Алекс Анжело – Вечность и Тлен (страница 29)

– О чём? – спросила Айвен, бросив на меня косой взор.

Я помедлила, отыскав взором Морана. Теневой див находился на расстоянии нескольких метров, и его спина едва проглядывалась из-за стволов деревьев.

– Должно быть, это как-то касается того, чем вы занимаетесь по ночам у тебя в комнате? – прошептала вдруг Айвен.

– Что? – Если бы на ясном небе сверкнула молния, казалось, я бы удивилась и того меньше.

– Сара… Я тебя умоляю. – Она закатила глаза. – Наши комнаты рядом, думаешь, ты бы за полгода не заметила, если бы у меня регулярно бывали тайные гости? И этот белый ворон… Поначалу я думала, мне привиделось, но Флёр рассказала, как видела его в Гренере, а он принадлежит Люцию. – Она распрямилась и пробормотала себе под нос: – Да и глава Северного ордена использует этот вид птиц. Всё стало слишком очевидно.

Я смутилась и, завернув в тканую салфетку, убрала растения в сумку, раздумывая над ответом. А подруга тем временем продолжала:

– Вы ведь там учите что-то? – спросила Айвен, вновь демонстрируя свою проницательность. – Догадалась по стопкам книг на твоём столе. Хотя поначалу меня несколько смутило моё открытие. Но я постаралась не спешить с выводами и не надумывать. Признаюсь, это было сложно. Но я уже ошибалась… – на секунду она резко замолчала, – …поэтому не хотела вновь сделать что-то не так.

– Ты говорила об этом кому-то? – Я внимательно, изучающе посмотрела на неё, инстинктивно прощупывая даром. Но отыскала лишь вспыхнувшую обиду и грусть.

– Нет, – отозвалась она. – Я бы не стала этого делать.

Я промолчала. С одной стороны, ощущая вину, но и в то же время считая, что у меня были все причины подумать об обратном. Мы пошли дальше, понимая, что основная группа успела уйти уже далеко вперёд.

– Люций обучает меня фларканскому языку, – призналась я. Мимолетный разговор отвлёк, и я теперь внимательно осматривала округу.

– Фларканскому? – переспросила она, слегка удивлённо. – Ясно теперь, почему Моран с тобой стихами на древнем языке заговорил. – Айвен нахмурилась. – Или это были вовсе не стихи?

Глядя в её глаза цвета полыни, я покачала головой.

– Значит, не стихи, – подытожила она и, склонившись ближе, спросила: – Но зачем ему это? Знаниями по фларканскому языку теневые даже между собой не делятся. Это крайне серьёзно.

– Я заинтересовалась. Люций предложил, – отозвалась, вспоминая наш разговор в стенах Библиотеки Хранителей в Турисе. Когда-то меня точно так же удивила его щедрость. Хотя щедростью это вряд ли можно назвать. Даже знай он в тот момент, что я та самая человеческая девочка из детства, его предложение всё равно было бы странным. Даэвы или люди, мы все меняемся. И месяц может кардинально изменить принципы, не говоря уже о годах. – Я пообещала никому не передавать знание. – Даже тон моего голоса, которым была сказана фраза, нёс непреклонность решения. – Поэтому об этом лучше никому не знать. Даже Фредерику, – предупредила её, хмурясь.

Айвен помедлила. Мои слова об обещании вызвало смятение, а взор будто говорил: «Разве достаточно одного обещания? Это всего лишь слова».

– Да, я понимаю, – кивнула она, выглядя серьёзной. – Фредерик всё больше пытается угодить отцу…

– Скорее, он перекладывает на свои плечи всё больше ответственности… – проговорила, раздумывая над ситуацией. Раньше мы с братом делились всем, но, с другой стороны, мы оба повзрослели. У Фредерика появилось больше обязанностей. Меня не покидала мысль, что, узнай он о моём изучении древнего языка, рано или поздно пожелал бы использовать это знание.

От этих мыслей внутри меня росло чувство настороженности рядом с братом.

Неожиданно раздались крик и хохот. Один из голосов я мгновенно узнала и, не задумываясь, повернулась на звук. Перед глазами развернулась примечательная картина: Люций, забравшись на плечи шатающегося Рафаиля, пытался достать до веток дерева, которые начинались слишком высоко. Возможно, листья его обладали лекарственными свойствами, но отчего-то именно сейчас я совершенно не могла вспомнить, какими именно. А в следующую секунду я поняла причины криков: Блез, ускользнувший поначалу от моего внимания, щекотал Рафаиля, который от этого не мог устоять на месте. Руки дива были заняты, но он пытался пнуть друга, а тот, отскакивая прочь, вскоре вновь принимался за старое.

То, каким чудом Моран всё ещё находился в воздухе, оставалось загадкой. В следующее же мгновение Люций едва не упал, но в последний миг подпрыгнул, ухватился за ветку и… повис на ней.

– Несносные, – проговорила я под нос, покачав головой и поворачиваясь к Айвен.

– Ты улыбнулась, – сказала дэва.

– Правда? – Если и так, я не заметила.

– Да, – подтвердила она, закусывая губу и оглядываясь, проверяя, что на расстоянии нескольких метров рядом никого нет. – Знаешь, Сара, я до сих пор сомневаюсь в том, что нам стоит поддерживать даже дружеские отношения с теневыми дивами, – прошептала дэва. – И дело не в том, что у меня есть предубеждения. Скорее нельзя игнорировать происходящее за пределами академии. Будет разумнее придерживаться точки зрения нашего ордена. Но, – Айвен шумно выдохнула, будто не желая произносить то, что собиралась, – Моран настолько, я бы сказала, живой… Что отчасти я даже перестаю удивляться тому, что вы нашли общий язык. Может, тебе с твоим даром как раз не хватало кого-то наподобие его?

Раздался оглушительный треск, который разнёсся надрывно по округе. Ветка, на которой висел Люций, треснула и обломилась, но за мгновение до того, как она упала, див сделав рывок, спрыгнул на землю. Держа в руках пучок листьев, Моран стоял совершенно невредимый и лучезарно улыбался. Совсем недавно мы спорили, и он был напорист, а теперь вокруг него наверняка плещутся эмоции веселья. Мне стало даже жаль, что я не могла почувствовать их. Див вдруг напомнил мне морские волны, которые, откатываясь назад, обнажают острые скалы, чтобы тут же вновь накрыть их стремительно прибывающей водой, захлёстывая берег, а вместе с ним и меня.

В груди заболело, сердце заныло, я вдруг поняла, что совершенно не дышу.

Моргнула, спешно делая вдох.

– Кажется, я вижу куст тёмного туласи, – проговорила, опуская взор и делая шаг в сторону, сделав вид, что не видела лица Айвен, которая ждала моего ответа.

Когда солнце стояло в зените, мы достигли пруда, поросшего нимфеями, среди которых, яркими пятнами поднимаясь над водой, цвели голубые лотосы. Лепестки, почти белые к середине, наливались синевой на кончиках.

– Не вздумайте их срывать, – предупредил наставник, но лучше бы он этого не делал, ведь своим замечанием сразу привлёк внимание учеников.

– Почему? – спросили у него.

– Наш орден добавляет похожие цветы в чай перед молитвой, – сказала невозмутимо Карма Григори, прежде чем успел ответить Лавр.

– Чай из цветов голубого лотоса, который растёт вблизи академии, сильнее влияет на разум. Не советовал бы повторять этот опыт. Он мутит рассудок, заставляет видеть то, чего не существует. Эффект быстро проходит, но это не то, чем должны заниматься молодые даэвы, – уклончиво завершил учитель, призывая всех продолжать путь.

Судя по лицу Кармы, она не была согласна с наставником. Но после случившегося в Гренере, наказания и, соответственно, позора, который навлёк на себя орден Чёрных Скал, ученики из их обители вели себя тихо, больше не привлекая внимания.

Раздался плеск воды: Сильфа сняла обувь и стояла по щиколотку в пруду.

– Ноги устали, – невозмутимо сообщила она.

– Слишком быстро у вас ноги устают, дэва, – заметил недовольно Лавр. – Продолжаем путь, иначе таким медленным темпом мы не вернёмся в академию и к утру.

Наша дорога пролегала вдоль границы между Феросией и Акраксом, углубляясь всё больше в территорию Срединного королевства. На пути попадалось не так много полезных трав, и учитель говорил, что на юге земли гораздо богаче на ценные находки. Большинство же необходимых академии растений выращивалось прямо на её территории. Но мы должны были научиться находить необходимые ингредиенты и в природе, а не растущими рядами на грядках.

Вскоре мы наткнулись ещё на один пруд, в котором росли уже кувшинки с белыми цветами, в отличие от предыдущего, где они имели голубой оттенок. Их корневища, по словам наставника, были съедобны. Из клубней варили суп и даже запекали их на огне. Глядя на белые цветы с ярким ароматом, отдающим зеленью и медовыми нотками, я подумала, что слова Розали Ликорис, сказанные Морану об этом походе, начинали подтверждаться. Скудные находки и необычная еда.

Несколько даэвов вызвались достать корневища, снимая с плеч мантии, избавляясь от сапог и подворачивая штанины. Пока они пытались подтянуть ближайшие кувшинки к себе, стоя по колено в воде, с найденными в лесу длинными палками в руках, Люций пошёл дальше по берегу, скрывшись за кустами и высоким рогозом.

– Вкус у них довольно специфический, – сказал Натан, с сомнением рассматривая белые цветы.

– Ты пробовал? – спросила Айвен.

– Да, однажды довелось. Люди тоже их едят. А ещё я слышал, что из них они готовят приворотное зелье. Не смотри на меня так, – рассмеялся парень, заметив лицо Ларак. – Я лишь пересказываю то, что когда-то слышал и видел. Приворотных зелий не бывает, но люди почему-то верят.

Раздался плеск, и по воде поплыли круги. Все уставились на воду. Долгое время ничего не происходило, поверхность пруда оставалась спокойной. Казалось, плеск и вовсе нам послышался, а в следующее мгновение он повторился, являя всплывшего на поверхность Морана, который держал в руке пучок кувшинок.