Алекс Борджиа – Ведьмина гмина (страница 1)
Алекс Борджиа
Ведьмина гмина
Глава
От автора
Существуют ли ведьмы и колдуны?
Мы уверены, что они были, есть и будут.
На смену тёмной средневековой безграмотности, которая порождала суеверия и предрассудки, пришло тотальное образование, благодаря чему человечество сделало шаг в мир технологий и научных открытий. И это было неизбежно.
Казалось бы, что подобная чепуха, как магия и чародейство давно уже опровергнуты и не вызывают у по-настоящему просвещённых и эрудированных людей ничего, кроме улыбок.
Да вот только когда любой человек, пусть он даже великий учёный, подходит к той самой черте, за которой уже чувствуется дыхание смерти, неизбежной для всего сущего на земле, то он вдруг сразу же вспоминает о Боге, той силе, которая движет планетами и олицетворяет всё живое и неживое во всей Вселенной. Тот же самый учёный, профессор и агностик идут в церковь и всё, к чему они когда-то относились, как к вещам, не подтверждённым научными экспериментами, а значит и существующим лишь иллюзорно в подсознании не совсем образованных людей, становится для них здоровым поиском смысла прожитой ими жизни. И понимая, что его скоро ожидает неизбежный конец, даже у закоренелого атеиста возникает вопрос: «А вдруг?»
Никто не хочет, просто взять и исчезнуть, будь он хоть трижды образованным человеком.
Однако каждый для себя открывает Бога по-своему и для этого не обязательно идти в религиозный храм, будь то пагода или православная церковь, католический собор или мечеть. Но факт, остаётся фактом, рано или поздно любой живущий на земле человек задумывается о Нём, и о своём месте в том новом мире, в который он всё же тайно надеется попасть после смерти. И так или иначе, вере в Бога, каким бы кто его не представлял, всегда будет сопутствовать вера и в Сатану. Это две составляющие силы всего мироздания, как земля и небо, вода и суша, космос и звёзды.
Но то, что создал один, всегда стремится уничтожить другой. Извечная борьба добра и зла.
Так было, так есть и так будет.
И не дай Бог нам всем испытать силу и власть: «змия древнего, который есть диавол и сатана» (откр. 20,2)
Аминь.
1 глава
Лютая январская стужа сковала льдом эту затерявшуюся в Великопольском воеводстве речушку так крепко, что четверо смельчаков двигались по её извилистому руслу без малейшей опаски. А смелыми их можно было назвать уже потому, что опустившаяся на землю ночная мгла усугублялась снежным бураном и заунывным воем волчьей стаи, бродящей в недалёком лесу.
Но группа храбрецов, казалось, не обращала никакого внимания на все эти явления природы и животного мира.
Петляя по изгибам и лукам реки, отряд упёрся в плотину из каменных валунов, оплывших огромными ледяными наростами.
Уложенные в несколько ярусов мегалиты служили барьером запруды для водяной мельницы. Вот только сейчас она не могла действовать и с нетерпением ожидала весеннего ледостава, когда голубой лазурный поток вновь приведёт в движение её водяное колесо.
Свернув к береговому откосу, люди начали карабкаться по нему вверх. Ступая по сугробам след в след, отряд вскоре вышел к весьма технологичному строению. Оно напоминало средневековую крепостную башню: та же идеальная форма, тот же вал перед входом и ров. Только вместо подвесного моста над рвом раскинулась деревянная переправа на мощных подпорках. Огромное, вмёрзшее в лёд водяное колесо походило на некий, нарушающий идеальную архитектуру здания, излишний элемент. Впрочем, как и нагромождение стоков для воды, труб и опор. И всё это было заметено снегом.
В нескольких окнах башни теплился дрожащий жёлтый огонёк.
Один из путников подошёл ко рву, запрокинул к небу голову, и, перекрестившись, ступил на мост.
Группа из четырёх человек, как это не необычно, не стала стучать в огромные двери и извещать жильцов дома о своём присутствии, а почему-то сразу направилась к конструкциям сложного мельничного механизма.
Словно уже не раз проникая сюда подобным путём, люди уверенно нырнули в едва заметный проход между стеной и колесом.
Вдоль вала тянулись мостки. Огромные каменные жернова обвивала змеёй узкая, каменная лестница. Она уходила как вверх, так и вниз, откуда странным образом лился тусклый свет и доносилось чьё-то невнятное глухое бормотание.
Спустившись в подвал, отряд оказался перед массивной железной дверью. Она была чуть приоткрыта.
Явный лидер отряда сразу скинул с себя капюшон, чем обнажил свою тонзуру и неспешно распахнул объёмный овчинный кафтан. Под ним у священника, на шёлковом сутажном поясе с кистями, висел ритуальный нож с треугольным лезвием, напоминающий богослужебное копиё. Обхватив костяную рукоять ножа так крепко, что его пальцы аж щёлкнули и побелели, священник направил свой пылающий взор на странное действо за железной дверью.
Тут надо сказать, что местность, где всё это происходило исторически являлась ведьминской. Печальной известностью она стала обладать ещё в замшелые века. Те самые, от которых и берут свои начала пересказы о колдунах и нечистой силе. Когда единственным верным средством от их чёрной магии являлось сожжение на костре или утопление. И не всегда эти казни сопровождались судами так называемой инквизиции. Невежество, суеверия и страх перед неизвестными напастями в виде таких болезней, как чума или оспа и нехватка знаний из-за недостатка образования, объединяли тогда сельские общины гораздо сильней в этих своих действиях, чем даже войны и феодализм. А память поколений не так-то просто стереть из генетического кода потомков.
Однако в данном конкретном случае не стоит осуждать этих четверых людей, оказавшихся сейчас в подвалах старого дома.
Пан мельник Якуб Мынаж действительно уже давно внушал всей округе такой суеверный страх и ужас, что местное население считало его чуть ли не прародителем вселенского зла. И на то имелись веские причины.
Появился он в гмине лет двадцать назад. И лишь немногие старожилы помнили его в образе того гусара, который в поисках лучшей жизни, после отгремевшей тогда войны, искал себе пристанище в здешних краях. Всё было на тот момент при нём; ретивый конь с расписной попоной, красивый, шитый золотом доломан. На свои воинские накопления служивый приобрёл тут старую мельницу, восстановил её и стал зажиточным местным паном. При всём при том снискавшим авторитет расточительного богача, у которого многие поначалу не стеснялись даже брать денег взаймы и молоть зерно со своих посевов в долг. Наняться же на мельницу батраком в сезон уборки урожая, считалось большой привилегией.
Но вот из очередной поездки, а пан частенько любил выезжать за пределы гмины, привёз себе мельник жену. Девушка была моложе пана лет на двадцать пять. А благодаря своим иноземным чертам лица, сильно отличимым от обликов местных уроженок, она сразу породила среди местных мужчин кучу тайных поклонников и обзавелась завистницами у их потенциальных невест.
Уж больно любила пани Мынаж верховые прогулки по утрам и вечерам. И всех, кому встречалась она на своём пути, поражала её нездешняя, невероятная красота; золотые огненно-рыжие кудри, ясные зелёные глаза и пунцовые губы с надменной, но притягательной улыбкой. Поэтому в селе сразу появились и другие любители променада в то же самое время, когда гуляла она. И поползли нехорошие сплетни о невероятной любвеобильности девицы. Будто и муж ей не муж, так как долга супружеского исполнять не желает или же в силу своих преклонных лет уже и не может.
Но самым страшным и непонятным последствием для молодых людей, после их тайных встреч с пани, являлось нападавшее на них безумие. Юноши либо заканчивали жизнь самоубийством, либо гибли при весьма странных и невыясненных обстоятельствах. И вскоре парни стали чураться встреч с девушкой, а её прогулки по окрестностям вмиг прекратились.
Пан Мынаж превратился в затворца, стал скрытен и нелюдим, больше не путешествовал. Да и с благотворительностью покончил. Мельница заглохла и её хозяин больше никому не давал работу. А если селяне и встречались с паном случайно на улице, то отмечали его угрюмый вид, серость лица, неразговорчивость и злобный недружелюбный взгляд.
Любовь и ревность может иссушить любое, самое благородное и доброе сердце, если они начинают постепенно съедать человека, пока не превратят его в то опасное существо, каким и стал, по мнению местного населения, пан мельник.
Первые слухи о его желании удержать возле себя жену красотку с помощью ворожей, к которым якобы он обращался, не вызывали ничего кроме улыбок. Зато приезжающие к пану по ночам незнакомцы, стали первыми отголосками сплетен и кривотолков. Пока одна из старушек не разнесла по округе весть, что к пану являются вовсе не простые гости, а самые настоящие маги и колдуны.
Откуда сама старуха их знала? Похоже, никого в гмине это не интересовало. Издавна, чуть ни в любом селе имелись знахари и ворожеи. И местные страждущие к ним всегда беззазорно обращались. Но к пану мельнику, в отличие от таковых, люди начали относиться враждебно и с большой опаской.
Если кто-то посмотрел на пана в тот момент, когда он проезжал через деревню и потом этот человек заболел или вовсе умер, значит, как считали, тут имел место явный признак сглаза и колдовства. И это в то время, когда по всей Восточной Европе бушевали эпидемии, где в больших городах сжигали трупы умерших целыми штабелями. Население гмины редко покидало свои селения в силу нищеты и ненадобности, тогда как пан, как раз и мог привести с собой в этот тихий, уютный, закрытый уголок разные смертельные болезни, от которых тогда ещё не имелось никакого спасения. Так что формально, люди были правы обвиняя его.