Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 36)

— Хорошая попытка, Артур Керн. Но я могу позволить себе такси.

— Не выёбывайся, богиня Победы. Думаешь, это попытка узнать твой адрес, — скривился он, словно я сказала глупость. — Если вдруг мне понадобится узнать, где ты живёшь, Вероника Астахова, — сделал он упор на «вдруг». — Я без проблем узнаю. Скорее, это попытка быть вежливым, — широко открыл он мне дверь. — Надеюсь, ты ничего не забыла?

— Не волнуйся. Если я что и забыла, просто выкинь, — вышла и пошла прямиком к лифту.

На кнопку вызова нажал Керн.

— Спасибо, — сказал он, улыбаясь одними глазами.

— За секс? — усмехнулась я.

— За письмо. Оно действительно важное.

— Всегда пожалуйста.

В лифт я зашла первой. Керн слегка отодвинул меня от клавиш, чтобы нажать на этаж лобби, да так и не убрал руку, придерживая меня за спину.

— Что случилось с твоим братом? — неожиданно спросил он.

— Он погиб.

— В аквапарке? — догадался Керн.

Я кивнула.

— Сколько ему было?

— Девятнадцать.

— Михаил Астахов? — ещё более неожиданно уточнил он.

Я удивилась.

— Ты помнишь…

— Все двадцать восемь имён, — кивнул он. — Ему нравилась коррида? Ты столько знаешь о ней благодаря ему?

Хотелось поспорить, что некоторые девочки тоже любят корриду, но он был прав — мальчиков она интересует куда сильнее, и я увлеклась благодаря брату.

— В том числе. Мне тоже нравились бои быков. Он говорил у меня синдром Пасифаи, — улыбнулась я.

Керн непонимающе мотнул головой.

— Пасифая — мать Минотавра и жена критского царя Миноса. В древнегреческой мифологии она известна охватившей её страстью к быку.

— Глубоко, — хмыкнул он.

— Да, мой брат был чертовски умным парнем, увы, с ограниченными возможностями.

Керн помог мне выйти. Его рука последний раз скользнула по моей спине — и я вдруг почувствовала себя так одиноко.

— Отвези девушку до дома, — он кинул ключи от машины швейцару, парнишке лет двадцати. Тот поймал их так ловко, словно делал это не в первый раз.

— Вернёшься к бывшему? — спросил Арт, когда мы вышли на улицу.

Он стоял в халате и тапочках на заснеженном крыльце, задрав голову к небу, словно за спиной не огромный многоэтажный отель, а так, загородный домишко, чей хозяин вышел в пять утра проводить припозднившуюся гостью.

Портье подогнал машину, вышел, открыл мне дверь.

Я не ответила.

— Прощай, матадор! — сказала я.

Водитель закрыл за мной дверь. Я назвала адрес Мии.

Повернулась, но Керн уже ушёл.

К сожалению, у совета «выбери самого лучшего» есть одно неприятное последствие: что теперь делать с остальными?

Нескоро я теперь встречу мужика, который хотя бы вполовину будет настолько хорош, как Артур Керн. И не только в сексе.

Если вообще когда-нибудь встречу.

Я открыла телефон. Мия оставила шесть сообщений и три звонка.

« Ты должна мне весь свой гардероб , — написала я. — 9 из 10 »

Чтобы не зазнавался.

48. Керн

Странное чувство. Чертовски странное. Отвратительно странное.

Без неё его дом словно опустел, и в его жизни теперь чего-то не хватало.

Он проводил её до машины, вернулся к себе, но вместо того, чтобы завалиться и уснуть без задних ног, бесцельно слонялся по квартире.

На барной стойке стояла тарелка с закусками, на ней половинка тарталетки с отпечатком её зубов. «Кровь и песок» так и недопитый с колечком засахаренной апельсиновой корки и трубочкой.

Витал запах её духов. И эхо её голоса.

Ты трахаешься как мальчишка .

Керн улыбнулся. Это был его любимый фильм. И любимый герой.

Манолете придумал множество новых приёмов в корриде. Он обладал редким хладнокровием и неповторимым стилем поединка. Он был бесстрастен и идеален рядом с быком...

Но однажды он влюбился в удивительную, но своенравную женщину, и это его погубило.

Арт снял с рожка светильника новый костюм света, прошагал гардеробную и толкнул стену с обувью, за которой находилась ещё одна комната.

В ней по стенам висели все его костюмы.

Все разного цвета, кроме самого первого, белого костюма новильера, в котором Арт вышел на бой первый раз.

Керн повесил новый «костюм света» на крайний к входу крючок.

Почему белый? — снова вспомнил вопрос Ники.

— Потому что последний — сказал вслух. — Начало и конец. Как рождение и смерть.

Этот сезон, девятый, будет для Арта завершающим. Он так решил.

За сезон матадор может провести семьдесят и больше боёв. И всё остальное время тренируется.

Арт не мог себе позволить девять месяцев в году посвящать корриде.

Это была его страсть, его любовь, его допинг, его адреналин. Она занимала огромную часть его жизни — на арену не выйдешь абы как, с быком не станцуешь вполноги, ты должен быть готов и мыслями, и телом — бык ревнив и ошибок не прощает. Но Арт не мог себе позволить больше шести — восьми боёв за сезон.

На него был спрос, его любили зрители, его готовы были покупать лучшие импресарио, он мог этим зарабатывать, он мог посвятить корриде жизнь, но его жизнь была больше, чем коррида.

Он посмотрел на костюм цвета «грана», что висел в прозрачном чехле.

Распоротый рогом, залитый кровью — его поражение и его триумф.