Алекс Борджиа – Ведьмина гмина (страница 2)

Нашла туча во время сборки урожая? Это пан куражится, за ради забавы.

Была у пана и пара работников на хозяйстве, которое состояло из птицы, коров, да кроликов. Но будучи молодыми и неженатыми, и они не избежали чар панской жены. Одного батрака как-то нашли бродящим по окраинам села в бредовом состоянии, и он так и живёт сейчас у отца и матери, полностью потеряв рассудок и пребывая теперь в постоянной любовной эйфории. Несчастный всё время улыбается, как умалишённый, скачет, размахивая при этом руками, и говорит, что он то птичка, то бабочка. Глаза его стали широки и безумны, и мужчина повторяет одно и то же: что она его любит, ждёт и скоро позовёт к себе. Кто эта «она» было не трудно догадаться. Парень стал обузой для родителей.

Второго работника пан изгнал сам, но вернувшись в родительский дом он не прожил даже полугода, как иссох и умер при весьма странных обстоятельствах.

И тот и другой случай, естественно сыграли не в пользу мельника. И так, постепенно, вошло в привычку: даже в малейших бедах своих и напастях обвинять старого мельника, что никто уже и не помнил, каким он был до своей женитьбы и сколько делал людям добра.

Усугублял статус колдуна пан Мынаж ещё и тем, что вокруг его мельницы часто видели диких зверей; то волчью стаю, а то и медведей. Они беспощадно задирали скот на выпасе и собак у их пастухов. Поэтому местное население стало считать, что не иначе, как колдун этими зверьми управляет и специально призывает их к себе на подмогу, дабы отвадить от тех мест всех любопытствующих. А таких было не мало.

Ни раз возле мельницы замечали подозрительных всадников в чёрных одеждах. Они не посещали дом пана, а лишь крутились возле него, словно ведя наблюдение. Кем они были, какую цель преследовали и куда потом скрывались никто не знал. Но встречи с ними люди избегали.

Иногда с мельницы доносились и странные звуки. Некоторые люди сравнивали их со смехом разгульных девиц, приглашённых на шабаш, другие же утверждали, что так ревёт и просит о помощи его несчастная молодая супруга. Зато легко можно было распознать яростный собачий лай, визг дикой свиньи и даже козлиное блеяние, вызывавшее у людей особый, суеверный страх. И если в чём-то на счёт мельника мнения людей расходились, то в одном уверены были все и бесповоротно. Он самый, что ни на есть, настоящий колдун.

Последними каплями людского терпения стали внезапные и таинственные исчезновения девочек отрочиц. Пусть и с последующим их возвращением через разный промежуток времени. Бывало, что ребёнок отсутствовал дни, а случалось, что и недели. Причём пропажи происходили даже когда дети собирались для всеобщих забав большой и шумной толпой. Мальчишки же потом наперебой рассказывали перепуганным родителям всякие небылицы. То они сообщали о появившейся из кустов змее, обвившейся вокруг ног девочки и исчезнувшей вместе с ней в песчаном вихре, то выдумывали о появившейся неизвестно откуда хромой старухе с клюкой, которая хватала девочку за руку и нагло уводила с собой, что-то нашёптывая при этом ей на ухо. Кстати, старуха в историях детей фигурировала чаще всего.

Подобные случаи участились и детей стали прятать. Как мальчиков, так и девочек. Но ни смотря на все принятые меры предосторожности, чаще всё равно недоглядывали.

Одна несчастная женщина, потерявшая мужа после продолжительной болезни, лишилась в один из дней и своей единственной дочери. Белокурая девочка десяти лет, словно птичка, вспорхнула и исчезла, хотя ещё минуту назад мать слышала её звонкий смех у самого дома. Увидев чёрную дымку, летящую в направлении проклятой мельницы, женщина безрассудно кинулась следом за ней, но нагнала её лишь тогда, когда эти туманные очертания скрылись в верхнем зарешечённом окне каменного строения. Женщина якобы даже рассмотрела образ своего ребёнка.

Жители всех близлежащих к мельнице домов до самой полуночи слышали причитания матери и её мольбы, обращённые к колдуну с просьбой вернуть ей дитя. Но не только глухо оказалось его сердце к этим просьбам, а и свершило очередное злодеяние. В этом были уверены все жители деревни, когда не нашли несчастной женщины ни у неё дома, ни возле мельницы. Она просто пропала.

Пошли предположения о том, что мать бросилась в ров, дабы покончить жизнь самоубийством, так как не в силах была пережить боль от утраты мужа и единственной дочери. А кто-то допускал, будто сам колдун приложил к её исчезновению свою руку.

Да, дети возвращались после многодневного отсутствия домой, но становились совершенно другими. И в этом состоял весь ужас происходящего.

Последнюю такую группу детей обнаружили ранним утром местные пастухи, гнавшие скот на выпас. Держась за руки, девочки вынырнули из ракитных зарослей на берегу реки и прошествовали до своих домов настолько спокойно, словно возвратились с обычной прогулки.

Впоследствии они никогда ничего и никому не рассказывали о своём исчезновении. И даже никто из их родителей не смог выпытать у детей, где они находились всё это время. От девочек осталась узнаваемой лишь внешняя оболочка. Внутренне и поведенчески они полностью изменились.

Домашние животные так и вовсе чурались таких детей; собаки всячески сторонились их, скулили и жалобно лаяли, коровы бодались, а лошади покрывались пеной и испуганно ржали. Да и с родителями девочки порой вели себя настолько странно, что неизменно пугали оных своими безумными выходками.

Так, некая мать-одиночка поведала, что обнаружила свою триннадцатилетнюю дочь ночью на пшеничном поле. Стоя на коленях в круге из погнутых необъяснимым образом колосьев, девочка произносила вслух какие-то заклинания.

Отец другой похищенной, но вернувшейся девочки, рассказал, как его дочь теперь с удовольствием наблюдает, когда он к обеду тащит из клетки кролика на разделочный стол или петуха на плаху. И что он даже застал её за попыткой совершить с домашней живностью нечто подобное, проявив тем самым явные садистские наклонности.

Нередко, девочки, пережившие похищение, посещали старое сельское кладбище. Люди видели, либо как они на него заходили, либо как они оттуда возвращались. Но свои вылазки на погост дети совершали строго в полнолуние и только в вечернее время суток. Отчего у самых смелых свидетелей их прогулок никогда не возникало желания проследить за ними и разузнать, чем же дети там занимаются? Даже дворовые псы в эти дни жались к хозяйским ногам и жалобно скулили, трусливо поджав свои хвосты.

Обратившись в городскую управу к властям, местные жители вызвали у чиновников лишь недовольство и усмешки.

Те, кто имел такую возможность, переселялись по-тихому в другие гмины. А кто не мог покинуть родное село, стали искать помощи в костёле.

Городской ксёндз, преподобный отец Вит, терпеливо выслушал своих напуганных прихожан и ничуть не смутившись, не заподозрив их даже во всеобщем помешательстве, безоговорочно решил им помочь. Правда, он предупредил, что обязан всё-таки провести своё собственное расследование. И прихватив послушника семинариста, отправился выполнять ту самую миссию, ради которой возможно и существуют все священники на земле.

Много ими было опрошено переживших похищения девочек отрочиц из той округи, но ни одна из них не смогла ответить ксёндзу, где она находилась во время своего отсутствия дома. Зато каждая девочка удивляла его своим отрешённым от внешнего мира видом и нежеланием разговаривать. Родителям оставалось только смиряться с новым поведением собственных детей, и, умываясь слезами от горя, обвинять во всём пана мельника. Появившиеся недавно на дверях его дома и на оконных наличниках надписи на непонятном никому языке, лишь закрепили всеобщее мнение о чародействе пана. Ведь никто даже не видел, как и кем эти надписи наносились. А главное, не знал, с какой целью.

Заручившись поддержкой двух священников, часть населения подошла к имению мага и осыпая его проклятиями на разный лад, стала провоцировать на выход из собственного дома. В конце концов одно из окон отворилось и высунувшееся в него бледное лицо старого пана вызвало своим появлением ещё больший гвалт и недовольство людей.

— Панове, люди! — воззвал неожиданно мельник грубым, но сорвавшимся голосом. — Прошу вас, оставьте моё жильё и меня в покое. Не верьте тем, кто оскверняет имя честного католика клеветой и наветами!

Остолбенение толпы от слов, сказанных человеком, которого боялись и ненавидели абсолютно все, было таким внезапным, что над долиной резко повисла звенящая тишина. Но простояла она недолго и через пару минут обвинения в колдовстве нескончаемым потоком вновь обрушились на старого пана. Даже ксёндз и его послушник не могли ничего с этим поделать.

— Нет, панове! Ошибаетесь вы, — резко возразил народу старый пан, — не похищал я ваших детей. Но если это успокоит вас, то скажите всем, кто ещё блуждает в потёмках собственных заблуждений, не будет больше ничего подобного в ваших краях. Это я обещаю. Идите с миром.

Однако реакция на данное изречение оказалась обратной. Слова мельника люди восприняли, как признание в их бедах и народ начал швырять в него камни, коих валялось вдоль рва перед домом превеликое множество. Тогда мельник исчез за окном и наглухо захлопнул ставни. Их створки снаружи оказались исписаны кабалистическими знаками и венчались огромной шестиконечной звездой, напугавшей даже ксёндза. Священник перекрестился и отступил вместе с послушником за разъярённую толпу. И неизвестно сколько времени ещё всё это могло продолжаться, если бы резко не подул странный ветер. Он поднял такую позёмку, что засыпал людям все глаза песком, окружив каждого человека маленьким смерчем. Побросав камни, всполошённая толпа в ужасе бросилась в сторону деревни. А едва поспевающий за бегущими людьми ксёндз со всей силы сжимал свой нательный крест, наступая на пятки послушнику семинаристу.