Алекс Анжело – Вечность и Тлен (страница 30)

Я остановилась на полушаге, собираясь ещё секунду назад отвернуться от воды, но так и застыла. Сердце подскочило и теперь будто стучало в самом горле. А в голове повис звон, словно кто-то вблизи ударил в колокол.

По мокрым серебристым волосам, по шее и выглядывающим над поверхностью голым плечам стекала вода. Она заставляла молочную кожу словно светиться изнутри в лучах яркого слепящего солнца. Та сверкала, а блики напоминали огранённые драгоценные камни. Люций был подобен мраморной статуе под слепым дождём. Произведением искусства, на которое смотришь, пытаясь разгадать задумку мастера.

Не в силах отвести взгляда от плеч и груди, поднимающейся над поверхностью, когда Моран двигал руками, я чувствовала, как сердце, поначалу будто на мгновение успокоившееся, забилось с утроенной скоростью. По рукам пробежали мурашки – от плеч к ладоням, а после неведомым образом осели в животе.

Что со мной происходит?!

Моё лицо горело так, словно вблизи был разожжён костер, к которому я подошла опасно близко. Ещё немного, и появятся ожоги. Дышать стало тяжело, а руки невольно сжались в кулаки в попытке сохранить трезвый разум. Костяшки захрустели, пальцы заныли. Второй раз за день я лишалась самообладания из-за причины, которую сама не понимала.

Люций внезапно повернул голову ко мне. Лучезарная и широкая улыбка осветила его лицо – совершенно неопасная для остальных, но для меня она стала пыткой. Я словно получила пощёчину, выведшую меня из оцепенения, и резко отвернулась. Так быстро, что едва не запуталась ногами в собственной мантии.

За спиной кто-то кричал, спрашивая, как водичка. Чужие голоса досадными и раздражающими звуками слышались в голове. Словно кто-то поблизости потревожил пчелиный улей и вместе с тем ещё несколько диких животных.

Дыши. Вдох-выдох. Ничего ведь не случилось?

Стоя боком, осторожно вновь посмотрела на берег и увидела на земле кувшинки, которые Моран вышвыривал из воды. Поднять взор выше я просто не могла, в ушах шумела кровь, а сердце до сих пор стучало слишком сильно, делая кульбит и отзываясь на каждый всплеск.

Прошла словно целая вечность, прежде чем Люций наконец-то скрылся среди рогозов, чтобы явиться полностью одетым. Он шёл, убирая мокрые волосы назад, тем самым открывая высокий лоб и изящную линию шеи, от взгляда на которую я, вроде бы восстановившая самообладание, вновь испытала оцепенение.

Мне казалось, будто мой мир содрогался от сильнейшего землетрясения – оно рождало пропасти и возводило горы, пока вокруг царила удивительная безмятежность тёплого весеннего дня. Кто-то, чуть отдалившись от пруда, продолжал поиски лечебных растений, некоторые бездельничали, сидя на траве, а остальные даэвы обрывали корневища кувшинок, сразу промывая их от успевшего налипнуть песка.

В следующий миг я увидела наставника, вид которого словно стал твёрдой землёй под моими ногами. Цепляясь за это спасительное чувство, я направилась к нему.

– Сара! – окликнули меня. А я остановилась, так и не сделав следующего шага.

– Словно воскрес, – поделился Люций, оказавшись передо мной. – После купания прям и не так жарко. Видела, как остальные пытались их достать?

«Их? Кувшинки?» – растерянно подумала, смотря на живое, всё ещё блестящее капельками воды лицо Морана.

Смысл его слов доходил до меня не сразу.

– Ты воду не трогала? Она правда тёплая. В последние дни ведь жара была. Сара… Ты в порядке? – Его рука легла на моё плечо, а сам див наклонился ближе.

Я отшатнулась, скидывая его ладонь.

– Зачем лезть в пруд… никто не говорил нам лезть в пруд… ты… тебе… ты…

– Я? – Моран неожиданно рассмеялся. – Сара, дыши глубже. Что ты хочешь сказать? Ты возмущена? Я ведь ничего не нарушил. Плавать в пруду нам не говорили, но ведь и не запрещали тоже.

Он говорил совершенно разумные вещи. А я всё равно не могла понять, что же именно вызвало во мне такие эмоции. Это определённо был не гнев. Будь это он, я бы не чувствовала себя столь потерянно.

– Всё. Забудь, – тихо пробормотала я, желая сбежать. В последнее время Люций часто рождал это желание. И мои собственные эмоции и правда меня пугали. Они были слишком непонятные, одновременно тёплые и жаркие, и в то же время настолько непривычные, что воспринимались как нечто чужеродное.

Наше путешествие, как и предсказывал наставник, закончилось, когда солнце закатилось за горизонт. Привал обещал быть недолгим – мы должны были перекусить, проверить собранные травы, немного отдохнуть и после вновь, уже быстрым темпом отправиться сквозь лес обратно к академии.

Самым ярким событием, помимо пруда и плавающего Люция, образ которого до сих пор упрямо лез в голову, стало Красное Шёлковое дерево, которое мы застали во время цветения. Алые мясистые бутоны усеяли голые ветви, на которых практически не было листвы. Они были одиноки в своей красоте – вокруг дерева росла лишь зелёная трава.

Люций сорвал цветок, встав на носочки и дотянувшись до низких веток. Наставнику это не понравилось. А если каждый станет обрывать бутоны? Моран лишь ответил, что в этой глуши не станут. В тот момент мы и правда находились вдали от всех крупных междугородних дорог.

– Здесь так спокойно, – проговорил Натан, садясь рядом на землю и держа в руках чай, который быстро вскипятили на нагревательном камне. Див шумно втянул воздух всей грудью и медленно выдохнул, опуская плечи. Его лицо выражало умиротворение. Вокруг и правда было тихо, молодые даэвы, уставшие за день, почти не шумели. И даже если звучали голоса, они не нарушали безмятежность начинающейся ночи.

– В такие моменты я вспоминаю дом, – вдруг сказал Винсент, и на его лице оставила след лёгкая грусть.

– Скучаешь? – Я почувствовала это щемящее чувство тоски по дому. Оно было добрым и приятным. Но вместе с тем давало осознание того, что мои чувства при мыслях об ордене Сорель оказались иными. Долг и обязанности. Когда умерла Долорес, нить, тянувшая меня назад, стала слабее.

– Да. У нас на острове мы придерживаемся иного распорядка. Дни слишком жаркие, и при солнце твари не гуляют. Я так привык засыпать под утро, что после прибытия на материк многие месяцы не мог выспаться, – признался Винсент. Когда речь зашла о родных краях, он стал неожиданно разговорчивым.

Айвен вдруг тихо засмеялась, прикрыв рот. Она резко замолчала, когда заметила на обращённые к себе взоры.

– Кхм, извините, – сказала она, подбирая ноги ближе к себе. – Я просто вспомнила… Винсент, ты не подумай только чего-то плохого…

– Да говори уже. Не мнись. – Рядом с ней села Сильфа, практически упав на землю. В отсветах маленького костерка, который был в центре поляны и уже начинал потухать, её бронзовая кожа казалась идеальной, ровной и гладкой, как бархат. Изумруды в серьгах завораживающе сверкали, отражая огонь. – Ну. – Дэва хлопнула Ларак по коленке. Айвен дёрнулась от неожиданности.

Сильфа, заметив это, лишь насмешливо фыркнула.

– Нет, лучше не надо… – Нахмурившись, дэва мотнула головой.

– Ты заставляешь Винсента нервничать, – протянула Сильфа, не думая отступать. – Раз начала, надо договаривать. Увереннее. Мы все здесь свои.

Винсент и правда начинал переживать. Но вот только Зефирос вряд ли сильно это заботило.

Айвен, посмотрев на Рока, сдалась.

– Помнишь, что ты сказал, когда мы прибыли в Турис на охоту в прошлом году? – спросила она.

– Нет, что я сказал? – растерянно отозвался див.

– Ну… что вы ищете себе пару за пределами ордена, – замявшись, негромко продолжила дэва, поджимая губы и опуская взор к ногам.

Даже в темноте можно было заметить, как лицо Винсента начало пунцоветь.

– Это… да… не то, что…

Сильфа звучно рассмеялась, прервав попытки Рока сказать хоть что-нибудь.

– Боги, вы оба – как целомудренные дамы, давшие обет безбрачия. – Она беззлобно продолжила: – Вам же не по десять лет.

Повисло неловкое молчание. Из всех пятерых только Натан выглядел менее смущённым, он лишь, слегка сощурившись, глянул на дэву, укоряя за прямоту.

– Смотрю на вас, и у меня такие чувства противоречивые, – фыркнув, продолжила она. – Вы готовитесь сражаться с монстрами, кто-то уже сталкивался… – Взор дэвы остановился на мне. – Сара, готова заключить пари, что ты бы сейчас предпочла с ревенантом сразиться, чем слушать меня.

– Это не сопоставимо, – ответила холодно и спокойно, лишь потому что у меня было время взять свои эмоции под контроль.

Сильфа косо взглянула на меня. Но после склонилась, оказываясь ближе ко всем.

– Я от теневых недавно забавную сплетню услышала… – прошептала она. – Знаете же Розали из ордена Ликорис? – Я периодически слышала о теневой дэве, в основном от Морана – у них были довольно дружеские отношения. Но однажды и Фредерик упоминал, правда в нелестном ключе. – Она дочь главы. И… её мать в дружеских отношениях с Ребеккой Моран, матерью Люция. Вы понимаете, к чему я клоню?

– Они хотят породниться? – первый сообразил Натан.

– Ну, такие слухи давно гуляют. Тем более тяжело найти более верную и связанную с главным орденом обитель, – ответила она, складывая руки на груди. – Моя мать восхищается тем, насколько Северный орден самодостаточен и сосредотачивает в себе власть. Они сердце теневого народа. Им не нужны договоры и гарантии верности. В их руках и так сосредоточена вся власть… – Сильфа распрямилась, устремляя взор перед собой. – Но в централизации есть и недостаток. Стоит поразить сердце, и вся тщательно выстроенная иерархия рассыплется, как карточный домик, и настанут времена смуты.