Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 39)

И тут одно из двух: либо был латентным мазохистом, либо Мия права, и он ещё на что-то надеялся. Впрочем, одно другому не мешает. И я ждала, что рано или поздно, он пригласит меня на встречу.

« Не злая, а справедливая » — ответила я.

И посмотрела на Эда.

— Популярна где? В каком смысле, популярна?

— Уже второй мужик с момента увольнения разыскивает тебя в редакции, — забрал у меня журнал Эдик и стал листать с таким видом, словно ничего интереснее в своей жизни не читал.

— Я так и буду вытягивать из тебя по слову?

Засранец набивал цену, значит, это что-то любопытное и меня точно заинтересует.

— Ну, последним тебя разыскивал Керн, — как раз открыл он страницу с его интервью и фотосессией.

— Керн? Меня? — подняла я бровь, прицелившись в Карму, словно умела убивать взглядом.

— Нет, блядь, меня, — отложил он журнал. — Ты же у нас Вероника Астахова.

Хитрый блеск в его глазах мог означать только одно: он всё знает. И я даже знала, кто ему рассказал. Придушу болтливую сучку!

— И чего хотел Керн? — спросила я с напускным равнодушием.

— Ну, не знаю, может, трахнуть тебя. Может, замуж позвать, — усмехнулся Карма. — Вид у него был очень озабоченный.

Узнал, значит. Прозрел, господин Керн, — догадалась я. Не сразу, но всё же вспомнил девчонку в шапке набекрень в холле редакции и разволновался — не из тех ли я борзописок, что любят трясти чужим грязным бельём.

— Ну ты его, я надеюсь, успокоил? — улыбнулась я. — Сказал, что меня интересуют, вернее, интересовали, исключительно групповые изнасилования да чудики, которые суют свои письки куда не следует? Если он таким не балуется, ему бояться нечего.

52

— Я бы, может, и успокоил, — поскрёб Эд заросшую седой щетиной дряблую щёку, — но он разговаривал не со мной, с Главнюком. И устроил изрядный переполох в курятнике. Ну ладно, показывай, что ты там принесла, — развалился он на диванчике.

— А бухгалтерия-то чего переполошилась? — удивилась я: курятником в редакции называли только одно место. Полезла в телефон.

— Мне-то почём знать, — Карманный, как всегда, делал вид, что он старый больной алкаш, не знающий слов любви, и ему всё по хрену. — Я так, мимо проходил. Смотрю, кассирка мечется, юристка красными пятнами. С их хроническим недотрахом, они, может, на каждого мужика так реагируют.

— Или спиздили положенный ему гонорар. Он же поди, и не догадывается, что редакция должна ему денег, — приняла я к сведению: что-то связанное с Керном в бухгалтерии нечисто. Но я не забыла: Керн был вторым. — А первый кто? — развернула я к Карме экран со сканом статьи.

— Первый приходил давно. Сразу, как тебя уволили, — достал Карма из кармана очки. Нацепил на нос. Прищурился, зажав телефон в вытянутой руке. — Это что? — спросил он.

— Полномасштабное исследование по сетчатым перекрытиям.

— Ты же не думаешь, что я всё это буду читать, — пролистал он копии статьи, напечатанной мелким шрифтом и написанной сухим языком научного текста.

— Я маркером для тебя выделила о неустойчивости железобетонных конструкций в условиях вибрационной нагрузки, — ответила я. — Ты на дату статьи посмотри.

Он раздвинул пальцами изображение.

— Хм… Ну, допустим… Допустим, Можайский знал ещё до начала строительства аквапарка, что в нашем климате они ведут себя плохо.

— Да не в климате дело, Эд, — забрала я у него телефон. — В вибрации. В резонансе. Напишу тебе название и дату выхода статьи. Ты поищи её сам. Желательно в библиотеке. Я нашла только распечатки, ещё и с пометками Плантатора. И не имею права их использовать. Но если найти первоисточник… — увлеклась я и, если бы Карме не принесли чай, так бы, наверное, и не заткнулась.

— Может сойти за информацию из открытых источников, — подсказал Карма. И, даже не сделав паузы, ответил на мой вопрос. — Сергей Тимофеев. Это имя тебе о чём-нибудь говорит? — спросил он, наливая из керамического чайника белёсый чай, пахнущий имбирём и корицей.

— Нет, — пожала я плечами.

— Глава службы безопасности твоего матадора.

А вот теперь я вытаращила глаза.

— Сергей? Спрашивал обо мне ещё в январе?!

Что это значит, мне ещё только предстояло обдумать.

— Если мне не изменяет память, это же с матадором ты обсуждала мужика, засунувшего член в бутылку, — невозмутимо потягивал кипяток Карма, мешая мне сосредоточиться.

— Ну, вообще-то, я обсуждала его с тобой.

— Ну я же не глухой, — хмыкнул он. — Да и записи с камер у входа посмотрел. На всякий случай, — уточнил Карма. «На всякий случай» для криминального журналиста и автора детективов означало: тут есть о чём подумать. — Он привёз Керна, вы с Керном поговорили, потом ты вышла. Тимофеев курил в машине у входа. А потом, буквально день спустя, сделал то же, что и я — попросил запись с наших камер. Ну и навёл о тебе справки. Уж не знаю, по своей инициативе, или Керн ему приказал.

А история становится всё интереснее, — хмыкнула я, уткнувшись в телефон, чтобы заказать такси.

Но у меня было слишком мало информации, чтобы сделать выводы. Да и надо ли забивать этим голову — у меня и так было столько поводов думать о Керне, что лучше бы уже их было поменьше.

И я бы с радостью ещё потрещала с Кармой, но я забежала в кафе ненадолго, меня вызвал к себе в больницу Можайский — пора было уходить.

— Поищи статью, ладно? — встала я. — У тебя и опыта больше, и возможностей. Я пока связана по рукам и ногам.

— Поищу, поищу, — махнул Карма. — Но сразу скажу, этого недостаточно. И… — он скривился. — Это скучно.

— Я понимаю, Эд, понимаю. Скандальности не хватает, — передразнила я Карму скривившись.

Скандал, секс, смерть и смех — четыре «С», на которых стоит не только журналистика, но и беллетристика.

— Но детективы я писать не умею. И это пока всё, что у меня есть, — ответила я и выскочила из кафе в поисках такси, которое вроде как подъехало, но поди ж ты найди, где среди пятидесяти машин, где припарковалась твоя.

53

— Ну что, Вероника Владимировна, как ваши успехи?

Облачённый в больничный халат, на удивление посвежевший, похорошевший и даже порозовевший Андрей Ростиславович Можайский смотрел на меня знакомым синим взглядом, от которого мне было не по себе.

Определённо нужно было пообщаться с Артуром Керном поближе, чтобы начать замечать их кровное родство. Мощь. Власть. Силу. Нечто незримое, но определённо свойственное им обоим.

— Хорошо, — пожала я плечами в ответ на его вопрос.

В палате мы были одни. Валера подвинул для меня к кровати стул и вышел.

— Уже начали работать с моими архивами? Разобрались с программой? — прочистил горло Плантатор.

— Да, конечно, она совсем несложная и очень удобная, — ни буквой не соврала я.

Тем более его прежняя помощница уже начала работу по оцифровыванию архива и даже разложила документы по годам, чем сильно облегчила мне задачу.

Он удовлетворённо кивнул.

— А моё поручение выполнили?

— Да, конечно, — сдержалась я, чтобы не поёрзать на стуле.

— Возникли трудности? — смотрел он пристально, словно понял, а скорее, точно знал, что возникли.

— Да, это оказалось непросто, — заволновалась я, попросит ли он подробности и как много стоит ему рассказать.

Можайский улыбнулся. Чёрт! Улыбкой Керна, конечно.

— И как он вам? Артур, мать его, Керн? — удивил Плантатор.

— Ну, он заносчивый засранец, — ответила я откровенностью на откровенность и воздержалась добавить «которого явно мало пороли в детстве» при его отце.