Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 35)

46. Ника

Встреча

Пресвятая дева Мария Гваделупская!

О, мой бог!

Я с трудом перевернулась на спину. Вытащила изо рта волосы.

Мой бог!

Я сбилась со счёта, сколько раз за эту ночь кончила, но пачка резинок у него точно была бесконечная. Или ему принесли целый ящик?

Мужик-контроль, человек, который отрывает последнюю страницу газеты сканвордов с ответами, матадор, что выходит в тонком шёлке на голое тело один на один со свирепым быком, не имеет права на ошибку — не удивлюсь, если без презерватива в кармане он бы и брюки не расстегнул.

Но их принесли. И он расстегнул.

Блядь! У меня болело всё. Ломило руки. Тряслись ноги. Отваливался хвост. Болели мышцы, о существовании которых я даже не подозревала, но, определённо это была лучшая ночь в моей жизни.

И утро. Я повернула голову к окну — где-то там, за снежными облаками, наверное, занимался рассвет. Потом посмотрела на Керна.

Неужели он даже телефон у меня после этого не попросит?

— Будешь уходить, закрой за собой дверь, — сказал он.

Сладко зевнул, довольно потянулся. Подвинул к себе подушку и закрыл глаза.

Вот гад! Я больно толкнула его локтем.

Надо было ещё лягнуть для острастки, но он спросил, не открывая глаз:

— Хочешь продолжить?

И я передумала.

Ладно, хрен с тобой. Секс был прекрасен. А больше, чем на одну ночь мы и не договаривались.

— Мы вообще с тобой ни о чём не договаривались, — ответил Керн.

Я что, сказала это вслух?

Или он трахнул меня какое-то магическое число раз и теперь умеет читать мои мысли?

— Ты всех своих женщин выпроваживаешь со словами «закрой за собой дверь», едва забрезжит рассвет? — натягивала я чулки.

— Нет, ты одна такая. Кроме тебя до утра мне не хотелось трахать никого.

— Какая честь, — усмехнулась я. Встала с кровати. Где-то здесь ещё была обувь или…

М-м-м, даже так? Керн любезно принёс и сложил мои вещи на кресле. Кроме трусиков, конечно, фетишист сраный, но второй раз просить их вернуть я не стала. Пусть наслаждается.

— Я матадор, детка, — сказал он и потянулся за пультом. — Для меня секс — понятие сакральное. Для тореро его одержимость, его желания, его чувства, начинаются и заканчиваются быком. Реальная женщина во плоти лишь отвлекает и сбивает с толку.

Он ткнул в пульт, и картинка вокруг сменилась.

Только что сквозь прозрачное стекло были видны летящий снег, покрытый им бетон крыши, неон вывески, железо защитного ограждения, предрассветная синева неба. Теперь вокруг был тропический лес. Шумел дождь. Дрожали лопухи огромных монстер.

Оказалось, белёсое стекло, что мне так не понравилось в спальне — огромный экран, занимающий три стены и потолок, по мановению руки на котором могло оказаться что угодно. Любая «живая» картинка по выбору: вечерний Нью-Йорк, рассвет над Нилом, горный пейзаж, водопад, пустыня, закат над озером, заснеженный лес, загородный дом с горящим камином, да хоть сказочный замок с единорогами. Но этот дождь, при всём богатстве выбора стал моим любимым.

Я натянула платье и повернулась.

— У тебя всё, тореро? Или хочешь ещё что-нибудь мне сказать?

Керн всё это время наблюдал, как я одеваюсь.

— У матадора три врага: дождь, ветер и женщина, — сказал он. — Дождь, потому что плащ становится в три раза тяжелее, песок, потому что засыпает глаза, а женщина — потому что ничто так не отвлекает, как мысли о женщине. Когда перед тобой бык, чья единственная цель убить, отвлечёшься — и окажешься на рогах у быка. — Он пожал плечами. — Обычно я забываю женщину, едва за ней закрывается дверь.

— Обычно я тоже людей на хрен не посылаю, — ответила я. — Но есть такие «необычные».

Он приподнял бровь.

— Пошёл ты на хрен, Арт! — показала я ему средний палец.

Подхватила сумку и вышла.

— Ты была охуительна, детка! — крикнул он.

— А ты так себе! — крикнула я в ответ.

Нашла в шкафу шубу и уже её натянула.

— Так себе?!

47

Я вздрогнула.

Твою мать! Я, конечно, хотела его задеть, но не думала, что он выскочит как ошпаренный.

— Ты трахаешься как мальчишка, — улыбнулась я.

Он пару секунд переваривал мои слова, а потом заржал.

— Это из фильма про Манолете с Эдрианом Броуди.

— Да ну, — усмехнулась я. — Видимо, это ваше общее, торерское. Такой потрясающий матадор и такой скучный мужик.

Он снова засмеялся.

— Ты выучила весь фильм наизусть? — привалился он плечом к косяку.

— Его мы с братом смотрели чаще других, — пожала я плечами. Это действительно было из фильма. — Но это ничего не меняет.

— Хочешь сказать, твой бывший трахается лучше?

— Представь, — усмехнулась я.

— Вот этот Алекс Алика̀нте, ударение на вторую «а», у которого крошечный стручок?

— Если ты до сих пор думаешь, что дело в размере, то у меня для тебя плохие новости, Артур Керн.

— Да куда уж мне. Носим ношеное, ебём брошенное, — зло улыбнулся он, сверля меня фиолетовым, почти чёрным взглядом, того самого цвета, что у тореро называется «катафалко». Или «катафалько»? — Неужели до сих пор по нему сохнешь?

— Тебе не по хер? Ты забудешь меня, едва закроется дверь, — взялась я за ручку.

— По хер, — запахнул он свой лиловый с эмблемой отеля халат, туго затянул пояс. — Но это не мешает мне тебя проводить. И дать машину.

Я засмеялась.