Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 72)

— А с тобой можно говорить только о Керне?

Оглянувшись, я выбирала между чайником и холодильником, забитом напитками, но в итоге выбрала початую бутылку тёплой воды на столе.

— Ну, мне казалось, я тебя интересовал исключительно как источник информации о нём.

Я оценила, как Тимофеев сглотнул, и протянула ему вторую непочатую бутылку.

Очень удобно всё же жить в отеле: воду приносят, постельное бельё меняют, в номере каждый день убираются.

— Ты ошибаешься. Этот интерес был взаимовыгодным, но это не значит, что я не вижу в тебе человека, или мы не можем быть друзьями. Так у тебя есть девушка? Ты с кем-то уже начал встречаться после Аллы?

Он сделал большой, долгий глоток, прежде чем ответить.

И ответ этот был каким-то ожидаемым, что ли.

— Нет, — сказал он всего одно слово.

Пока он пил, я проработала все возможные варианты развития событий, то есть как он ответит после того, как я спрошу.

Честно говоря, вариантов было немного. Всего два. Да или нет.

— Познакомить тебя с подругой? — спросила я.

Он склонил голову набок.

Обычно так делают, когда разговаривают с детьми. С милым, неразумным ребёнком, которого и обижать не хочется, потому что он искренне желает тебе добра, но и предложение его детское, наивное и нежизнеспособное, принять невозможно.

— Спасибо, я как-нибудь сам, — улыбнулся он только глазами.

Ну, что ж, это был первый вариант. Почему-то так и думала, что он откажется.

И втайне, то есть мысленно, с облегчением выдохнула — сваха из меня была та ещё, я и сама не верила во все эти знакомства с друзьями, хотя иногда, может, из них и выходит что-то сто́ящее.

— Даже не сомневаюсь, — ответила я. — Ну, всё, что смогла.

Сергей улыбнулся, теперь уже по-настоящему.

— Ладно, пойду я. Если что нужно, звони.

— Обязательно. Ты тоже.

Он кивнул и уже собирался уйти, но я его остановила.

— Я знаю, это должен был сказать Керн, но он этого никогда не сделает, хоть и чувствует, поэтому скажу я. Спасибо, Сергей! За верную службу, отличную работу, профессионализм. Спасибо, что был ему настоящим другом, преданным соратником, порой громоотводом, порой надёжным плечом, на которое можно опереться. Спасибо, что был рядом и в самые худшие и в самые лучшие моменты его жизни все эти долгие пять лет. Спасибо, что защищал его, как мог, порой от себя самого. Спасибо!

Я раскинула руки, чтобы его обнять.

И он позволил.

— Береги его, дурака! — сказал он мне обнимая. Сглотнул ком в горле.

— Постараюсь, — вздохнула я.

По закону жанра в этот момент, конечно, должен был войти Керн.

И он, конечно, вошёл.

104

Тимофеев опустил руки. Я сделала шаг назад.

Керн смерил нас обоих взглядом и окатил ледяным безразличием.

— Я зашёл сказать, не планируй ничего завтра на обеденное время, — сказал он и повернул к двери.

Было странное чувство, что он собирался сказать совсем не это и сделать тоже совсем другое, но резко изменил свои планы.

— Арт! — окликнула я. — Артур!

Но он даже не повернулся и, конечно, не остановился.

— Ну, и что теперь делать? — всплеснула я руками.

— Ничего, — равнодушно ответил Сергей. — Он влюблён. Он ревнует. Но пока сам не разберётся, что это глупо и беспричинно, ты ни в чём его не убедишь.

И я вроде бы и не собиралась. Ни бегать за ним. Ни вести себя как глупая курица. Но, видимо, у каждой влюблённой бабы есть какие-то базовые заводские настройки, к которым она возвращается, когда отключаются мозги.

Мои, к счастью, не отключились.

За Керном я не побежала.

И на следующий день решила вести себя как обычно. Даже холоднее, чем обычно.

Влюблён, говоришь? Ну... твои проблемы. Я не собираюсь облегчать тебе задачу. Я собираюсь её утяжелять, — думала я, когда в дверь постучали.

— Куда подойти? — прочитала я записку и подняла глаза на работника отеля.

— Вот в этот номер, — ответил он, показав на указанные в записке цифры. — Минут через пятнадцать.

— Странно, — закрыла я за ним дверь.

Я даже не спросила, кто попросил меня подойти и передал записку.

То есть я даже не сомневалась, что это Керн. Но зачем?

Посмотрела на открытый чемодан. Вроде сегодня вечером мы должны лететь в Испанию, но до вечера ещё, конечно, полно времени. И вроде он зол, чтобы устраивать мне приятные сюрпризы.

Мне бы хоть понять в чём идти? Выйдет неловко, если там накрыт стол, а я в кожаном наборе а-ля БДСМ. С плёткой для порки, а там свечи, лепестки роз. Или, наоборот, я в летящем шифоне, а там чан для жарки грешниц во фритюре.

В общем, я натянула платье из тех, что и в пир, и в мир, и на похороны, то самое, маленькое чёрное. Каблуки повыше: длинные голые ноги — безотказное средство для лечения мужской уязвлённости.

Ну и пошла, чего тянуть.

Стучать не стала. Позвали — значит, ждут. Тем более, дверь была приоткрыта.

Я её толкнула… и оказалась в самом страшном своём кошмаре.

То есть сначала я не сразу и поняла, что это кошмар, что я ошиблась номером и что вообще происходит.

Большая комната была полна людей. Её явно готовили к какому-то празднику: ставили вазы с цветами, вешали растяжки, украшали.

Неладное я почувствовала, когда у меня запершило в горле. Потом я чихнула.

Потом повернулась и увидела у двери на балкон огромную арку из воздушных шаров.

— Скажите, а… — поймала я одного из служащих отеля, но даже не успела спросить тот ли это номер.

— Простите, — заставил он меня посторониться, буквально оттеснил к арке, чтобы мы не мешали — в дверь что-то вносили.

И я оказалась в ловушке. Справа, слева, сзади, над головой у меня были воздушные шары, а дверь была заблокирована инсталляцией, сделанной всё из того же враждебного моему организму латекса, обсыпанного тальком.

Мне стало резко не хватать воздуха. И сначала я подумала, это от страха, но потом схватилась за шею и поняла, что она опухает.

Кричать я уже не могла, говорить тоже. Баллончик с лекарством остался в чемодане. Я могла только хрипеть, но на это, конечно, в общей суматохе никто не обращал внимания, а ещё махать руками, пытаясь вырваться из облака шаров.