Алекс Алезаров – И грянет атомов песнь (страница 10)
Девушка осмотрела себя, провела по волосам, что морем молний витали вокруг ее прелестной головы, и взглянула на меня своими фиолетовыми глазами, в которых бушевала буря.
– Может и богиня. – Пожала она плечами. – А вот ты почти труп, милый.
Я чувствовал, что она не врет. Здесь было хорошо и не было боли, но где-то в глубинах Каморана мое тело лихорадило и знобило на пороге за Грань.
– Что такое я видел? Где я вообще? Кто ты? – Как из пулемета засыпал я мою собеседницу вопросами.
– Ты должен понять, кое-что, дорогой… – Девушка подплыла ближе и кончики ее волос создавали дуговые разряды, используя мое лицо как проводник. – Коснувшись пустотьмы – ты вычеркнул себя со световой линии вселенной, перестал двигаться в фотонном русле спешащих к своей кончине электронов, протонов и нейтронов, замер под поверхностью релятивистской океанической глади, недосягаемый для ее волн.
Я взглянул на свое тело, окровавленное и измученное, но достаточно материальное, чтобы толика сомнений отразилась на моем лице.
– Только я удерживаю тебя здесь, тут, там… – Девушка постучала пальцем по моему лбу, и место это зажглось внутренним огнем. – Именно поэтому, Зэр, ты должен сделать то, что предначертано.
Ее героическая поза заставила меня захихикать. Право слово – эти пафосные речи и абсурдный эзотерический гибрид из реальности и вымысла уже должно быть свели меня с ума.
Наверняка, я лежал где-то себе спокойно, пуская слюну из уголка рта, а это был просто отголосок моего предсмертного бреда. Радовало, что в последний путь меня провожает красотка, а не Костлявая в плаще и с косой.
– Зэр… – Ласково сказало мне видение предо мной. – Зэр, ты должен зажечь искру.
Я уставился на нее, осознав слова.
– Ты должен развоплотиться, милый. А я соберу тебя заново.
– Ха. – Только и ответил я ей.
– Словно феникс из пепла, Зэр…
– Ха-ха.
Закономерный итог, финал без аплодисментов, занавес моей пьесы. Не то, чтобы я рассчитывал выйти сухим из воды, но смерть до сих пор пугала меня. Отнюдь не физической болью, а загубленным шансом сделать всё правильно.
Я совершил так много ошибок на пути к свободе, что это всё не должно было быть напрасно. Я подвел настолько многих, что должен был жить несмотря ни на что.
Так много надо было еще сделать, но сил не осталось.
Осталась только вера.
Я понял, что снова лежу в своей гробнице, червином жерле тоннеля, а протянутая моя рука сжимает жилу анимы. Темнота была повсюду, и не было света звезд, чтобы разогнать ее.
Второй рукой я снял с пояса рукоять наноклинка, металлический цилиндр, что послужит моей последней цели. Пальцы осторожно пробежались по камню передо мной, выискивая выступ скальной породы. Вот и оно, удачно местечко для удара – прямо рядом с той жилой пустотьмы, что удерживала мою руку потоком энергии.
Я занес рукоять, а сердце бешено колотилось в груди, заявляя, что оно еще живое.
–
– Словно птица ощипанная! – Крикнул я и ударил рукоятью прямо в камень.
Искра появилась мгновенно, несмелая падающая звезда, а потом мир разлетелся на атомы.
Забирая меня с собой.
ГЛАВА 4. Добро пожаловать на Юрргар.
Р. Рождественский ©
Великие энергии схлестнулись двумя встречными бурями бурь, раздирая случайные частицы в ничто.
Связи рождались и умирали в поисках невозможного симбиоза, создавая квантовые сингулярности и аннигилируя сотней термоядерных реакций.
Стягивались, стягивались, сшивались в клетки, а клетки формировали ткани.
Химические соединения наполняли шаблон, древнейший паттерн разумной жизни, в пропорциях заложенных когда-то тем, кого принято было называть богом.
Азот для нуклеиновых кислот.
Кальций для костей.
Углерод для структуры.
Водород для защиты.
Кислород для…
«Дыши» – голос выдернул меня из небытия, собрал квинтэссенцию из всего того, что когда то звалось Зэром и бросил мою душу обратно в тело.
Вдох!…
Жизнь наполнила меня и я открыл глаза. Очнулся, будто новорожденный после мягкой и теплой тьмы. Неоновый свет ударил по сетчатке, уши наполнил густой бас вибрирующей где-то музыки.
– О… – звук вырвался из меня, проверяя новые связки на прочность. – ду… – я огляделся по сторонам, а потом взглянул и на себя, – …реть.
Я вдохнул еще раз, просто потому что мог, а потом принялся за анализ.
И так, что мы имеем?
Вокруг меня обшарпанные стены с выцветшими и свежими граффити – на языках от понятных мне до совсем специфических, в основном пропагандирующие открытую любовь и нейростимуляторы.
За моей спиной высокотехнологичный, но использованный очень неаккуратно унитаз, с пятнами разнообразного характера к которым я не стал присматриваться.
А еще был “я” – совершенно голый, не считая какой-то инородной вещи на груди, которую в неверном свете иллюминов я не мог как следует рассмотреть.