Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 27)

– Хочешь сказать, ты ничего не знала? – уточняю скептическим тоном. – Но тебе же известно о существовании анклавов. Ты видела у кого-то из нас костюмы биологической защиты, оснащённые системами фильтрации воздуха? Как, по-твоему, выживают люди на материке?

– Я понятия не имею! – вспыхивает она, вытягивая руки вдоль тела и сжимая пальцы в кулаки. – Хочешь услышать правду? С того момента, как президент передал мне архив, я четко осознавала только одно – эсминец везет меня в одну сторону, и назад пути с высокой долей вероятности не будет. Я получила билет в один конец, Эрик. Спросишь: был ли у меня шанс отказаться? Не было! Ты знаешь своего отца. Его приказы не обсуждаются.

– Он дал тебе какие-то дополнительные инструкции? – я подозрительно прищуриваюсь.

– Нет! Никаких! – её голос дрожит от напряжения, но в нём нет ни фальши, ни попытки манипуляции. – Я же сказала! Это был приказ. Гребаный приказ! Сесть на борт и не оказывать сопротивления в случае диверсии, – Елена срывается на нервный крик, на мгновение утратив своей бронебойный самоконтроль. – Черт, Эрик, мы оба с тобой понимаем в каких случаях передаются засекреченные архивы президентского уровня.

– Когда рушится всё, – стиснув зубы, отвечаю я. – Когда сам президент понимает, что больше не может гарантировать защиту системы, – осознание наотмашь бьет в грудную клетку, выламывая ребра и сжимая сердце в стальных тисках.

Если всё так… если отец действительно передал архив, как последнее предупреждение – значит, он просчитал вероятность атаки Аристея на Улей.

Я с трудом втягиваю воздух в лёгкие.

Но успел ли он эвакуировать людей с острова? Смог ли вытащить мать?

Внутри вспыхивает искра упрямой веры, и я до скрежета сжимаю челюсть. Они живы, пока не доказано обратное.

– Я понимала, что рискую… – сбивчиво продолжает Белова. – И дело даже не в приказе. Имей я хотя бы мизерный шанс передать тебе информацию… я бы все равно согласилась.

– Даже ценой собственной жизни? – сухо уточняю я.

– Даже так, – глухо отвечает Лена, выдавливая из себя слабую улыбку. – Но мы же здесь и все еще дышим, а президент… я думаю он знал, что делает.

Она замолкает, с трудом взяв себя в руки. Я медленно выдыхаю, чувствуя, как напряжение между нами колеблется, словно плохо натянутый трос. Она говорит правду или верит в неё, что, по сути, одно и то же.

– Какую роль во всем этом играл генерал? – произношу я, глядя на неё исподлобья.

Лена вопросительно сводит брови, словно не до конца вникнув в суть моего вопроса. Однако она в курсе, что Одинцов вел двойную игру, в чем я сам уже не уверен. Белова сама проговорилась, что президент знал о готовящейся диверсии на эсминце, отправленном на «Аргус». Откуда? Вариантов может быть несколько: утечка от агентов «Сети», взлом шифрованного канала связи, либо предательство генерала. Его захват я тоже не исключаю, но, если Одинцова разоблачили и взяли в плен, Белова должна об этом знать.

– Ладно, попробуем иначе, – коротко киваю. – Когда ты видела его лично в последний раз?

– В командном центре Полигона, где обсуждался маршрут и план защиты «Аргуса».

– Он что-нибудь говорил о «Крыле Орла»?

– Да, – подтверждает Белова. – Майор Харпер должен был направить туда людей в случае прорыва мутантами защитных барьеров «Аргуса».

– Генерал знал о переданных тебе архивах? – задаю следующий наводящий вопрос.

– Не уверена, – шумно выдохнув, она пожимает плечами. – Но он постоянно был на связи с президентом.

– Даже так… – мрачно ухмыляюсь я.

– А как иначе? Нападению подверглась одна из стратегически важных военных баз. Разумеется, Дэрил Дерби лично курировал операцию спасения. Он верховный лидер, и это его зона ответственности.

– Однако он допустил диверсию. В итоге заминка в пути привела к полному уничтожению базы, – подлавливаю ее я. – Стратегическая логика верховного лидера немного не бьётся, не находишь? Если только он изначально не планировал падение «Аргуса», а все остальное стало сопутствующими потерями.

– Ты получил эсминец! – резко бросает Белова. – Такой мотив тебя не устраивает?

– Бонус к архивам? – выгнув бровь, я цепко удерживаю ее взгляд. – И что мне это дало? Я упустил сестру, «Аргус» и «Спрут» пали, Улей уничтожен, связь с генералом потеряна. И тебя нисколько не удивляет, что Одинцов работал с нами в одной связке. Значит, об этом знал и президент.

– Ты не понимаешь главного… – она осекается, дернув головой, словно отмахиваясь от каких-то терзающих ее мыслей. – Генерал возглавлял сопротивление с самого начала и только спустя годы внедрил тебя, – ее взгляд застывает на мне, уголки губ мелко подрагивают. – Но «Сеть» – это проект твоего отца, Эрик.

– Что? – ошеломленно выдыхаю я.

– Нет никакой второй стороны. Все это время вы были на одной… И ты, и генерал, и президент, но занимали разные фланги в войне против общей угрозы.

Лена замолкает, тяжело дыша, а перед моими глазами складывается уже не её образ, а чёткая, масштабная картина, слишком выверенная, чтобы быть порождением хаоса.

«Сеть».

Анклавы.

Полигон.

Я.

Ариадна.

Отец начал строить этот план задолго до того, как я осознал, кто на самом деле является нашим врагом.

«Сеть» – продуманная до мелочей структура отвлечения. Контролируемый пожар, который должен был переключить внимание Аристея, распылить его силы, заставить его поверить в то, что он управляет хаосом. Восстания, диверсии, саботаж – всё это рассчитано на то, чтобы усыпить его бдительность. Он должен был видеть разрозненность среди людей и верить, что направляет эту борьбу в свою пользу, тем самым упуская из вида настоящую угрозу.

Анклавы – именно они должны были стать костяком нового мира, если всё остальное падёт. Люди, способные выживать без технологий, без защиты, под небом, отравленным вирусом.

Полигон – кузница бойцов и военных технологий, где ковали сильнейших. Тех, кто должен принять на себя основной удар, когда придёт время.

Я – связующее звено. Сын президента, вербовщик и координатор. Человек, который соединит выживших в момент, когда падёт последний бастион.

Ариадна – замыкающий элемент цепи. Ключ, который может либо спасти, либо уничтожить всё. Живая связь с самим Аристеем. Его слабость. Его надежда. Его ловушка.

Мой гнев, моё отрицание методов Корпорации, моё стремление стереть старую систему в пыль – всё это было не заблуждением, а оружием, запрограммированным на разрушение старого мира и направленным точно в сердце врага. Я стал клинком, выкованным в собственной ярости и неприятии, движимым идеей свободы, а на деле приведённым к цели рукой отца.

Но теперь, когда все фрагменты выстраиваются в единую схему, я вижу слабое звено. Резервы Полигона мне больше недоступны, и нет никакой гарантии, что этот крупнейший оплот, способный повлиять на исход финальной битвы, не уничтожен вслед за Ульем. И это не единственное, что расшатывает фундамент виртуозной многоходовки президента. Слишком многое пошло не по плану. Слишком многое мы уже потеряли.

Я медленно отвожу взгляд от стены и снова встречаюсь глазами с Беловой. Она все так же крепко сжимает кулаки, словно пытаясь осознать: хватит ли у нее сил удержать на месте рушащийся вокруг мир.

– И всё-таки он просчитался, – сипло произношу я.

Лена быстро моргает, задумчиво сдвинув брови.

– Или есть резервный план, но мы его еще не видим, – глухо отзывается она. Её голос вибрирует на грани усталости и упрямства. – Иногда, чтобы победить, нужно пожертвовать большим, чем хочется.

– Иногда, – отрывисто подтверждаю я. – А иногда приходится собирать остатки того, что ещё можно спасти. Пока не поздно.

В отсеке повисает тяжёлая пауза. Красные лампы тускло мерцают над нашими головами, металл под ногами тихо стонет.

– Что ты собираешься делать? – наконец спрашивает Лена.

Я поворачиваюсь к шлюзу, за которым ревёт серая река и хлещет ветер, гоняющий по небу рваные клочья облаков. Сжимаю пальцы, ощущая, как адреналин бешено пульсирует в венах.

– Завершить то, что начали, – отвечаю я. – Любой ценой.

На короткий миг кажется, что разговор окончен. Но Лена делает полшага вперёд и замирает в нерешительности, что ей в принципе не свойственно.

– Есть ещё кое-что, – натянутым тоном произносит она. – Это касается майора Харпера. Я просмотрела архивы, как ты и просил, и наткнулась на его досье, но начать хочу не с него…

– Говори, – нетерпеливо перебиваю я.

– Элина Грант, тот самый биолог, которого ты включил в команду, состояла с Харпером в длительной связи.

– И? – выразительно вскидываю бровь.

– Я слышала ее разговор с офицером Сингом, но тогда не придала этому значения.

– Какое мне дело до его личной жизни?

– Именно она отключила системы безопасности Полигона незадолго до того, когда группу твоей сестры атаковал сбежавший из лаборатории мутант, – настойчиво продолжает полковник. – Официальное объяснение – доктор Грант поддалась ментальному влиянию исследуемой особи, после чего шершень использовал ее допуск и обрушил систему. Звучит очень странно… Не находишь?

– Все зависит от конкретной особи, – расплывчато отзываюсь я. – Некоторые из шершней способны… Точнее, один.

– Эрик, я не сильна в науке, но Синг напрямую обвинял Грант в случившемся сбое. Не уверена, что это связано, но тебе лучше быть начеку, так как я не думаю, что майор все еще на нашей стороне.