Алекс Бали – Жизнь – игра! (страница 9)

Чаевые – это отдельная песня. Игроки, особенно если выигрывают, кидают фишки крупье. Пять рублей, десять, иногда – пятьдесят. За ночь набегает прилично. Особенно если стол «живой», если игра идёт.

Я посчитал как-то: за месяц работы в казино я получаю больше, чем отец за два. Отец, который тридцать лет на заводе, у которого высший, шестой разряд.

Странное чувство. Вроде радоваться надо – а внутри что-то царапает.

– Ларионов, к рулетке. Стажировка у Михалыча.

Виктор Семёнович распределял нас по столам. Михалыч – это Сергей Михайлович, старший крупье. Мужик лет сорока, с усами как у Боярского и взглядом усталого мудреца. Говорят, он ещё в московских казино работал, опыт – будь здоров.

Подхожу к столу. Михалыч кивает:

– Значит, ты Ларионов. Слышал, на экзамене хорошо себя показал.

– Старался.

– Старание – это хорошо. Но сегодня – молчи и смотри. Руками ничего не трогай. В игру не лезь. Понял?

– Понял.

– Вставай слева от меня. И запоминай.

Казино открывалось в восемь вечера. До этого – последние приготовления. Официанты расставляли бокалы на барной стойке, охранники проверяли входы, девочки на ресепшене поправляли причёски.

Я стоял у рулетки и впитывал атмосферу.

Вечерний свет – приглушённый, золотистый. Музыка – тихая, ненавязчивая, что-то джазовое. Запах – смесь дорогого табака, духов и чего-то неуловимо праздничного. Как Новый год, только каждый день.

Восемь ноль-ноль. Двери открылись.

Первые гости появились около девяти.

Мужчина лет пятидесяти, грузный, в костюме с отливом. С ним – женщина, молодая, красивая, явно не жена. Оба чуть навеселе, но в меру.

– Добрый вечер, – Михалыч улыбается профессионально. – Желаете испытать удачу?

– Желаем, – мужчина достаёт пачку денег. – На пять тысяч.

Пять тысяч. У меня в горле пересохло. Это же… это несколько месячных зарплат!

Михалыч невозмутим. Отсчитывает фишки, красиво раскладывает стопками.

– Прошу, делайте ваши ставки.

Игра началась.

Мужчина ставил размашисто – по сотне на число, по пятьсот на цвет. Проигрывал, выигрывал, снова проигрывал. Женщина рядом пила шампанское и хлопала в ладоши, когда шарик падал на нужное число.

Я смотрел, как работает Михалыч. Руки – как у хирурга: точные, спокойные, ни одного лишнего движения. Голос – ровный, бархатный. «Ставки сделаны, ставок больше нет». «Двадцать два, чёрное, чётное». «Семь красное, красное выиграло, чёрное проиграло».

Красиво. Как спектакль.

К полуночи мужчина проиграл всё. Пять тысяч – за три часа. Он встал из-за стола, пошатываясь, взял свою спутницу под руку и пошёл к выходу. Не злой, не расстроенный – скорее опустошённый.

– Михалыч, – шепчу, когда они уходят, – это нормально? Пять тысяч за вечер?

Он пожимает плечами:

– Это ещё мелочь, парень. Бывает, и по пятьдесят просаживают. И по сто. Казино – оно такое. Одним везёт, другим – нет. А мы просто крутим колесо.

Просто крутим колесо. Звучит просто. А на душе – как то муторно.

К трём ночи я понял, что такое настоящая усталость.

Ноги гудели – стоять восемь часов подряд, оказывается, тяжелее, чем бегать. Глаза слезились от дыма – в зале курили все, кому не лень. Голова раскалывалась от шума, музыки, голосов.

А народ всё прибывал.

После полуночи пришли «серьёзные» – так их называл Михалыч. Мужики в кожаных куртках, с золотыми цепями толщиной в палец. Короткие стрижки, тяжёлые взгляды. «Братки», как их потом стали звать. Хозяева новой жизни.

Они играли по-крупному. Молча, сосредоточенно, без женщин и шампанского. Проигрывали – хмурились. Выигрывали – кивали, забирали фишки. Чаевые кидали небрежно, не глядя.

Один из них, бритый наголо, с шрамом через бровь, посмотрел на меня:

– Стажёр?

– Стажёр, – ответил за меня Михалыч.

– Молодой ещё. Зелёный.

Он усмехнулся и отвернулся. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Это тебе не столовая, Андрюха. Тут другие правила.

Смена закончилась в шесть утра.

Мы сидели в стаффе – я, Лёха, ещё пара ребят из нашего выпуска. Уставшие, как собаки, но довольные.

– Ну как? – спросил Лёха.

– Голова кругом, – честно ответил я. – Столько всего…

– Угу. У меня на блэк-джеке мужик двадцать штук выиграл. Двадцать тысяч, представляешь? Забрал фишки и ушёл, даже спасибо не сказал.

– А чаевые?

– Сотню кинул. Сотню – с двадцати тысяч!

Мы посмеялись. Нервно, но посмеялись.

Виктор Семёнович заглянул в служебку:

– Все живы? Молодцы. Первая смена – самая тяжёлая. Дальше привыкнете. Ларионов, задержись.

Я остался. Сердце ёкнуло – что-то не так?

Виктор Семёнович закрыл дверь, сел напротив.

– Михалыч доволен. Говорит, ты внимательный, не суетишься. Это хорошо.

– Спасибо.

– Но я не об этом. – Он помолчал. – Ты куришь?

– Нет.

– И не начинай. Здесь все курят – и гости, и персонал. Затянет. А лёгкие у тебя одни.

Я кивнул. Подумал про детство – про бесконечные простуды, ангины, бронхиты. Как лежал неделями в кровати, смотрел в потолок. Телевизор в зале стоял, а я в детской – не дойти, не посмотреть даже. Только книжки и спасали. Бабушка приносила из стенки в зале стопками, я глотал одну за другой.

Болезненный был пацан. Потому и в спорт пошёл – чтобы окрепнуть.

– Ладно, – Виктор Семёнович встал. – Иди отдыхай. Завтра – вторая смена.

Домой добрался к восьми. Мать уже не спала – ждала.

– Андрюша, ну как?

– Нормально, мам. Устал только.