Алекс Блэксорн – Встретимся в моих кошмарах (страница 4)

– А я Кажется-Василий, приятно познакомиться, – отозвался Вася.

– И мне приятно, – ответил Илья Иванович, но больше ничего не сказал. Лишь внимательно смотрел на Васю и молчал. Видимо, ждал, пока тот сам начнет разговор. Гипнотизирует жертву, как удав. Вася сглотнул и решился задать волновавший его вопрос.

– Что со мной случилось? – спросил он.

– А ты не помнишь? – уточнил Илья Иванович.

Вася помотал головой. Илья Иванович молча на него посмотрел, а затем записал что-то в блокноте, который держал на коленях.

– А что помнишь? – после паузы спросил он.

– Только свое имя, – признался Вася, – и то я не уверен, что оно мое. Просто это было первое, что пришло на ум, вот я и решил…

Илья Иванович не удивился и никак на это не отреагировал, только продолжил что-то записывать.

– Ясно, – коротко сказал он, – что ж, такое бывает. Не волнуйся, уверен, ты обязательно все вспомнишь.

Вася кивнул и снова спросил.

– Что со мной произошло? Почему я здесь? – Его голос из-за волнения стал хриплым.

Илья Иванович покачал головой.

– Прости, но я не могу тебе об этом рассказать. Ты сам должен вспомнить, – ответил он, делая пометки в блокноте.

– В смысле сам должен вспомнить? – не понял Вася.

Илья Иванович улыбнулся.

– Не бойся, я помогу тебе восстановить память. Будем двигаться вместе, – сказал он с таким выражением лица, будто речь шла о походе в кино или в парк аттракционов, – постепенно шаг за шагом не торопясь. И воспоминания обязательно к тебе вернуться.

Вася смотрел на Илью Ивановича и не верил своим ушам. То есть, он не собирается ничего рассказывать? Серьезно?! Что за шутки у этого доктора Франкенштейна?!

– И сколько это займет? – уточнил Вася.

Продолжавший писать Илья Иванович на мгновение замер и задумался.

– Я не могу назвать тебе точных сроков. Все очень индивидуально. – Он мило улыбнулся. – К кому-то память возвращается быстро, а другим приходится подождать, скажем, около полугода или чуть больше.

Сердце Васи пропустило удар, а затем стало биться быстрее. Щеки охватило жаром. Он сжал кулаки.

– Вы хотите, чтобы я провел здесь полгода?! – прошипел он, а затем повысил голос, – полгода в этой шараге?! Вы издеваетесь?!

Илья Иванович по-прежнему был спокоен, словно не заметил злости Васи.

– Василий, для начала успокойся, – примирительно сказал он.

– Успокоиться?! Почему я должен успокаиваться?! – заорал Вася и вскочил на ноги, – вы могли бы просто рассказать мне все, а вместо этого собираетесь запереть меня здесь хрен знает насколько, да еще и просите меня успокоиться?! Ну уж нет!

Илья Иванович отложил свой блокнот и посмотрел на Васю.

– Ты все неправильно понял, я вовсе не хочу насильно держать тебя здесь, – сказал он.

– Тогда расскажите, что со мной произошло?! Кто я?! Откуда?! Расскажите все, что знаете! – потребовал Вася.

Илья Иванович тяжело вздохнул.

– Я хочу тебе помочь, а поэтому не могу этого сделать. Ты сам должен все вспомнить, – повторил он.

Страх, помноженный на гнев, превратился внутри Васи во взрывоопасную смесь. Его трясло от ярости, и он больше не мог себя контролировать. Бросившись к Илье Ивановичу, он схватил его за воротник халата и проорал тому в лицо.

– Живо рассказывай, что произошло!

В этот момент в кабинет ворвались двое санитаров. Вася отпустил доктора и попытался оказать сопротивление, но не смог даже замахнуться. Его скрутили, а затем появившаяся словно из ниоткуда медсестра, поднесла к нему шприц.

– Пустите! Ублюдки! – кричал Вася, пытаясь вырваться, но все бесполезно. Санитары были на голову выше и на пару десятков килограмм тяжелее. Они держали Васю крепко, не давая даже пошевелиться. Секунда и он почувствовал боль укола, а затем холод, с которым лекарство растекалось по вене. Какое-то время Вася еще пытался бороться, но затем силы стали его покидать. Тело превратилось в кусок ваты и перестало слушаться. Мозг с трудом соображал, что происходит вокруг. Вася обмяк в руках санитаров. Ему вдруг нестерпимо захотелось спать, словно он бодрствовал целую вечность. Глаза слипались. Вася пробовал бороться, но усталость была слишком сильной. Он моргнул один раз. С трудом моргнул второй, а потом закрыл глаза и заснул.

4

– Что я тебе говорил насчет того, как надо себя вести? – Это было первое, что услышал Вася, когда открыл глаза.

Часто моргая, он с трудом повернул голову и посмотрел на Тёму. Тот сидел на своей кровати и улыбался.

– Доброе утро! Точнее, добрый вечер, – поправился он, посмотрев в окно.

Вася проследил за его взглядом. На улице в самом деле уже наступил вечер. Выходит, он проспал весь день.

– Ну и как тебе вырубающий коктейль от тети Лены? – спросил Тёма.

Вася осторожно пошевелил руками, ожидая ощутить ремни, которыми его приковали к кровати, но руки двигались свободно. Вася приподнялся и посмотрел на свое тело. Его никто не привязал.

– Хреново, – честно ответил он на вопрос Тёмы, – я бы предпочел больше его не пробовать.

Тёма засмеялся.

– Тебя что, тоже кололи этой дрянью? – спросил Вася.

Тёма покачал головой.

– Нет. Я же умный и знаю, как надо себя вести, чтобы не отхватить, – похвастался он, – и тебя я тоже предупреждал. Надо было послушать.

– Да знаю, – отмахнулся Вася, – думал, они меня к кровати привяжут.

– Ну, видимо, Илья Иванович в тебя еще верит. – Тёма пожал плечами.

При упоминании лечащего врача в душе Васи снова проснулся гнев. Но на этот раз гораздо более слабый. Очевидно, еще сказывалось действие лекарства.

– Чертов доктор Франкенштейн, – пробубнил Вася, а затем с трудом сел. Во всем теле по-прежнему была слабость. Казалось, он тряпичная кукла, набитая синтепоном.

– Обед ты пропустил, но на ужин и кефирчик на ночь успеваешь, – с той же улыбкой сказал Тёма.

Васю его постоянная веселость уже начинала бесить. С другой стороны, может, причина была в таблетках, которые Тёма принимал, поэтому он и не мог реагировать иначе. Вася посмотрел на окно, которое по-прежнему закрывали решетки. Вот же влип. Заперт в Клинике с доктором Франкенштейном неизвестно насколько.

Дерьмо.

Ужин оказался не лучше завтрака. От "кефирчика" Вася отказался, а вот Тёма с удовольствием выпил обе упаковки, медленно потягивая жидкость через трубочку.

Ночью Вася не мог заснуть. Впрочем, это было неудивительно, учитывая, что он весь день пролежал в отключке. Теперь Вася ворочался с боку на бок, но удобно устроиться на больничной койке с тонкой, как блин, подушкой было невозможно. В конце концов, Вася лег на спину и уставился в темноту потолка. Смартфона, чтобы посмотреть видео, послушать музыку или просто почитать статьи, у него не было. Как и книг или журналов, или чего-то еще. Выходить из палаты ночью было запрещено. Тёма уже спал, с ним не поговоришь. А даже если бы и можно было, Вася не был уверен, что хочет этого. Оставалось только лежать и ждать утра.

«Ты должен сам все вспомнить».

Отличный совет, доктор Франкенштейн, ничего не скажешь. Интересно, другим больным вы тоже говорите что-то вроде: просто перестань слушать голоса в башке. Или еще лучше: а ты переключись на другую волну, может, там поинтереснее будет.

Вася тихонько хихикнул, но потом снова загрустил. Вспомнить самому? Будь это так легко, он бы сейчас не лежал в Клинике, верно?

Вспомнить самому.

Вася вздохнул и задал себе вопрос: кто я? А затем попытался напрячь память.

Есть ли у меня родители?

Где я живу?

Он мысленно представлял разные картинки и прислушивался к своим ощущениям. Будет отклик или нет.

Я живу в деревне?

Нет, глухо.