Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 69)

Ему вдруг стало ясно, как божий день — они его предали.

Они все его предали.

Все.

Отец, мать, Жанна, Никита — все.

Это не отец, это Кит трахал его жену.

Мать всё знала и скрывала. С отцом они явно договорились. Жанне заплатили, чтобы она соврала и оставила ребёнка. И мать потому души не чает в малышке, что это её родная внучка — дочь Никиты.

Знает ли Кит?

Ну... он не мог не знать, с кем спит. Но вряд ли понимает, что София — его дочь. Скорее думает, она дочь Жанны, которая изменяла мужу не только с ним.

Такую версию наверняка выдали родители Никите и он, конечно, поверил.

Но, сука, он трахал мою жену и при этом честно смотрел мне в глаза!

Чёртов мэр был прав. И его слова теперь тоже были Керну понятны. Кит давно потерял разницу, где добро и где зло. Его избаловали. С ним носились как с писаной торбой — и испортили своим потворством.

Отец защитил его от Арта — взяв вину Никиты на себя. И наверное, в его глазах — это искупление. Он отмаливал грехи за свою жестокость в детстве. По сути, стал для старшего сына врагом номер один, зато вернул себе младшего.

Возможно, отец не ожидал, что Арт начнёт войну. Не думал, что поставит цель — лишить его всего. Всего, что ему важно и дорого. Что Арт будет с ним судиться и отберёт всё, что сможет.

Эти тяжбы измотали отца и морально, и физически. Он устал. Поэтому получив очередную повестку на очередной суд и отправил Керну письмо с тестом.

Рано или поздно так это и должно было закончиться.

Рано или поздно Арт должен был узнать правду.

Ника встала и крепко-крепко его обняла.

Женщина, которой ничего не нужно объяснять — какая же это редкость.

— Что будешь делать? — спросила она.

— Не знаю, — зарылся в её волосы Арт. — Но знаю, чего я не буду делать, — добавил он.

Она подняла лицо, чтобы на него посмотреть, но Арт не ответил.

Зачем ей знать, каким беспощадным он может быть.

Зачем ей видеть его таким.

99

— Хочешь выпить? — спросила Ника.

— Нет, — коротко и однозначно ответил Арт.

Он был сейчас не в настроении ни для выпивки, ни для секса.

Он натянул брюки и застёгивал рубашку. Можно было, конечно, надеть что-нибудь и подемократичнее: джинсы, пуловер, но ни в чём он не чувствовал себя надёжнее, чем в костюме и белоснежной рубашке. Взял ключи от машины.

— Мне поехать с тобой? — очередной раз предложила она.

— Нет, отдыхай. Ты понадобишься мне завтра, — ответил Арт. — И когда мой отец спросит, а он непременно спросит, скажи ему «нет».

— А о чём он спросит?

— Да о чём бы ни спросил, — усмехнулся Арт. — Ответ тот же.

Они вместе доехали на лифте до её этажа.

Ника вышла. Арт поехал дальше, но потом остановил лифт, поднялся обратно в пентхаус, снял со стены картину и уже с ней спустился в гараж.

У машины стоял Тимофеев.

— Ну ты же не думаешь, что я позволю тебе сесть за руль, — протянул он руку.

— Я не пил.

— Это неважно.

— Ладно, чёрт с тобой, — Арт перехватил картину, подперев ногой, и бросил Начальнику всего ключи.

Мог бы, конечно, удивиться его проницательности и вездесущности, но точно знал, откуда Тимофеев узнал, куда направляется Керн — ему позвонила Ника.

— Куда мы это везём? — спросил Сергей, мотнув головой в сторону картины.

Больше всего на свете Керн хотел стереть её с лица земли — изрезать на мелкие клочки, истоптать, сжечь, но чёртова привычка думать головой, какие бы чувства его ни переполняли, не позволила.

— Арендуем какой-нибудь склад, ангар или гараж.

— Ок, — кивнул Начальник всего и вывернул руль, выруливая со стоянки.

Керн, конечно, знал, что такие услуги наверняка предоставляются — где-то наверняка есть такое место, что-то вроде камеры хранения, где за неимением балкона, подвала или гаража, люди хранят пустые банки, старые лыжи, велосипеды и прочий хлам.

Он и не представлял, насколько такие услуги популярны.

Они объехали полгорода и только в третьем по счёту месте нашли свободные места.

Оставили картину в пустом и не самом чистом контейнере.

Керн запер кодовый замок, не сообщив Сергею комбинацию, да тот и не спросил бы, даже демонстративно отвернулся. Хотел закурить, но увидел табличку с красноречиво перечёркнутой сигаретой и передумал: мало ли что люди здесь хранят.

— Теперь куда? — спросил он у Керна на выходе.

— А вот теперь можно и напиться, — ответил тот.

— Как скажешь, — покорно согласился Тимофеев.

Он же выбрал бар.

Что это плохая идея, Керн понял после третьего шота.

Он не пьянел, скорее сатанел, а алкоголь стирал рамки «нельзя», подбрасывая самые отчаянные, безумные и отвратительные идеи.

К счастью, Керну удавалось держать их только в голове, но не все.

— Ты знал? — спросил он у Тимофеева.

— О чём? — спросил тот, помешивая соломинкой лёд в стакане с водой.

— Что это был Кит, а не отец?

— А это был Кит? — взлетели по лбу его брови.

И вопрос был красноречивее ответа.

100