы города сегодня как никогда пусты. Фонари мигают, выхватывая из мрака и являя свету изношенные стены зданий. Никто не провожает нас взглядом. Никто не машет вслед. По моему приказу весь внутренний сектор был очищен: оцепление, режим тишины, запрет на выход без письменного допуска. Но даже без этих мер, люди не решились бы выглянуть наружу. Страх прочно вцепился в Астерлион когтями, хрипло дыша в его пустые переулки. Город замер, точно осаждённая крепость, уже слышащая невидимые залпы за своим периметром.

Только ветер свистит между домами, заставляя трепетать флаги на покосившихся мачтах… как надгробные ленты над безлюдными улицами. С каждым глухим ударом гусениц о камень, с каждым пройденным перекрёстком мы приближаемся к внешней стене – к линии, за которой остаётся только поле боя.

Вдали, в колеблющемся мареве света и тени, уже виднеются массивные створки городских ворот. Последняя граница между нами и войной.

– Подход к внешнему периметру, – докладывает один из командиров.

– Принято, – коротко отвечаю я. – Поддерживать скорость.

Нам нельзя здесь застрять ни на секунду. Движущаяся по открытой местности колонна – идеальная мишень. Если Аристей решит ударить сейчас, нас разнесут ещё до выхода из города, а вместе с нами и весь Астерлион. Я не могу этого допустить.

Но мы выводим не все силы. Внутри остаётся серьёзный резерв: пехотные бригады, бронегруппа второго эшелона, мобильные диверсионные отряды. Улицы зачищены, периметр укреплён, жилые сектора переоборудованы в укрепрайоны, входы в подземные убежища разблокированы. Астерлион не останется без защиты. Женщины и дети под надежным прикрытием гарнизона, подготовленного к круговой обороне.

Городская стена подступает ближе. Унылая, изъеденная трещинами, она всё ещё стоит, – как доказательство воли тех, кто вырвал этот город у безжалостного мира. Колонна быстро достигает городских ворот, останавливаясь перед каменным заслоном, отделяющим остатки цивилизации от мертвой пустоши за стенами. Турели в дежурном режиме беззвучно сканируют технику, линзы тяжело поворачиваются нам вслед.

Я ощущаю, как всё внутри сжимается в тугой узел. За этими вратами только война, в которой никто не даст нам второго шанса.

– Проход через периметр. Начинаем выдвижение к порту, – отдаю приказ.

Погрузка идёт быстро. Машины въезжают в раскрывшееся чрево эсминца одна за другой. Гул моторов отдается в тяжелых сводах трюма, перемешиваясь с металлическим скрежетом гусениц и визгом сцеплений. Эхо катится по палубам, словно раскаты далёкой бури, пробуждая стальные недра корабля. Каждая единица техники встаёт точно на своё место, в строгом соответствии с планом: вездеходы тяжело опускаются в доковые ячейки; платформы занимают ниши у погрузочных люков; грузовики выстраиваются рядами, оставляя минимальные зазоры. Всё рассчитано до сантиметра. Здесь нет места суете и спонтанности.

Внизу, под тяжёлыми стальными рёбрами корабля, глухо рокочет холодный неприветливый Амур. Мутные потоки тащат на себе тяжёлую ледяную кашу, с натугой продираясь сквозь замёрзшие сваи старых доков. Ветер рвёт обрывки флагов на ржавых мачтах. Туман ползёт над поверхностью реки, пряча берег в белёсой дымке.

Пирс, Грейсон, Лароссо и Эванс держатся ближе к корме. Я отмечаю их присутствие краем глаза, не привлекая при этом ответного внимания на себя. Программа «Тритон» выжгла в этих юных солдатах необходимые рефлексы, и даже если разум забыл, тела всё ещё помнят, что их задача – защищать Ариадну любой ценой.

Эванс стоит у самого борта, подобно сросшемуся с броней, тяжело опираясь на перила. Его взгляд скользит по тёмным водам Амура, по ржавым сваям доков, по обломкам разрушенных городов, чернеющим на другом берегу, будто выискивая там призраков прошлого.

Грейсон проверяет снаряжение отточенными быстрыми движениями, бросая мимолетные взгляды на Пирса, нервно постукивающего пальцами по прикладу автомата, дробью выбивая при этом невидимый марш тревоги. В какой-то момент он перехватывает ее взор и ободряюще кивает, мягко сжимая ладонь девушки в своей.

Лароссо чуть наклоняется вперёд, внимательно всматриваясь в сизую дымку над рекой, будто пытается выхватить угрозу ещё до того, как та обретёт форму.

Я включил их в отряд не потому, что они мне доверяют. Пока нет. Они шли за Ариадной тогда – будут идти и сейчас. На инстинктах. На вшитых командах. На упрямом, неосознанном стремлении выполнить внедренную в подсознание задачу. И этого более чем достаточно.

Путь проложен. Карта маршрута, как и сама наша судьба, отныне неизменна. От устья Амура мы выходим в Татарский пролив, ведя корабль вдоль обожжённых, безжизненных берегов Охотского моря. Ориентирами нам служат полуразрушенные маяки бывших рыбацких городков и сгоревшие станции. На пересечении с заливом Шелихова берем курс на северо-восток – к Камчатке. Основная цель – высадка на восточном побережье, как можно ближе к старому перевалу.

Там мы разделимся. Фостер направит свою группу к шахтам для выполнения первой боевой задачи, а я возглавлю второй отряд, который поведу в подземные туннели и попытаюсь пробиться к гнезду Аристея под Драссианом, пока моя сестра еще там.

По моим расчетам на дорогу у нас уйдет тридцать пять – сорок часов хода, если не помешает погода. Ветер с севера набирает силу. Температура падает, вода несёт ледяную шугу. Шторма не исключены. Любая поломка – промедление. Любая остановка – смертельный риск. У нас нет права на ошибку и нет права на задержку.

Я отдаю последние приказы:

– Трюм закрыть, моторы на средние обороты до выхода в открытое море. Разведывательные дроны поднять сразу после выхода из устья. Связь в режиме шифрования, радиомолчание до точки высадки.

Фостер принимает командование на старте. Я доверяю ему, как себе. Развернувшись, выискиваю взглядом Белову. Нам нужно поговорить и многое обсудить. Пока мы не сошли на берег, необходимо закрыть все вопросы. Я громко окликаю её и двигаюсь вдоль борта к технической нише за шлюзами. Белова без лишних вопросов следует за мной. Четко и собранно, не демонстрируя ни капли неуверенности или тревоги.

Мы замираем в узком кармане между грузовыми отсеками. Сюда почти не пробивается свист ветра, а рокочущий гул реки приглушён толстыми металлоконструкциями. Пахнет мазутом и машинным маслом, под потолком тускло мерцают аварийные лампы, отдавая красноватым светом. Стены обшиты рифлёными листами, местами затёртыми до матового блеска. Вдоль них установлены небольшие технические шкафы с маркировкой Полигона, над которыми аккуратно сложены рулоны кабелей.

Я опираюсь плечом о тяжелую металлическую стойку и оборачиваюсь к Елене. Она стоит в двух шагах от меня. Сосредоточенная, с военной выправкой, расправленными плечами и твердым ясным взглядом.

В течение нескольких секунд я пристально изучаю Белову, оценивая её настрой и готовность к диалогу. Она не ждёт моих вопросов, а берет инициативу в свою руки, решив, что лучшая защита – это нападение. В целом я с ней согласен. Сам придерживаюсь подобной тактики, но сейчас готов немного уступить. Лишь для того, чтобы понять, какие мысли блуждают в голове захваченного полковника ВЩА.

– Перед стартом операции, – с нажимом начинает она, – мне, всему экипажу эсминца и освобождённым из «Аргуса» что-то вкололи. Без объяснений и буквально под дулом автомата.

Пауза. Лена твердо и вызывающе смотрит мне в глаза.

– Все верно, медики госпиталя выполняли мой приказ, – сдержанно подтверждаю я.

– Я хочу знать, что это было, – резко выдает Белова.

На секунду в отсеке становится особенно тихо. Только низкий гул металла под ногами напоминает, что мы все еще на боевом корабле.

Я медленно выпрямляюсь, глядя на Лену в упор. Ей нужен четкий исчерпывающий ответ? Что ж, она его получит, но потом пусть точно так же ответит на мои вопросы.

– Это вакцина, – неторопливо проговариваю я, давая ей возможность осмыслить услышанное. – Разработана на основе биокода Аристея.

Лена не моргает, не меняется в лице. Лишь чуть плотнее сжимает губы.

– Ни при первом упоминании его имени, ни при последующих ты не проявила удивления, – отмечаю я. – И это наводит меня на определённые выводы.

Отрицать бессмысленно, как и обсуждать очевидное, – поэтому Белова молчит, скрестив руки на груди, явно пытаясь скрыть обеспокоенность.

– Срок действия вакцины – около года, – продолжаю я, стараясь минимизировать лишние подробности. – Воссоздать её невозможно. Ни в лаборатории, ни с помощью технологий Улья. Полный протокол синтеза известен только одному существу – Аристею.

Ненадолго прерываюсь, позволяя осмыслить ей произнесенные мной слова.

– Именно благодаря вакцине жители анклавов смогли выжить на заражённых землях. Без защитных костюмов. Без систем очистки. Без постоянного карантина. Именно так Аристей держал анклавы на коротком поводке, – добавляю жестким тоном. – Хочешь жить – подчиняйся и получишь дозу. Нет – ты труп. Или мутант, – это как повезет.

Лена вздрагивает, машинально обхватывая себя за плечи.

– Сомнительное везение, – выдыхает она, отводя взгляд в сторону.

Я медленно делаю шаг вперёд, сокращая разделяющую нас дистанцию. Она непроизвольно отступает к техническим шкафам, прислоняясь к ним спиной.