Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 74)

— Думай что хочешь, — прохрипела я.

Говорить с ним не было сил.

Когда он стоит так близко, что я ощущаю тепло его тела, меня с трудом держат ноги.

— Рад, что ты жива. Без тебя я… мне… в общем, это создало бы некоторые сложности.

О, я, видимо, должна быть тронута.

— У меня есть предложение, — сказал он и нежно боднул меня в шею. Вдохнул мой запах. Шумно. С удовольствием. С наслаждением. — Надеюсь, оно тебе понравится. Надеюсь, оно понравится нам обоим.

Моё дыхание сбилось.

Чёрт! Когда бог раздавал разум, я, видимо, стояла в очереди за волосами на ногах.

Я ведь точно знала, что ничем хорошим это не закончится, но я и раньше не умела противостоять Артуру Керну. А сейчас, когда его рука, заскользила вниз по бедру к краю больничной сорочки, под которой ничего нет, а его пах, горячий, твёрдый и пульсирующий, упёрся в мою задницу, и подавно.

— Какое предложение? — прижав руку к горлу, спросила я.

— Считай, деловое. Мне не нужна принцесса, которую нужно спасать, — ответил он. — Мне нужна королева, что будет воевать на моей стороне.

Он закрыл мой рот рукой.

— Т-с-с! Всё обсудим потом. Береги связки, — сказал он, целуя меня в плечо, в шею, в ухо, в уголок губ. Как всегда целовал перед тем, как трахнуть.

Как всегда делал, легко сокрушая любое моё сопротивление.

— Возьмись за подоконник, — шепнул он.

— Что? — спросила я беззвучно.

— Крепче, — приказал он.

Я услышала, как на его брюках расстегнулась молния. Я обожала этот звук. Я слышала его много раз. И каждый раз реагировала одинаково — неистовым, неудержимым желанием.

Всепоглощающим, жгучим желанием ощутить его чёртов член внутри себя. Сейчас!

— Ненавижу тебя, Керн! — произнесла я одними губами.

— Я знаю, — ответил он.

Ненавижу!

Я со всей силы схватилась за подоконник.

И выгнулась ему навстречу...

106

Я ткнулась лбом в холодное стекло.

По телу истомой прокатывались последние отголоски оргазма.

Не знаю, по кому я буду скучать больше: по тебе или твоему члену, Керн, но это был последний раз. Клянусь, последний.

Керн застегнул брюки.

Ноги всё ещё были ватными, перед глазами плыло, но всё же я его почувствовала — запах, который трудно спутать с другим, но который обожала — запах аэропорта.

— Ты… — я развернулась.

Он держал в руках влажную салфетку.

— Только что с самолёта? — зажала я пальцами канюлю в горле.

— Из той дыры, где я был, не так легко выбраться, — его голос потеплел.

Я усмехнулась. Примитивное ты создание! Голодный — злой, сытый — добрый. Накрутит себя и сатанеет, услышит, что хотел услышать — и как ангел. А уж после секса — лепи из него любые поделки, как из пластилина: хоть куличики, хоть пророка Моисея.

Он вытер лицо, выбросил салфетку.

— Так что за предложение? — я, конечно, тоже слегка размякла, трудно быть свирепой, когда едва стоишь на ногах, но в отличие от Керна гнев на милость не сменила.

Не сводя с меня глаз, он залез во внутренний карман пиджака.

— Это не похоже на деловое предложение, — опустила я глаза на протянутую ладонь.

На ней лежало кольцо.

— Столько нервов на тебя потрачено, обидно будет, если не поженимся, — усмехнулся он. — Я не прошу тебя стать моей женой, Ника Астахова, я прошу принять его как статус, как должность, как… — он пожал плечами, — не знаю, гарантию.

Я покачала головой. Гарантию чего? Что в случае поломки или ненадлежащей работы я могу вернуть Артура Керна обратно туда, откуда взяла? Или это гарантия, что он больше не сбежит?

Да, на предложение руки и сердца это не тянуло, но… они и правда оставили его инвалидом.

Они все: отец, мать, жена, брат. Он прикрывается строгим костюмом, кодексом матадора, холодом, цинизмом, неприступностью, даже честностью — чем угодно, лишь бы никому больше не открывать своё израненное сердце.

Но, боюсь, оно настолько искалечено, что его уже не излечить.

И всей любви мира не хватит, чтобы затянулись эти раны.

И мне бы принять его таким, как он есть, но справлюсь ли я? Смогу ли падать и разбиваться каждый раз, когда живительное тепло он снова сменит на ледяной холод, участие — на равнодушие, доверие на ревность? Когда очередной раз просто возьмёт и улетит без меня, даже не предупредив, или закроется в своей раковине, как моллюск, и окаменеет.

— Долго думал? — произнесла я беззвучно.

— Да, — невинно пожал плечами Керн.

Наверное, он должен был добавить: и не придумал ничего умнее, чтобы попросить прощения, уговорить тебя быть со мной и при этом не изменить себе.

Но я поняла и так. Кто, если не я? Кто тебя поймёт? Кто будет любить таким?

Кольцо так и лежало на его ладони, когда вошёл врач.

Мне наконец-то должны были зашить горло. Керна попросили выйти и спасли меня от немедленного ответа.

— Подумай, — Арт вложил кольцо в мою руку и вышел.

Да, у меня было время подумать.

У меня не было над чем.

107

— Нет, Арт, — сказала я, когда мне разрешили говорить, даже отпустили домой.

— Прости, но нет, — я вернула ему кольцо.

— Почему? — стоял он с непроницаемым лицом, не позволив выплеснуться ни одной эмоции наружу, как бы он ни был расстроен, разочарован и даже, наверное, уязвлён.

— Потому что в моей системе ценностей это неприемлемо.

— Не хочешь замуж?