Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 8)

— Значит, отец уже знает? — сверлил её взглядом исподлобья Керн.

— Нет. Вас я навестила первым.

Арт равнодушно глотнул виски.

— Чем же я заслужил такую честь?

— Ну, скажем так, вы мне нравитесь больше и кажетесь более заинтересованным.

— Вот как, — он кивнул. — И, видимо, ваше желание навестить моего отца, будет зависеть от моей щедрости?

Теперь многозначительно кивнула она.

Керну была отвратительна эта противная баба. Он терпеть не мог людей, что торгуют чужими секретами и наживаются на чужом горе. Больше всего на свете он хотел просто выставить тётку за дверь, но ему была нужна чёртова запись, где бы она её ни взяла.

— Ну, что ж, — он оставил стакан. — Я дам за видео и всё остальное, что у вас есть...

Он достал из ящика стола ручку, зубами открыл колпачок и нацарапал на странице газеты со сканвордами сумму. Развернул к женщине.

— Вы принесёте записи, — пояснил он, — служба безопасности их проверит, вы подпишете бумаги, в которых обязуетесь удались все копии и предоставить нам оригиналы, а также никогда и нигде их больше не использовать, а потом получите деньги.

Она смотрела на него так, словно он держит её за дуру.

— Если вы сделаете это до завтра, сумма будет такой, — ответил на её взгляд Керн, показав на газету. — Если вернётесь послезавтра, получите на треть меньше. Если надумаете торговаться, получите половину. А если поедете к моему отцу — не получите ничего.

Она и бровью не повела.

— Если вы отправитесь к моему отцу или вдруг уже у него были, — гаденько улыбнулся Керн, — можете засунуть эту запись себе в задницу, потому что больше она ничего не стоит. Подумайте хорошенько над моим предложением. — Он показал подбородком: — Дверь там.

Тётка в нерешительности помедлила.

— Да, — словно совсем забыл, добавил Керн. — Если эта копия попала к вам, мягко скажем, незаконно. Я дам прямо сейчас, — он достал из ящика стола зажим с деньгами, стал отсчитывать купюры, но потом якобы передумал и все, сколько есть, положил на край столешницы.

Её глаза сверкнули. Не алчно, но жадненько. Видимо, платят в её редакции не очень. Что это лучше, чем ничего — сообразила она быстро.

Достала из сумки флэшку и файл с бумагами.

Обменяла их на купюры и зацокала к двери.

10

Керн набрал управляющего, едва тётка скрылась за дверью.

— Дмитрий Владимирович.

— Артур Андреевич. Простите, виноват.

— Всё в порядке. Пришлите кого-нибудь убрать стекло, — посмотрел Арт на осколки на полу.

— Понял. Сделаем, — ответил мужчина. — Столик в ресторане для вас уже накрыли. Или прикажете подать ужин в номер?

— Нет, спасибо, я спущусь, — ответил Керн и положил трубку.

В ресторане у него была встреча. Даже две. Одна с адвокатом, вторая — с дамой.

И обе подождут.

Он потёр лоб. Чёртова бессонница его достала. Позавчера он совсем не спал, хотя принял две таблетки снотворного — только башка от него гудела. Вчера всю ночь гадал сканворды, что тоже помогали скоротать время и выкинуть из башки всякую хрень, но забыться удалось только под утро. Сегодня, окончательно осатанев от головной боли и недосыпа, как крайнее средство, Керн заказал шалаву.

Он повесил на место картину.

Полистал обложки пластинок. Как дань ежедневному ритуалу: два глотка алкоголя, музыка, сканворд, выбрал испанскую гитару. Винил мягко зашипел в проигрывателе.

Арт поставил громкость на минимум — сегодня он не готов был слышать ничего громче шороха травы, треска камина или шелеста дождя, ну разве что громкие женские стоны, но это чуть позже.

На барной стойке лежали бумаги и флешка.

Запись разговора, что Арт неожиданно получил, не сильно меняла расклад сил, но в его войне с отцом в ход шло всё — и это будет нелишним. Он просмотрел оставленные юристкой бумаги. В них не было ничего ценного, но, как знать, порой исход дела решает какая-нибудь мелочь, которой не придали значения.

Полученные письма отправились в мусорную корзину нераспечатанными. С тех пор, как уволил Аллу он их не читал — это была её обязанность.

Арт налил себе ещё на два пальца виски, когда зазвонил телефон.

— Ты забрал мои вещи? — спросил он у Начальника всего.

Следить за его вещами, расписанием, графиком встреч, звонками, перепиской и прочими делами тоже входило в работу личного ассистента, которого у Керна теперь не было.

А за неимением кухарки ебут дворника, сказал бы дед. То есть часть работы пришлось взвалить на Начальника всего.

Начальником всего он называл Тимофея. Сергея Тимофеева, правую руку, импресарио, телохранителя, исповедника, душеприказчика и, чёрт знает, кем ещё он был для Артура Керна. Лучше всего Тимофееву подошло бы «друг», но странно звать другом человека, которому платишь зарплату и отдаёшь распоряжения. Хотя человек, который заботится о твоём бренном теле и бережёт твои тайны лучше своих — порой важнее друга.

Керн имел не самый крупный, но хлопотный бизнес, семью, с которой и врагов не надо, конкурентов, завистников, тяжёлый характер самоуверенного мудака, профессионально занимался корридой, а к ней прилагались защитники животных, которые портили не только кровь, имел гнусную привычку использовать женщин — ему без Начальника всего было никак.

— Конечно, Артур… Андреевич, — ответил тот.

Отчество Керну Тимофей добавлял по своему усмотрению, чаще как показное расшаркивание, когда приходилось выполнять мелкую лакейскую работёнку: принеси, унеси, доставь, забери.

— Забрал. Уделали твои вещи на этой фотосессии, как бог черепаху. В химчистке.

— На встрече с адвокатом будешь? — спросил Керн.

— Я уже здесь, — ответил Тимофеев.

— И как он тебе? — открыл дверь гардеробной Керн.

— Как адвокат, — усмехнулся Начальник всего. — У истуканов с острова Пасхи лица повыразительнее будут, чем у этих, мать их, адвокатов. Но если тебе это о чём-нибудь скажет, он заказал сибас в сливочном соусе.

Спрашивать, пришла ли дама, Керн не стал. Во-первых, рано, во-вторых, по херу. Адвокат интересовал его больше. А дама стоила столько, что должна быть профи: в глаза не бросаться, внимание не привлекать и сосать аки богинюшка, иначе зачем она вообще нужна.

— Слушай, хотел спросить, — неожиданно вспомнил Арт, — случайно, не видел у редакции девчонку? — Керн поставил телефон на громкую связь, пока натягивал свежий костюм.

11

В девчонке вроде и не было ничего выдающегося (разве что сиськи, а Керн не был падок на женскую грудь), да он её толком и не рассмотрел, но почему-то не выходила она из головы.

Как весенний ветерок, что ласкает кожу, как лёгкий мотивчик, что напеваешь потом весь день, как сладкий сон, с которым не хочется расставаться, так и она осталась в нём ощущением — приятным, тёплым, лёгким, ненавязчивым, но при этом щекочущим, манящим, дразнящим, волнующим.

Исключительно притягательным.

Чем-то неразгаданным, и оттого томящим. Неоконченным, и оттого желанным.

— Какую девчонку?

Тимофея и видеть не надо было, чтобы понять, как он недобро скривился.

«Какую на хрен девчонку? — прозвучало это примерно так. — Сука, Керн, какую опять блядь нахуй девчонку?»

— Обычную. В пуховике, шапке, уггах, — косил под дурочка Керн.

— Высокую, стройную, брюнетку? — усмехнулся тот. — Не, не видел.