Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 38)

За отцом так и закрепилась слава «виноватого» — клеймо, что уже ничем не смоешь, особенно когда через год рухнула стеклянная крыша здания рынка.

Мать отсидела. Пусть недолго и её тоже оправдали, но, блядь, это судимость и полгода жизни, что она провела в тюрьме. Это тоже навсегда.

А мэр отделался лёгким испугом.

Арт до сих пор не мог понять, как отец мог его простить.

Как вообще такое можно простить.

Нет, они больше не общались, не дружили, не собирались по праздникам за одним столом, но отец мэра простил. Видимо, как холоп прощает своего благодетеля, если тому вдруг приспичит его выпороть или как-то иначе порезвиться за его счёт.

Арт не только не подавал мэру руки, хотят тот считал, малыш Артурчик ошибается и великодушно прощал его заблуждение. Малыш Артурчик, конечно, понимал, что без мэра отец никогда не имел бы того, что имел, но был убеждён — это процесс взаимный, и мэр тоже не особо бы преуспел без отца и денег их семьи (матери, деда), поэтому ещё бы плевал господину мэру вслед, не будь в этом слишком много чести, поэтому просто мэра игнорировал, как пустое место.

Идти к нему на поклон в его планы не входило никогда.

И он мог это сделать только ради одного человека — ради брата.

— О, — встал адвокат, когда Арт сказал, что поговорит с мэром. — Тогда я должен предупредить, что вопрос очень деликатный.

— Деликатный? — удивился Керн.

— Квартира, что обнесли, как вы изволили выразиться, оформлена мэром на его любовницу.

Керн уставился на адвоката с интересом.

— Вот как. А жена мэра о ней знает? Об этой квартире? Об этой бабе?

— У меня несколько другая задача, — ответил адвокат профессионально бесстрастно, давая понять, что вопросы этики, измен и супружеской неверности вне его компетенции.

Керн кивнул.

Ну, ладно, сука, разберёмся.

— Номер Никиты у вас есть? — спросил он, натягивая пальто. — Как с ним связаться?

— Да, конечно, — ответил адвокат и полез в телефон.

— Мой номер тоже запишите, — он набрал адвоката. — Звоните в любое время.

Номер Кита прилетел, едва он вышел на улицу.

Вокруг лежал снег.

Время года — снег. Последние новости — снег. Настроение — снег.

Снег…

Керн остановился, глядя по сторонам. Что-то не давало ему покоя.

Снег, шапка, девчонка… Какое-то смутное ощущение.

Но это ведь не может быть она? Та девчонка из редакции? По которой он не то чтобы страдал (страдают биполярным расстройством, бессонницей и похмельем), скорее, помнил.

Помнил, как нежную мелодию, как тёплое прикосновение, как сладкий сон, что растаял поутру.

Вот только Артур Керн не верил в совпадения, а уж в такие и подавно.

Твою мать! Она чёртова журналистка?

— В редакцию «Города», — сказал он водителю и набрал Кита.

51. Ника

— А ты популярна, — сказал Эд Карма вместо «здрасьте».

Бухнулся на диванчик напротив и поднял руку, подзывая официантку.

Я посмотрела на него поверх журнала.

Чёртов номер с Керном на обложке, наконец, вышел в продажу. И я, конечно, купила.

Даже нашла в себе силы не вырезать снимки Артура Керна и не развесить у себя в комнате по стенам, хоть он и был на них дьявольски прекрасен.

И даже смогла прочитать статью, что вышла в рубрике «Расследование» вместо моей.

Так, бледненько, средненько, беззубо, ни о чём, — сделала я высокомерный, но объективный вывод, и даже как-то успокоилась. Моя статья была бы лучше. И будет лучше. Пусть не в «Городе». И вообще, не статья. Но будет — и точка!

Я напишу книгу о своём брате. О его жизни, и его смерти.

Расскажу о себе — той, что так любила брата и не смогла его спасти.

Обо всех тех людях, что погибли, и тех, что в их смерти виновны, прямо или косвенно.

О мэре и архитекторе.

О сетчатых конструкциях, что до сих пор стоят по всему городу и представляют потенциальную опасность.

И я не буду голословной — у меня будут доказательства.

Выполнив первое поручение Можайского, я, наконец, залезла в его архивы.

И даже кое-что нашла.

Сказать, как эксперт, сто́ящая ли это находка и был вызван в кафе Карма. Ну и вообще, потрещать.

Чёртов Керн. Его руки, покрытые венами, его тело, покрытое шрамами, его член — лучшая из палочек для настоящих волшебников — всё это ещё не скоро забудет моё бренное тело, что ни один мужчина не понимал так хорошо и не чувствовал так пронзительно, как Арт.

Мои слабые мозги ещё нескоро вернут себе ясность после единственной ночи, проведённой с ним.

Но я старалась о нём не думать и жить дальше.

Мне приходилось тратить на это неимоверное количество сил и энергии. Я работала на его отца. Жила в доме, где о нём напоминали не только записи коррид, там были его вещи и фотографии. И он всё ещё был острым и живым ощущением: запахом, теплом, дыханием на моей коже, мучительно прекрасными спазмами в моём теле, горячим желанием, а не просто воспоминанием.

В общем, получалось у меня херово и, будь я послабее, уже рванула бы к «Авалону» по любому бездорожью, но я держалась — ушла в работу, занималась своим расследованием и отрывалась на бывшем.

Телефон пиликнул очередным сообщением от Плюс один, когда официантка приняла у Эда заказ и пошла за чаем, что он попросил принести сразу.

Я покосилась на экран и, хмыкнув, покачала головой.

« Классно выглядела » — написал мне Алексей после вечеринки.

« Классно? Так говорили в прошлом веке , — ответила я. — Тебе надо поменьше общаться с мамой. Или не повторять за ней как попугай. Она была с тобой на вечеринке? »

« Конечно, нет » — немногословно ответил Плюс один.

« Жаль, надо было взять. Кто же должен подтирать тебе попку в туалете. Следить, чтобы ты случайно не испачкал парадную манишку ».

В таком духе мы продолжали по сей день.

« Посмотри в словаре. Гуглом ты, видимо, так и не научился пользоваться, так что словарь тебе в помощь » — написала я ему перед тем, как приехал Карма.

« Ты злая » — ответил мне Плюс один на наш нескончаемый диалог, который почему-то не торопился заканчивать.