Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 40)

— Но вы с ним справились? — засмеялся Плантатор.

Я развела руками.

— Не уверена, что он прочитал ваше письмо, не уверена, что не выкинул, но конверт я вручила лично в руки, — отчиталась я.

— Он точно его не прочитал, иначе я бы уже знал, — ответил Можайский. — Но и точно не выкинул.

Я бы не была настолько уверена. Но, наверняка, он знал своего сына куда лучше, чем я.

И ответа от меня не ждал.

— Ну что ж, раз справились с этим, тогда, думаю, справитесь и со следующим заданием.

Очень на это надеюсь, — опрометчиво подумала я.

— Надеюсь, конверт не придётся забирать обратно? — даже позволила я себе пошутить.

Плантатор снова засмеялся.

Ну, хоть с чувством юмора у него всё в порядке — и на том спасибо, — ещё опрометчивей решила я.

И тут же об этом пожалела.

— Я хочу, чтобы вы устроились к моему сыну на работу, — сказал он, не переставая улыбаться.

Стул подо мной немного дрогнул, баллов на пять по шкале Рихтера.

— К Артуру Керну, — уточнил он.

— А ему требуются работники? — удивилась я и даже как-то расстроилась. Пахать в отеле Керна уборщицей или подавать ему к ужину в ресторане чистые салфетки мне совсем не улыбалось. — Но я же работаю на вас.

— Вы и будете работать на меня, Вероника Владимировна. Это ваше новое поручение: устроиться личной помощницей Арта и сообщать мне всё, что я захочу знать.

— Личной помощницей?! — не удержалась я.

Из груди вырвался безнадёжный вздох.

Блядь! И перспектива пылесосить лестницы в «Авалоне» уже показалось не такой и плохой.

Но не такой и хорошей. У меня были предложения и получше.

Можно, я лучше задницу вам подтирать буду? Ну пожалуйста, Андрей Ростиславович!

Въездные ворота открывать, закрывать. Периметр участка охранять с ружьишком на плече. Трубу каминную чистить. Дорожки в саду мыть. Ещё туи могу пересадить. Да чего там туи — ёлки.

Только не отправляйте меня к Керну. По-жа-луй-ста!

— Он же меня не возьмёт, — сглотнула я, глядя на Можайского умоляюще. — И всё поймёт, когда прочитает письмо.

— Уверен, он и так догадался, что вы работаете на меня, — усмехнулся Плантатор.

— Тогда зачем?.. — искренне не понимала я. — Даже если он меня возьмёт, ничего полезного для вас я не узнаю.

— Вы разве мой доктор, чтобы знать, что мне полезно, а что нет? — прищурился он.

Можно подумать, вы выполняете предписания своего доктора, — рвалось на язык.

И мне бы благоразумно промолчать, кивнуть, ответить «Слушаю и повинуюсь», но где я и где благоразумие.

— И в чём должна заключаться моя работа? — ненавидела я сейчас Можайского сильнее, чем когда-либо прежде.

— Мы поговорим об этом, когда он вас возьмёт. Проявите изобретательность, Вероника Владимировна. Даже если лично для вас Арту придётся придумать новую должность, он должен вас взять, — оценил меня Можайский взглядом.

Оценил так, словно предполагал не какую-то, а конкретную должность. Что-то вроде дворовой девки, постельной игрушки и как там ещё называют девушку для утех: эскорт, блядь, хостес?

А он мне только-только начал нравиться. Я даже наивно подумала, может, не совсем он и говно-человек. Не совсем пропащий. Но, похоже, опять ошиблась.

— Ну и я, конечно, не останусь в долгу. Валера! — не сильно напряг Плантатор связки, чтобы позвать своего холопа, но тот услышал.

Дверь бесшумно открылась. Потом так же бесшумно закрылась.

Можайский махнул рукой в моём направлении.

Валера без слов достал из кармана и протянул мне сложенные пополам купюры.

— Это оплата за поручение, что вы уже выполнили, — пояснил Можайский.

Из другого кармана Валера достал пачку, сильно превышающую по толщине предыдущую.

— А это аванс за ту работу, что вам предстоит выполнить.

И мне бы отказаться. Забрать только деньги за сделанное и уйти, но…

54

У меня в телефоне висело последнее китайское предупреждение об отключении света, газа, воды и всего, что ещё можно отключить в квартире родителей, и, кроме меня, эти счета никто не оплатит.

Я ещё не нашла ничего сто́ящего, что может помочь мне с доказательной базой в моём расследовании в архивах Можайского. И я…

Блядь! Да мне просто некуда идти, негде жить, а без работы ещё и не на что.

Мыть полы в супермаркете я и так могу устроиться в любой момент, но на ту зарплату квартиру не снять, значит, работы надо две, но тогда книгу не написать, родителям не помочь, да и не жизнь это — выживание.

— А если он меня не возьмёт? — держала я двумя пальцами купюры, которые ещё предстоит отработать, и не факт, что они станут моими.

— Можете оставить аванс себе, — ответил Можайский. — Уволить я вас за это тоже не уволю. Архив сам себя не разберёт. Кому-то и этим надо заниматься, — как бы давал он мне понять, что я в принципе ничего не теряю.

Но я не торопилась радоваться.

— А если возьмёт?

— Получите сумму, в пять раз превышающую эту.

— В какой срок я должна уложиться? — бросила я купюры в сумку не глядя. — Сколько у меня времени?

— И хотелось бы сказать: сколько потребуется, — ответил Можайский, — но поторопитесь, Вероника Владимировна. — Я даю вам неделю. С первого дня следующей недели сумма вашего гонорара будет уменьшаться на десять процентов каждый день. Если за исходную мы возьмём ту, что вы сейчас получили, то…

— Через десять дней получать мне будет нечего, — встала я.

— Или вам заплатим и я, и господин Керн, — усмехнулся Плантатор.

— Ясно. Разрешите идти?

— Я позволю себе напомнить, что вы по-прежнему не имеете права сообщать кому бы то ни было ничего из того, о чём мы с вами говорим. Ни подтверждать, ни опровергать чужие предположения… — И я уже согласно кивнула, когда он неожиданно добавил: — Но с моим сыном можете быть честны. Предельно честны, Вероника Владимировна, — подчеркнул Можайский. — Он не прощает ложь, а я не хочу, чтобы вы пострадали.

Даже так? — удивлял меня Плантатор всё больше, причём то в одну, то в другую сторону.

— Спасибо, — кивнула я. Слушаюсь, сука, и повинуюсь.

Всё это было похоже на какую-то дурацкую игру, в которую мной играли как пешкой, и постоянно приходилось себе напоминать, ради чего я в неё ввязалась.

Но я пошлю их всех к херам в тот же день, когда найду, что ищу, — решила я. Но до тех пор, пока существует хотя бы иллюзия, что я могу выйти из этой игры в любой момент, буду играть.