Алекс Борджиа – Ведьмина гмина (страница 4)

— Смертные, вы ещё не знаете с кем связались, — высоко задрав подбородок, прохрипел пан мельник. — Все ваши потуги смешны и напрасны, ибо зло, обитающее здесь, неистребимо. Вы все сгинете в геенне огненной за глупость вашу и моё пленение.

И, то ли от травмы при задержании, то ли от поднявшегося давления, из его широкого носа ручьём полилась на пол кровь, быстро образуя там багровую лужу. Но, несмотря на это, пан резво поднялся с колен и, удерживаемый двумя крепкими мужчинами, злобно оскалился.

— Пусть будет по-вашему, — сказал он, глядя ксёндзу прямо в глаза, — довершайте же поскорей своё дело, святой отец.

И он вывернулся так, что копиё священника уткнулось ему прямо в сердце. Пресвятой отец Вит даже отдёрнул руку с оружием в сторону.

— Я благодарен Богу уже только за то, что он не позволил мне окропить эту пику человеческой кровью, — торжественно произнёс священник. — Ведь убийство даже чародея и вероотступника, накладывает несмываемый грех на душу любого человека. Будь он хоть самим кардиналом или папой. Да свершится правосудие земное над вами так, как этого требуют каноны церкви и тогда возмездие станет законным. Накиньте на него что-нибудь из одежды и уведите пока в церковь, — обратился отец Вит к мужчинам. — Да смотрите, чтобы не дай Бог не сбежал. Затем, пусть один из вас вернётся для осмотра дома, а другой —останется стеречь пана мельника.

Перекрестив себя и пленника, он широким жестом указал на дверь, ведущую внутрь дома.

— Как она? — спросил он о девушке у молодого диакона, хлопотавшего вокруг неё.

— Очень слаба, — ответил тот, поддерживая ей голову и стягивая с её глаз жуткую чёрную повязку, под которой пряталось лицо настоящей красавицы. — Видно пан мельник держит её здесь довольно давно. И причём впроголодь. У бедняжки совсем нету сил разговаривать и тем более ходить.

— Да, несмотря на факелы, сырость и холод тут поистине неимоверные, — заметил отец Вит, оглядывая внимательно подвальное помещение и ёжась от стылости.

Заметив лежавшую на полу книгу, которую так тужился читать мельник, он поднял её и быстро перелистал.

— Гм, — нахмурив свои кустистые брови, хмыкнул священник.

— Что там, преподобный?

— Сразу не разобраться. Но судя по гравюрам и пиитическому порядку строф, это сборник каких-то заклинаний.

Засунув книгу за пояс, ксёндз направился к выходу и, не оборачиваясь, дал указание молодому диакону взять девушку на руки и следовать за ним.

3 глава

Когда двое мужчин повели пана мельника на улицу, то согласно указаниям отца Вита они задержались в вестибюле дома, чтобы найти в гардеробном шкафу хоть какой-нибудь тулуп для пленённого. Однако почувствовав ослабшую хватку державших его рук, пожилой мужчина, от которого никак не ожидали такой прыти, одним резким рывком освободился из них и очутился у входной двери. Точным ударом ноги он поднял засов и громко рыкнув выскочил на улицу, моментально растворившись в ночи.

Сколько потом молодые люди не рыскали близ дома и мельницы, найти её хозяина им так и не удалось. Снежная буря моментально заметала все следы и ограничивала обзор на расстояние вытянутой руки. Крупные белые хлопья жёстко стегали по щекам двух растерянных горемык, встретивших друг друга с пустыми руками на переходном мосту.

Ничего не оставалось делать, как вернуться в дом и сознаться ксёндзу в своей оплошности, позволившей так неожиданно улепетнуть колдуну.

Преподобный отец Вит как раз осматривал гостиную, а диакон по-прежнему хлопотал возле жены мельника, когда к ним ворвались замёрзшие и запыхавшиеся двое молодых людей.

Новость о побеге хозяина дома вывела священника из себя.

— Несчастные, вы даже не ведаете что натворили своим ротозейством! — отчитывал он их на все лады. — Теперь нам придётся быть вдвойне осторожнее и опасаться мести этого проклятого колдуна. А что я скажу епископу?! Где нам теперь искать пана Мынажа?!

— Его руки связаны и он слишком легко одет для такой погоды, так что далеко не уйдёт, — попытался успокоить ксёндза один из мужчин. — Утром, лишь буря утихнет, я подниму на его поиски всё население нашей гмины. Мы найдём его!

Однако эти жалкие попытки сменить гнев отца Вита на милость не увенчались успехом.

— Глупцы! Это же сам «нечистый» ворожит, чтобы дать возможность колдуну скрыться.

И он до самого утра, пока бушевала за окнами буря, отчитывал двух мужчин, совершивших по его словам непростительный проступок.

Во время обыска в доме мельника никаких порочащих его как колдуна, вещей обнаружено больше не было. Особое разочарование испытали сельские мужчины, напрасно надеясь напасть хоть на какой-нибудь след своих исчезнувших дочерей. Да и вообще, несмотря на видимую зажиточность пана Мынажа, обстановка в его доме была весьма скромной, не сильно-то и смахивающей на быт зажиточного помещика.

— Похоже, что единственным местом его злодеяний являлся подвал, где он так бессовестно истязал собственную жену, — констатировал молодой диакон, осмотрев все комнаты дома.

Только одно помещение не удостоилось тщательного осмотра, это спальня пани. Её легко можно было распознать по особому утончённому интерьеру. Но рыться в дамском шифоньере, комоде и трельяже не позволил себе ни один из четырёх мужчин.

Когда за окнами просветлело, а снежный буран стал утихать, ксёндз распорядился, чтобы кто-нибудь из сельских добровольцев, участвовавших в неудачной поимке колдуна, подал к мельнице его карету, оставленную у костёла. Теперь в ней предполагалась транспортировка жены мельника в город.

Во-первых нельзя было её оставлять одну в этом доме, во-вторых девушка нуждалась в помощи. И не только по уходу, но и в защите от сбежавшего мужа, который мог в любой момент вернуться и расправиться со своей женой, как того желал ранее. А спасение христианской души является первостепенной задачей ни только священника, но и всех честных людей на свете.

В ожидании транспорта диакон Марек нашёл в гардеробе несколько женских тёплых вещей, в которые с величайшей осторожностью, словно это была фарфоровая кукла, замотал молодую пани. А так же сгрёб ворох повседневной одежды в небольшой сундук, чтобы взять его с собой, дабы девушке потом было во что переодеться.

Пани Мынаж находилась в прострации и не могла самостоятельно передвигаться. Несколько раз она открывала свои огромные глаза, и её зелёные, словно изумруды, зрачки прожигали диакона неизвестным ему дотоле огнём. Сердце молодого мужчины, хоть и не принадлежащего более самому себе, а отданного навечно служению богу, почему-то сразу билось сильнее, а в груди не хватало воздуха для дыхания.

Когда к мельнице подъехала карета, диакон сначала отнёс в неё женские вещи, а затем попытался донести до транспорта на своих руках и саму девушку. Однако очнувшись и испытав неловкость пани Мынаж попробовала дойти до кареты сама. Но лишь она ступила на пол, как тут же вскрикнула и упала обратно в объятия Марека. Идущий следом за ними отец Вит вдруг воскликнул:

— Боже, да у неё в пятах иглы!

И действительно, положив девушку в карету и осмотрев её стопы, диакон тоже заметил торчащие в них костяные иголки. С большой осторожностью, молодой священник вытянул их и, осенив себя крестным знамением, сразу выкинул в снег. У несчастной пани тут же вырвался стон облегчения.

«Вот я олух, что не осмотрел её ноги. Ведь про обувку-то я совсем забыл», — пронеслось в голове у молодого священника, замотавшего девушке теперь ноги в снятый с себя овчинный тулуп.

Управление каретой вновь взял на себя один из тех сельских мужчин, который участвовал в поимке колдуна.

Путь в город пролегал через поле и лес. И хотя уже вовсю занималось утро, солнце по-прежнему скрывалось за толщей молочных туч, а не утихающий ветер поднимал снежные вихри, искать в которых сбежавшего пана было делом абсолютно бессмысленным.

— Ничего, как только успокоится эта буря, я соберу целый отряд добровольцев и мы с ними обыщем всю ближайшую округу, — заверил ещё раз преподобного отца Вита один из сельских мужчин. — Найдём, никуда он от нас не денется. Тем более, сейчас не лето.

— Ну, ну, — помахал недоверчиво головой священник, залезая в карету. — Организуйте лучше круглосуточное дежурство на мельнице и если колдун вновь попадётся, свяжите его освящённой верёвкой, которую мы оставили. И не предпринимая никаких действий, что очень опасно для несведущих в таких делах людей, сразу посылайте за мной, — посоветовал он напоследок.

Прорываясь сквозь вьюгу и иногда буксуя в снежных заносах, пара гнедых уносила старенькую скрипучую карету всё дальше от поселения. Миновав поле, самую трудную часть пути, она въехала, наконец, в лес. Здесь заносов было поменьше, но даже накатанная санями колея постоянно петляла, словно запутанная шерстяная нить и не давала лошадям как следует разогнаться.

Ксёндз всю дорогу молчал и, нервно теребя застывшими пальцами чётки, смотрел в мутное дверное оконце. Его молодой помощник сидел напротив и держал на плече качающуюся в такт неровностям пути голову пани Мынаж. И если бы преподобный отец Вит не был так занят своими мыслями, и посмотрел хоть раз на своих пассажиров, то заметил, насколько жадные и недвусмысленные взгляды бросает молодой диакон на девушку.

Неожиданно снаружи раздался громкий звук, похожий на выстрел, и заржавшие от испуга лошади резко остановились. Дверь кареты отворилась и спрыгнувший с козел мужчина сообщил: