Алефтина А.П – Темпорария. Под крылом Сауна (страница 11)

Селение оказалось меньше, чем она ожидала. Несколько десятков домов, прижатых друг к другу, будто люди пытались согреться самим присутствием соседей. В воздухе стоял запах сырой земли и дыма.

Но было слишком тихо. Не обычная ночная тишина. А та, в которой что-то уже случилось. Когда они вошли на главную улицу, Аврил заметила первое. Тени. Они не соответствовали источникам света.

Факел горел у двери одного из домов, но тень от него тянулась не в сторону стены – а внутрь дверного проёма, словно её втягивали.

– Они уже здесь, – прошептала Имилия.

Гильберт поднял руку, давая знак разделиться. Аврил двинулась вдоль ряда домов. Дверь одного из них была приоткрыта. Внутри пахло железом.

Она вошла осторожно, удерживая браслет под контролем. Металл на запястье начал нагреваться, реагируя не на страх, а на искажение.

В комнате сидела женщина.

Живая.

Её глаза были открыты, но взгляд был пустым, словно что-то выжгло внутри всё, кроме оболочки. На полу у её ног лежал мальчик лет шести. Он дышал, но не просыпался.

– Что произошло? – тихо спросила Аврил, присаживаясь рядом.

Женщина медленно повернула голову.

– Они не вошли, – прошептала она. – Они… вытекли.

У Аврил по спине пробежал холод.

– Кто?

Женщина подняла руку и указала на угол комнаты. Там, где стена встречалась с потолком, тень была гуще остальных. И она двигалась. Не как пламя. Не как дым. А как существо, которое не спешит. Браслет вспыхнул.

Аврил поднялась, чувствуя, как внутри поднимается энергия – не резкая, а вязкая, будто сама реальность сопротивляется её присутствию.

Тень медленно отделилась от стены. Она не имела формы. Но в ней угадывались очертания – вытянутые, искажённые, будто кто-то пытался вспомнить, как выглядит человек.

В этот момент в комнату ворвался Лоте.

– Не подпускай её к мальчику! – крикнул он.

Тень рванулась вперёд не быстро, но неотвратимо. Она не атаковала. Она тянулась к дыханию ребёнка.

Аврил шагнула между ними.

Браслет на её руке загудел, и пространство вокруг неё будто сжалось. Она не выпускала энергию наружу, как учил Саун. Она удерживала её, создавая плотность, барьер.

Тень коснулась этой невидимой границы – и завибрировала.

В голове Аврил вспыхнули образы. Не её воспоминания. Чужие.

Голод. Не физический. Голод по страху, по разрыву, по трещине в душе. Она поняла – это не Дин. Это след. Остаточная энергия после их ритуала.

– Они учатся, – выдохнула она.

Лоте обнажил клинок, но Гильберт, появившийся в дверях, остановил его жестом.

– Нет. Это её испытание.

Аврил услышала это и почувствовала раздражение. Это не было тренировкой. Здесь был ребёнок.

Тень усилилась. Она начала проникать в её сознание, показывая картины – сожжённые дома, кричащих людей, сломанное время.

– Они не злые, – прошептала она неожиданно для себя. – Они… голодные.

– Аврил! – голос Гильберта прозвучал резче, чем она когда-либо слышала.

Она сделала выбор. Не уничтожить. Не изгнать. Она сосредоточилась и направила энергию не как удар, а как уплотнение времени – возвращая тень к тому моменту, где она ещё не отделилась.

Пространство в углу комнаты дрогнуло. На секунду показалось, что стена стала прозрачной, и за ней – туман, густой и живой. Тень втянулась обратно, словно кто-то с той стороны передумал. Комната стала обычной. Женщина заплакала. Мальчик резко вдохнул и зашевелился. Аврил опустилась на колени. Руки дрожали не от усталости – от осознания.

Когда они вышли из дома, Гильберт смотрел на неё иначе.

– Ты не уничтожила её, – сказал он тихо.

– Она не была врагом, – ответила Аврил. – Она была следствием.

В его глазах мелькнуло нечто сложное.

– В этом и разница между нами, – произнёс он.

Она почувствовала, что это не похвала.

Когда они покидали селение, туман начал рассеиваться.

Но Аврил знала – это было предупреждение. Дины больше не просто убивали. Они оставляли после себя разрывы. И эти разрывы учились жить самостоятельно.

***

Подготовка заняла несколько часов.

Аврил стояла в узкой каменной комнате, больше похожей на келью, чем на гардеробную. Стены были холодными, влажными, а вдоль них горели свечи, отражаясь в металлических поверхностях браслетов, разложенных на массивном столе. Воздух был пропитан запахом воска, старых тканей и горького настоя – им хранители обрабатывали кожу перед перемещением, чтобы тело легче приняло другую эпоху.

– Это необходимо, – сухо сказала женщина— Время отторгает неподготовленных.

Аврил молча кивнула.

С неё сняли современную одежду. Вместо неё надели тяжёлое платье тёмно-бордового цвета, с плотным корсажем и длинными рукавами. Под ним – грубая льняная рубаха, стянутая у горла шнурком. Юбка шуршала при каждом шаге, словно напоминая: ты больше не принадлежишь своему времени.

Гильберт стоял у стены, наблюдая молча.

– Если станет плохо – не сопротивляйся, – сказал он наконец. – Время не любит, когда с ним спорят.

– А ты? – Аврил подняла на него взгляд. – Ты когда-нибудь сопротивлялся?

Он едва заметно усмехнулся.

– Один раз. Больше не повторял.

Её волосы заплели и убрали под тёмный платок. На шею повесили простой медальон – без знаков и символов.

– Он скроет тебя от лишних взглядов, – пояснил Гильберт. – Ненадолго.

Браслет Аврил положили на каменную плиту.

Гильберт подошёл ближе.

– Смотри внимательно, – сказал он.

Он повернул синий камень. Цифры внутри ожили, медленно выстраиваясь в последовательность: 16 • 10 • 1564

– Шестнадцатый век, – произнёс Гильберт. – Франция. Земли графа Пилберга.

– А если я ошибусь? – тихо спросила Аврил.

– Тогда ты окажешься не во времени, – ответил он. – А между.

Он аккуратно застегнул браслет на её запястье. Его пальцы задержались на коже чуть дольше, чем было нужно.

– Готова? – спросил он.

Аврил глубоко вдохнула.