Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 7)

— Я сделаю аборт, если он тебе не нужен! — выкрикнула Алла.

Швейцар уже открыл дверь. Керн обернулся.

— Ты могла бы сделать аборт два месяца назад, когда я тебя уволил, но ты такая хорошая мать, что, видимо, решила ребёнка тупо заморозить. — Он кивнул швейцару и вошёл в вестибюль.

— Отвези эту замёрзшую дуру, куда скажет, — на ходу позвонил он водителю.

Поздоровался с управляющим отелем, забрал почту. Оторвал последний лист газеты со сканвордами, скомкал и бросил в мусор.

Поднялся к себе в пентхаус.

И лишь затем хлопнул дверью с такой силой, что со стены прихожей упала картина.

— Чёртова сука!

Керн швырнул пальто на диван в гостиной.

Она ведь на это и рассчитывала — вывести его из себя.

Заставить думать, сомневаться, мучиться.

Заставить страдать.

Задеть. Попасть. И целилась в самое больное.

«Я сделаю аборт, если он тебе не нужен» — это ведь не просто угроза, это способ взвалить на него ответственность за убийство ребёнка, заставить сделать выбор.

Он налил себе виски.

Одним глотком выпил. Швырнул бокал в стену и пошёл в душ.

9

Пришлось трижды намыливаться, чтобы смыть чёртов грим.

Керн придирчиво осматривал себя в зеркало (ему всё ещё мерещилась грёбаная бронзовая краска для тела), когда в дверь позвонили.

— Блядь, в этом мире для кого-то ещё имеют значения слова «личное пространство», «частная собственность», «не беспокоить»? — выругался Керн, услышав второй настойчивый звонок.

Жизнь в пентхаусе на закрытом этаже не подразумевала, что кто угодно может просто подняться и позвонить в дверь. И кто бы это ни был, Арт никого не хотел видеть.

Не обременяя себя полотенцем, он вышел из ванной. Оставляя мокрые следы, прошагал до прихожей. И распахнул дверь.

— Ох! — выдохнула какая-то баба.

Позади неё маячил смущённый управляющий.

— Простите, Артур Андреевич, я подумал, это важно, — ответил тот на его немой вопрос.

— Может, уже изволите изложить в чём дело, раз уж вы всё равно здесь, — уставился Арт на бабу.

— Вы голый, — сказала та, ошалело таращась на его член.

— Вы очень наблюдательны, — ответил Керн. — И зря тратите моё время. Вы кто?

— Я юрист редакции журнала «Город».

— А я жилец из номера, — он демонстративно посмотрел на дверь. — Ноль, ноль. Мы квиты.

— У меня есть важная информация про вашего отца. И я надеюсь, вы отнесётесь к моим словам серьёзно.

— Возможно, я бы отнёсся к вашим словам серьёзнее, если бы вы сказали это, глядя мне в глаза. Они здесь, — показал он пальцем вверх.

Она буквально заставила себя поднять голову.

Керн дождался, когда баба наконец это сделает.

— И?

— Информация касается вашего отца.

— Ясно.

— Артур Андреевич! — рискуя остаться без пальцев, схватилась тётка за дверь, что почти захлопнулась у неё перед носом. — Очень важная секретная информация.

— Меня не интересует… — не успел договорить Керн.

Она включила запись.

Сквозь шум помех Арт услышал взволнованный голос отца:

«…Я виноват. Это я… я их убил… Я…»

Запись оборвалась. Баба её выключила.

— Зайдите, — Керн распахнул дверь.

Она осторожно обогнула упавшую картину, с удивлением переступила через осколок бокала, обошла мокрые следы на полу и прошла вглубь квартиры.

Керн оставил непрошенную гостью ненадолго одну и вернулся в халате.

Баба озиралась в большой комнате, совмещающей кухню, столовую и гостиную, словно вышла из дикого леса к людям и первый раз видела стены и окна.

— Виски будете? — Арт открыл морозилку.

— Нет, спасибо, я не пью.

Да насрать, это была типа вежливость.

Он достал из морозилки ледяной бокал. Плеснул в него на два пальца «воды жизни» — бурды, что ни хрена не ценил, будь она хоть односолодовой, хоть купажированной, хоть звалась бурбон.

Для него это был просто алкоголь.

Просто приём, механизм, вариант.

Способ отправить сообщение, о котором он потом будет жалеть. Метод быстро снять стресс. Средство. Как секс — средство от бессонницы, которая доставала Керна похлеще всей его ебанутой семейки: отца, брата и бывшей жены.

— Где вы это взяли? — он кивнул на телефон у бабы в руках, сделав глоток.

— А это важно? — кривенько усмехнулась мерзкая баба.

Вся такая мелкая, противненькая, с острым носиком, злобненько поджатыми губками, важненькая, высокомерненькая и скользкая, как ядовитая многоножка.

— Конечно. Вы ведь хотите денег, а я не плачу за фейки и прочую херню, — ответил Керн.

— Запись подлинная. Сделана с телефона очевидца. Доказать это нетрудно. Попала ко мне случайно. По роду работы мне приходится отсматривать много разного материала. Этот был никак не связан с вами, но, увидев вас в редакции, я подумала, запись вам пригодится. Можете просмотреть полностью, — женщина протянула телефон.

Керн включил видео. Фрагмент был короткий, меньше минуты, но Арт весь покрылся ледяным потом — для отца, человека, которого Артур ненавидел всей душой, с которым судился не первый год — это был практически приговор.

— Это всё, что у вас есть? — он равнодушно вернул телефон, сделав вид, что не впечатлён.

— Ещё у меня есть кое-какие бумаги. Они не так ценны, это скорее дилетантское расследование, чем серьёзные улики, но, думаю, они вас тоже заинтересуют. Или не вас, — многозначительно улыбнулась тётка.