Алекс Алезаров – И грянет атомов песнь (страница 9)
Последний раз взглянув на простор вокруг, я нырнул во тьму.
Чуть дальше по курсу, едва различимые в царившем мраке, гермостворки преграждали мне путь.
Привычно работая локтями и коленями, я добрался до кнопки и провел по панели пальцами.
Створки открылись, пропуская меня в транзитный шлюз – буферную зону стабилизации давления. Я включил кислородный генератор в маске и подождал, пока кислород начнет поступать в легкие, а затем открыл вторые гермоворота.
На той стороне меня встретила темнота, густая и всеобъемлющая.
В такой темноте ты остаешься наедине с самим собой и своими демонами. Слышишь, как сердце стучит и гонит кровь по венам, слышишь как скрипят суставы, как ворочаются мысли, словно отколотые айсберги бороздят океан.
В такой темноте только и остается, что ползти на ощупь.
И я заработал руками и ногами, как делал тысячи раз до этого.
Эти тоннели вгрызались в плоть Каморана, словно проросшие мицелии плесени, убегали на многие километры вглубь – в поисках жил анимы.
На ум пришла песенка, и мозг не успел остановить мой язык, а может и не хотел вовсе. В этом месте слова казались чем-то чуждым, но они эхом отражались во мне – ободряя.
Насвистывая, я лез и лез – игнорируя ответвления, прямиком к тупику, где я закончил свою работу в прошлый раз. На самой грани слуха, я различил звук открываемой гермостворки, но опасаться было нечего – пройдет слишком много времени, прежде чем мои преследователи сподобятся снарядить кого-то за мной в погоню.
К той минуте, когда невезучий бедолага поползет искать меня в эту тьму – я уже достигну своей цели.
Или умру – пытаясь.
Через сотню слабеющих ударов сердца я остановился. Почувствовал, что добрался. Вот то место – руку протяни и коснешься скальной породы, что знаменовала тупик моего безусловно дерзкого приключения.
– Я пришел… – Прошептал я камню впереди. – Точнее… приполз.
Голова моя упала вниз, будто наконец кончились все силы. Я медленно закрыл глаза, отдаваясь во власть уносящим меня волнам бессознательности. Смерть ласково обняла меня, заключила в объятия, словно любящая мать, но еще не сжала достаточно сильно, чтобы я ушел безвозвратно.
“
Голос пришел ко мне, сквозь призрачную вуаль, окутавшую разум. Пробился, проник и дал мне сил, чтобы вытянуть вперед ладонь и дотронуться до камня передо мной.
Пальцы сжали выступы породы, по телу прошла дрожь и…
Ничего не произошло.
Я попробовал еще раз – и снова ничего.
– Вот дела… – Я грустно вздохнул. – А разговоров-то было…
“
Голос взревел во мне словно ураган, сметая жалкие лачуги моих сомнений прочь. Мои глаза распахнулись, сознание прояснилось и я понял – в чем было дело.
– Виноват… – Произнес я и потянулся снять с ладони армированную перчатку. – И не надо сразу орать…
Я сжал и разжал пальцы, протянул руку к камню и замер в нерешительности. Правило, вбитое в нас дубинками и кулаками надзирателей гласило – не прикасаться голыми руками к пустотьме. Мы не раз слышали истории о несчастных, что нарушали этот запрет. По рассказам очевидцев – их смерть была страшна.
Пропаганда, подумал я, это винтик в системе контроля масс. Да и терять мне было особо нечего, если уж рассматривать ситуацию с пессимистической стороны.
Я судорожно вдохнул, наполняя легкие кислородом – этакий рефлекс утопающего, попытка отдалить неизбежное или забрать с собой побольше от этого мира за Грань. А потом коснулся препятствия перед собой ничем не защищенной ладонью.
Коснулся…
Не было ни слов, ни звуков – вопль несчастного, что пираты выкинули в вакуум посреди звездной пустоты. Боль от раны в боку уступила место новой боли – боли распада клеток, чистому первозданному некрозу, монстру, что убивал миллионы маленьких меня каждый новый миг.
Анима пожирала меня, и я был бессилен.
“Я коснулся!” – мысленно кричал я.
“Я пришел!” – молвил я.
“Я умираю..” – шептал я, угасая.
И в момент, когда я думал, что не выдержу – всё изменилось.
Подобно лавине на меня обрушились видения, десятки и десятки картинок, оживающих красками и звуками. Спектр дробился на отдельные цвета, искажаясь под тысячей углов, будто я был насекомым рассматривающим необъятное.
«
Тысячи картин, что я не запомнил. Тысячи эмоций, что я не пережил. Тысячи мест, где я никогда не был.
– Я умер? – Спросил я, чтобы просто проверить, смогут ли мои губы облечь мысли в слова.
Не надеялся на ответ, но он пришел. Прекраснейший голос, такой каким мое внутреннее «я» порой говорило со мной, прозвучал совсем рядом.
– Молекулярные связи я укрепила. – Модуляции голоса вдруг начали меняться, обретая более женственные ноты. – Там-сям, чтоб ты не рассыпался раньше времени.
И я увидел свет. Искрящийся контур в месте, где любой фотон вступивший в реакцию с анимой означал смерть.
Или я уже не был в тесной шахте?
Я понял, что парю в пустоте, такой большой, что становилось страшно. Здесь не было давящей толщи камня и духоты подземелья, но зато были звезды.
Бесчисленное количество искр, рожденных за миллионы лет до меня. Искры, что не угаснут и после того, как я кану в веках. Раскаленные шары газа, дарующие свет Простору.
Я заворожено уставился на них, не смея насытится. Жадно впитывал их образ, как несчастный в пустыне делает все следующий и следующий глоток, не в силах остановится.
– И, кстати, о времени… – Пока я разглядывал всё вокруг, светящийся силуэт стал вдруг очень осязаемым. – Надо бы поспешить, Зэр.
Теперь я уставился не на звезды, а на ту, что парила рядом со мной. Я мог бы докоснуться до нее – стоило руку протянуть, но застыл пораженный ее обликом.
– Ты… – Слова дались мне тяжело, будто не хватало воздуха. – Богиня?