Алекс Бали – Жизнь – игра! (страница 8)

– В пятницу – финальный тест. Кто сдаёт – получает допуск к работе. Кто не сдаёт – до свидания.

Три дня мы не спали нормально. Зубрили правила, тренировали руки, гоняли друг друга по вопросам. Я просыпался в пять утра и тасовал карты до завтрака. Ложился в полночь – и тасовал перед сном.

Мать уже не спрашивала. Просто вздыхала и подкладывала мне бутерброды.

Пятница. Экзамен.

Нас по одному вызывали в зал. Там – комиссия: Виктор Семёнович, Стас, Людмила Сергеевна и ещё какой-то мужик в дорогом костюме. Хозяин, наверное. Или один из хозяев.

Моя очередь.

Захожу. Сердце колотится, но я спокоен. Как перед спаррингом: страх есть, но он под контролем.

– Ларионов Андрей, – читает Виктор Семёнович. – Начнём с карт.

Сажусь за стол. Колода передо мной.

– Тасовка, три вида. Потом раздача на шесть боксов на скорость и правильность.

Берусь за карты. Пальцы помнят. Тасую – обычная, раффл, фаро. Раздаю – быстро, точно, карты ложатся как надо.

Виктор Семёнович кивает.

– Блэк-джек. Ситуация: у игрока туз и шестёрка. Он просит карту. Ты даёшь восьмёрку. Его действия?

– У него мягкие семнадцать или семь, – отвечаю. – После восьмёрки – либо двадцать три, перебор, если считать туз за одиннадцать. Либо пятнадцать, если туз за единицу.

– И что он делает?

– Скорее всего, ещё берёт. Пятнадцать – мало.

– Правильно. Рулетка.

Встаю, перехожу к столу с рулеткой. Барабан ждёт.

– Запуск. Три раза подряд.

Раскручиваю. Шарик – по часовой. Стрекочет, падает.

– Тридцать два, красное, чётное.

Ещё раз.

– Пятнадцать, чёрное, нечётное.

Ещё раз.

– Зеро.

Виктор Семёнович переглядывается с мужиком в костюме. Тот еле заметно кивает.

– Хорошо, Ларионов. Последний вопрос. Представь: игрок проигрывает крупную сумму. Он расстроен, может быть, пьян. Начинает обвинять тебя в жульничестве. Кричит, угрожает. Твои действия?

Я думаю. Это не про математику. Это про жизнь.

– Сохраняю спокойствие, – говорю. – Не спорю, не оправдываюсь. Вызываю пит-босса или администратора. Если ситуация выходит из-под контроля – охрану. Моя задача – не вступать в конфликт.

– А если он попытается тебя ударить?

Я вспоминаю спарринги. Тренера. «Лучший бой – тот, которого не было».

– Уклоняюсь. Отхожу. Физический контакт – только в крайнем случае, для самозащиты. И сразу – охрана.

Виктор Семёнович смотрит на меня долго. Потом – улыбается. Первый раз за все время.

– Свободен, Ларионов. Результаты – через час.

Через час мы стояли в том же зале, где почти два месяца назад начиналось обучение.

Из пятидесяти осталось двадцать три. Кто не сдали – ушли с опущенными головами. Одна девчонка плакала. Мне было её жалко, но что поделаешь. Не каждому дано.

Виктор Семёнович вышел с листом бумаги.

– Поздравляю. Вы все – теперь крупье казино «Ниневия-Гранд». С понедельника – первые смены. Стажировка под присмотром старших. Косячите – вылетаете. Не косячите – работаете. Всё просто.

Он оглядел нас – усталых, счастливых, ошалевших.

– И ещё одно. Вы теперь – семья. Нравится вам это или нет. Казино – это закрытый мир. Здесь свои правила, свои законы, свои секреты. Что происходит внутри – остаётся внутри. Ясно?

– Ясно! – хором.

– Тогда – по домам. Отсыпайтесь. С понедельника начинается настоящая работа.

Мы высыпали на улицу – декабрь, вечер, снег валит хлопьями. Кто-то кричит, кто-то обнимается. Лёха хлопает меня по спине:

– Сделали, Андрюха! Сделали!

Я стою, смотрю на снег, и не могу поверить.

Два месяца назад я был кассиром в столовой. Считал копейки за завтраки и обеды.

А теперь – крупье. Настоящий крупье в настоящем казино. Пока стажер, правда. Пока.

Жизнь – игра.

И я только что выиграл первую раздачу. Не ту раздачу, что в столовой, а в казино!

Глава 5. Первая смена

Понедельник. Шесть вечера. Я стою перед зеркалом в служебной раздевалке и не узнаю себя.

Белая рубашка, накрахмаленная до хруста. Чёрная жилетка, приталенная, с атласной спинкой. Брюки со стрелками – такими острыми, что порезаться можно. Бабочка – настоящая, не на резинке, еле завязал с третьей попытки.

Из зеркала смотрит незнакомый человек. Высокий, подтянутый, серьёзный. Не пацан из столовой – мужчина. Крупье.

– Красавчик! – Лёха хлопает по плечу. Он уже одет, тоже непривычно элегантный. – Ну что, готов?

– Не знаю, – честно отвечаю. – Страшновато.

– И мне. Но куда деваться.

Куда деваться. Хороший вопрос.

Три месяца назад я получал в столовой сто двадцать рублей в месяц. Плюс бесплатные обеды – тоже, считай, экономия. Жил с родителями, денег хватало на кино раз в неделю и мороженое. Не шиковал, но и не бедствовал.

Отец всегда говорил: «Главное – профессия в руках». Сам он шлифовщик шестого разряда на оружейном заводе. Высший разряд, между прочим. Руки золотые – может деталь довести до микронной точности, на ощупь чувствует, где надо снять ещё чуть-чуть. Его на заводе ценят, зарплата – четыреста рублей в месяц. По тульским меркам – очень хорошо. Инженеры столько не получают.

– Учись, Андрюха, – говорил он. – Будешь спецом – будешь человеком.

Я и учился. Только вот спецом стал не тем, о каком он мечтал.

На стажировке нам платили пятьдесят рублей за ночь.

Пятьдесят рублей. За одну ночь.

Когда я первый раз получил конверт с деньгами – триста рублей за шесть ночей – руки дрожали. Это же почти как отцовская зарплата! За шесть ночей!

А когда нас перевели в крупье, стало ещё интереснее. Сто рублей за смену. Плюс официальная зарплата – восемьсот девяносто рублей в месяц. Плюс – чаевые.