Алекс Блэксорн – Встретимся в моих кошмарах (страница 5)

В коттеджном поселке?

Тоже ничего, никаких воспоминаний или ассоциаций.

В городской квартире?

Опять тишина.

Может, в коммуналке или общежитии?

Но и тут внутри ничего не откликнулось.

Что ж, видимо, я бомж, решил Вася.

Он прикрыл глаза, снова пытаясь что-то вспомнить. Но вместо этого в голове всплыло изображение белого корейского дракона на черном фоне.

Это бесполезно! Он никогда не сможет вернуть себе память и просто сгниет в этой идеальной Клинике. Хотя нет, возможно, просидев взаперти несколько лет, он начнет улыбаться, заглядываться на медсестричек и пить кефирчики, как Тёма.

Интересно, реально ли смыться отсюда?

Не успел Вася подумать о побеге, как тут же прогнал эту мысль. Даже если он сбежит, то куда пойдет потом? Вася ведь ничего не помнит! Ни адреса, ни телефона, ни имен родственников. Если только бомжевать на улице, но что в этом хорошего? Да и велика вероятность, что первый же патруль его задержит, а потом сюда же и вернет. Нет, это не вариант. Похоже, Вася застрял тут надолго.

5

Подходя к колледжу следующим утром, я сразу обратил внимание на большое разноцветное здание, примостившееся неподалеку. В прошлом мае вокруг еще был высокий забор, строительные бытовки, шум работающей техники, а сейчас все убрали. И, судя по всему, в здании теперь жили люди. Точнее, юноши и девушки, мои ровесники, ведь это был новый корпус интерната. Год назад в нашем городе заработал пилотный проект по созданию интерната нового типа (что бы это ни значило), где будут проводить профориентацию, занятия по социализации, подготовку к экзаменам и все в таком духе. А поскольку в старых корпусах свободных мест для совершеннолетних воспитанников не было, для них решили построить отдельное здание. Волею судьбы оно расположилось по соседству с моим колледжем.

Я с любопытством взглянул на новенький корпус, но потом увидел одногруппников и быстро переключил свое внимание на них. Шутка ли, с большинством мы не виделись почти три месяца. Правда, радость встречи омрачало беспокойство. Наверняка все уже знали об убийстве Олеси, и я боялся, что одногруппники завялят меня вопросами.

К счастью, этого не произошло. Намеренно или случайно друзья избегали этой темы. И к большой перемене я расслабился. Мы пообедали в столовой и направились обратно в аудиторию. По дороге Гоша подошел к окну, выходившему на интернат, и сказал:

– Значит, у нас теперь новые соседи. – В его интонации слышалось сожаление.

– Похоже, – отозвался я, встав рядом с лучшим другом.

– А что в этом плохого? – встряла Ксюша, – разве не здорово, что для детей построили новое красивое здание?

Гоша хмыкнул.

– Для них-то здорово, а вот для нас не очень, – заявил он.

– Мы-то тут при чем? – удивилась Ксюша, присев на подоконник.

– А вот ткнут тебе заточкой в живот, тогда узнаешь, – холодно сказал Гоша.

Ксюшина подруга Аня, с которой они были словно сиамские близнецы, начала громко возмущаться.

– Нельзя так говорить! Дети не виноваты, что оказались там! Зачем сразу делать из них монстров? – спросила она, скрестив руки на груди.

Гоша посмотрел на нее, как на дуру. Впрочем, он на всех так смотрел. Я-то давно к этому привык, но считал, что с девушками можно было общаться и повежливее. Особенно с симпатичными.

– А я и не говорил, что они в чем-то виноваты. Просто от осинки не родятся апельсинки, – сказал он.

– В смысле? – переспросила Ксюша.

– В прямом. Думаешь, в таких местах живут добрые, несчастные сиротки-Золушки, которые поют песенки с мышами и птичками и мечтают попасть на бал? – елейным голосом пропел Гоша, – хотя не исключаю, что и такие там есть. Но для статистики это не важно. Я уверен, что большинство обитателей этого милого пряничного домика – дети алкашей, наркоманов и всяких маргиналов. И попали они туда не по уникальному золотому билету из шоколадки.

Ксюша и Аня синхронно надули губы.

– Нельзя так судить о людях! – заявила Ксюша, – ты очень жестокий.

На мой взгляд, рассуждения Гоши были слишком грубыми, поэтому я поддакнул.

– Да, ты что-то и правда перегнул палку, – сказал я.

Гоша самоуверенно пожал плечами.

– Думай что хочешь, Тём. Но не советую тебе по вечерам шляться тут в одиночестве, – предупредил он.

Я нахмурился.

– А разве воспитанникам разрешают свободно выходить за территорию? – с сомнением спросил я, – там же вроде какая-то охрана должна быть. Хотя они ведь совершеннолетние…

– Может, и не разрешают, – сказал Гоша, – только они будут здесь шляться. Поверь мне.

Аня и Ксюша снова стали высказывать недовольство, а я посмотрел на раскрашенное в яркие цвета здание интерната. Пожалуй, Гоша был прав. Осторожность никогда не бывает излишней.

6

Вася снова сидел в кабинете Ильи Ивановича. Тот, как обычно, был в хорошем настроении и с блокнотом в руках. Чего нельзя было сказать о Васе. Это относилось и к настроению, и к блокноту.

– Как ты сегодня? – задал дежурный вопрос Илья Иванович.

– Нормально, – нехотя отозвался Вася. Он был расстроен и подавлен и не хотел общаться с доктором Франкенштейном.

– Хорошо, – кивнул Илья Иванович, – как дела с воспоминаниями?

– Никак, – бросил Вася.

Илья Иванович, казалось, не хотел замечать негативный настрой своего пациента.

– А не было такого, чтобы тебе на ум приходили какие-то образы? – спросил он.

– Типа? – уточнил Вася.

– Любые. – Илья Иванович пожал плечами и ненадолго прервал свою писанину. – Представь, ты ни о чем не думаешь, и вдруг в голове сам собой всплывает какой-то образ. Или, может быть, есть какой-то повторяющийся сон?

Вася задумался. До сих пор он еще ни разу не видел сны. Точнее, может, ему что-то снилось, просто каждое утро разум тщательно стирал воспоминания о снах, как избавился и от Васиного прошлого. А вот насчет повторяющихся образов…

– Ну был один образ, – нехотя признал Вася, а затем добавил, – но это просто бред.

– Психиатры любят бред, – попытался пошутить Илья Иванович, – так что это был за образ?

– Корейский дракон, – ответил Вася.

Илья Иванович что-то быстро записал.

– Значит, корейский дракон, – повторил он, – а какой?

Вася пожал плечами.

– Да обычный. Белый дракон на черном фоне, – рассказал он.

– И все? – снова уточнил Илья Иванович.

– Да, – буркнул Вася. Он не понимал, почему доктор Франкенштейн так прицепился к этому.

Илья Иванович вздохнул.

– Василий, послушай, если ты хочешь поскорее все вспомнить, то ты должен мне помочь, – сказал он.

– А кто вам сказал, что я хочу что-то вспоминать? – парировал Вася.

– А ты разве не хочешь? – удивился Илья Иванович.

– Нет, – отрезал Вася.

– Интересно, почему? – спросил Илья Иванович.

Кто бы сомневался, что он отреагирует именно так! Чтобы Вася не сказал, тот всегда спрашивал «почему?». Я голоден. Почему? Я хочу спать? Почему? Я задолбался торчать в этой Клинике. Почему? Как же это бесило!