Алекс Д. – Двуликие: Дева Огня (страница 6)

Превозмогая слабость, Дамир приподнялся на локтях и заглянул в темнеющий зазор между прутьями. Снаружи простиралась зловещая, заросшая вереском трясина. Поверхность стоячей воды затянула радужная маслянистая пленка, над которой то и дело вздувались и с тихим шлепком лопались крупные пузыри ядовитого газа.

Из мутных глубин на Дамира уставились десятки светящихся глаз.

Первыми из-под плотной ряски бесшумно вынырнули бледные, заостренные лица мавок – изящных речных дев с длинными мокрыми волосами и оскаленными игловидными зубами.

Следом показались болотники – грузные, бесформенные твари, вылепленные из черного ила и слежавшегося торфа. На их плоских безносых мордах зияли широкие щели ноздрей, жадно ловившие воздух, а вместо пальцев тянулись узловатые, покрытые синеватой плесенью корни. Сквозь трещины в кожистой броне сочилась зловонная слизь, а на плечах паразитировали ядовитые грибы и пучки жухлой осоки.

Вся эта голодная нечисть жадно принюхивалась, улавливая запах живой плоти. Однако приближаться к островку с шалашом они не решались.

На главном рубеже суши, посреди чахлых берез, бесшумно перемещались громадные тени волколаков. Звери несли стражу, глухо рыча на каждую тварь, посмевшую выставить морду из зловонной жижи.

Циновка у входа зашуршала. В шалаш скользнула высокая, гибкая фигура.

Перед ним предстала та самая девушка из его кошмарных повторяющихся по кругу видений. В руках она несла глиняную чашу с дымящимся отваром, от которого тянуло хвоей и горькими кореньями. На ней красовались одежды из грубо выделанной кожи и темной шерсти, перехваченные тонкими кожаными ремешками. Лицо незнакомки, лишенное румянца, напоминало серый речной камень, а копна растрепанных медно-рыжих волос падала на узкие плечи.

Она посмотрела на Дамира своими жуткими глазами, и ее клыки слегка обнажились в подобии улыбки.

– Очнулся, – голос лесного стрига прозвучал как шорох сухой осоки на ветру. – Хозяин Леса беспокоился, что ты никогда не проснешься.

– Где я? – Дамир попытался сесть, но тело отозвалось такой резкой болью, что он глухо застонал, падая обратно на шкуры. Запястья, иссеченные глубокими рваными рубцами от древесных пут, горели неостывающим огнем. Раны покрывали примочки из холодного влажного мха.

– Ты в самом сердце Черного Леса, – девушка поставила чашу на земляной пол и опустилась рядом на колени. – Меня зовут Гела. Я утащила тебя из рушащейся долины Двуликих через подземные лазы.

– Лазы? – Дамир шумно дышал, ощущая, как холодный пот застилает глаза.

– Корни вековых деревьев уходят глубоко под землю, – Гела протянула руку, ее пальцы с длинными когтями коснулись его лба, принося странное облегчение. – Двуликие возводят свои долины на поверхности, их магия слепа ко всему, что находится глубже. Дети Леса сотни лет использовали эти тайные тропы прямо под ногами иномирных захватчиков.

– Мира… – Дамир перехватил ее холодное запястье, игнорируя вспышку боли в собственных мышцах. Сила в его пальцах едва теплилась, но упрямство заставляло бороться. – Где Мирослава? Тиходолье… мне нужно вернуться туда. Она в опасности!

Гела покачала головой, и в ее белесых зрачках отразилась холодная жалость.

– Тиходолья больше нет, смертный. Хозяин Леса стер его с лица земли две седмицы назад. Двуликие нарушили древний уговор, когда привели в священные пределы ту, в чьих венах течет кровь Аскаров. Лес жестоко карает за предательство.

Дамир замер. Слова Гелы легли на грудь тяжелым камнем.

– Две… седмицы? – переспросил он, отказываясь верить. – Это ложь. Я только вчера…

– Твой разум спал, пока восстанавливалась плоть, – жестко ответила Гела, аккуратно, но непреклонно прижимая его плечи к ложу. Ее сила превосходила человеческую в несколько раз. – Ты потратил весь свой жизненный запас, чтобы разорвать оковы Двуликих. Твой гнев и яростное сопротивление дали клинку силу уничтожить сдерживающую магию, но цена оказалась непомерно высока. Если бы не забота Детей Леса и мои отвары, ты бы давно сгинул в тех лазах.

Дамир нахмурился. В его лихорадочно скачущих мыслях никак не укладывалось услышанное. Он не мог проспать так долго…

– Если твой хозяин не пощадил целую долину, почему ты вытащила меня? – хрипло спросил он, вглядываясь в жуткие зрачки стрига. – Для вас я такой же чужак, как и Двуликие. Обычный человек. Зачем лесному владыке заботиться обо мне?

Гела медленно опустила руки, и ее тонкие губы дрогнули в подобии усмешки:

– Хозяин Леса видит глубже, чем тебе кажется, смертный. Когда ты ударил по корням Ингрид, сталь в твоей руке запела... Ее услышали даже самые древние духи чащобы. Лесовик приказал найти тебя и вытащить из подземного лаза, чего бы это ни стоило. Ты должен дышать – такова его воля. И ты будешь жить, пока он не потребует тебя к себе.

Дамир молча переваривал ее слова, чувствуя, как от дикой смеси неверия и подступающей паники кружится голова. Древние духи, воля Лесовика, поющие клинки... Все прозвучавшее казалось чужой, безумной фантазией. Но сквозь этот плотный морок пробивалась лишь одна отчетливая, разрывавшая сердце мысль.

– Где Мира? – яростно повторил Дамир, до хруста сжимая кулаки.

– Ее унес железный дракон Рунвера, – неохотно ответила Гела, убирая со лба парня взмокшую прядь. – Если Дева все еще жива, ее держат в замке князя Вейрона.

Дамир рванулся вперед, не обращая внимания на треск в поврежденных ребрах.

– Пусти! Мне нужно идти! Я найду дорогу…

– Ты не сделаешь и трех шагов, глупец! – Гела легко удержала парня, ее когти прошлись по его шее, оставляя мелкие царапины. – За пределами трясины тебя ждет только смерть. Без магии Завеса растворит твои легкие за час.

– Но я ведь еще дышу, – сквозь зубы процедил он.

– Ты дышишь лишь потому, что связан кровными узами с Хозяином Леса, – тихо произнесла Гела. – Частица поглощенной сути Белозара оберегает тебя, не давая ядовитому воздуху выжечь твое нутро.

Дамир замер, его взгляд заметался по сырым стенам шалаша. В груди нарастало глухое сопротивление.

– Мой отец был человеком! – Его голос сорвался на хрип. – Обычным, смертным охотником. У него под вечер ныла сломанная когда-то ключица, он матерился и пил горький травяной чай у очага, глядя на огонь уставшими глазами. Он старел! Я видел его морщины. Как человек вообще может превратиться в бога чащобы? Это безумие. Богов не делают из плоти и костей.

Гела протяжно вздохнула, ее пальцы скользнули по камышовой подстилке, зарываясь в сухие стебли. В бездонных темных глазах отразился отсвет далеких, трагических лет.

– Смертные привыкли думать, будто боги – это сияющие исполины, рожденные из звездного света, – голос стрига зазвучал тише. – Но истинные духи этого мира проще и страшнее. Лесовик – древний гнев самой земли, ее память и боль. Он не имеет лица, у него нет разума в человеческом понимании. Он просто... есть. И он угасал веками. Слабел с каждым новым городом, который Аскары возводили на костях лесов, с каждым железным шипом, вбитым в живую плоть деревьев.

Она сделала паузу, прислушиваясь к доносившемуся сквозь туман глухому вою волколаков, а затем продолжила:

– Когда старый дух окончательно обессилел, он начал сходить с ума. Угасающий бог – это катастрофа. Лишившись разума, он превратился бы в слепую, пожирающую все на своем пути скверну. Духу требовался якорь. Несгибаемая, чистая человеческая воля, способная удержать распадающийся разум природы. Смертный стержень, который сможет направить эту колоссальную ярость в нужное русло.

– И он выбрал моего отца? – Дамир ощутил, как к горлу подкатил холодный ком. В памяти всплыл тот роковой день, когда Белозар ушел в лес и больше не вернулся. Тогда Дамир три дня плутал по буреломам, сбивая ноги в кровь, надеясь найти след… – Силой забрал его?

– Нет, – покачала головой стриг. – Дух не может взять волю силой – тогда она сломается и потеряет свою твердость. Белозар принял в себя Пульсирующее Сердце Леса сам. Таков был его выбор, Дамир. Смертная плоть твоего отца умерла, кости проросли корнями, но его разум, упрямство, любовь к тебе и ярость стали новым сознанием Лесовика. Твой отец принес себя в жертву, чтобы спасти этот лес. И чтобы спасти тебя, глупый мальчишка. Твоя жизнь – это его последнее человеческое желание, которое древняя магия обязана исполнять.

Дамир молчал. Слова Гелы падали на его израненную душу свинцовыми каплями. Отец не заплутал в чаще и не погиб от клыков и когтей лесных тварей... Он знал, на что шел и ради чего… и это было его осознанное решение.

– И что теперь? – Голос Дамира прозвучал глухо, лишенный прежней ярости, раздавленный открывшейся правдой. – Ждать здесь, пока он явится за мной?

– Ждать, когда он соберет лесную рать, – торжественно ответила Гела. – Скоро Черный Лес придет в движение. Мы сотрем с лица земли все Долины Двуликих, а затем обрушим всю нашу ярость на троны Аскаров. Ты – плоть и кровь Белозара, Дамир. Твое место рядом с ним в этой войне.

Парень упрямо тряхнул головой. Горечь открывшейся правды уступала место злой решимости, вспыхнувшей с новой силой.

– Мое место рядом с Мирой, – твердо произнес он, глядя стригу прямо в глаза. – Я не могу бездействовать, пока она в плену у рунверского князя.

– Великие силы умеют принимать простые обличья, чтобы сберечь то, что должно быть скрыто, – тихо ответила Гела, проигнорировав его слова. – Твой клинок – доказательство воли Богов Земли. Но сейчас ты слишком слаб, чтобы бороться за свою Миру. Пей отвар и восстанавливайся, а потом мы поговорим.