Alec Drake – Сапёр 41-го (Попаданец. Я знаю, где ударят завтра) (страница 1)
Alec Drake
Сапёр 41-го (Попаданец. Я знаю, где ударят завтра)
Глава 1. Попутного ветра, гражданский
Тишина была неправильной.
Она не походила ни на городскую — с её спектром белого шума от кондиционеров и шин, — ни на лесную, которую Денис знал по учениям. Эта тишина была плотной, как вода перед штормом. В ней не пели птицы.
Он лежал лицом вниз на чём-то мягком и влажном. Трава. Пахло землёй, прелыми листьями и — отчётливо, нестерпимо — порохом. Старый порох, не тот, что в современных гильзах с унитарным заряжанием. Какой-то другой. Дымный, что ли.
Денис открыл глаза.
Над ним колыхались кроны сосен. Небо было неестественно синим — тем самым советским синим с плакатов «Родина-мать зовёт!». Он попытался сесть и едва не взвыл от резкой боли в левом боку. Ребра? Нет, просто ушиб. Кажется.
— Твою мать, — прошептал он. Голос прозвучал чужим. Срывающимся.
Последнее, что он помнил, — лабораторию в подмосковном Фрязино. Институтская командировка. Он проверял прототип магнитометра для поиска старых минных полей. Какое-то замыкание. Вспышка. И пустота, похожая на глубокий обморок без сновидений.
Денис Родин, тридцать четыре года, кандидат технических наук, инженер-сапёр четвёртого разряда (не работал по специальности семь лет, но квалификацию подтверждал раз в два года). Историей увлекался на уровне Ютуб-каналов и мемуаров. Никогда не верил в попаданцев. Считал себя прагматиком.
Прагматик медленно поднялся на четвереньки.
Одежда была чужой.
Вместо тактического хлопка «Горка» и нормальных ботинок — гимнастёрка. Грубая, колючая, с непривычно стоячим воротником. Штаны-галифе, заправленные в кирзовые сапоги. Размер маловат, но в целом его. На поясе — кожаная кобура с чем-то тяжёлым внутри.
Денис вытащил оружие с рефлексом, вбитым ещё в армии — десять лет назад, но тело помнило.
ТТ. Стертый номер. Один патрон в патроннике, магазин полный. Затвор взведён.
— Блин, — сказал он тихо.
В кармане гимнастёрки лежал красноармейский медальон — чёрная капсула-«смертник» на шнурке. Денис разломал его промасленными пальцами. Внутри — бумажка с карандашными каракулями: «Родин Денис Игоревич, 1907 г.р., урож. г. Иваново, призван Фрунзенским РВК». В графе «должность» значилось: «сапёр, 18-я отдельная инженерная рота».
Он не читал про такую роту. Но дата призыва стояла: 12 июня 1941 года.
— Господи, — Денис перекрестился машинально, хотя всю жизнь считал себя атеистом. — Господи, дайте мне проснуться.
Ничего не произошло.
Лес начинал жить.
Где-то далеко, за гранью слышимости, ухало — не то гром, не то артиллерия. Денис прислушался. Нет, скорее индустриальный шум. Или всё-таки канонада? Современное ухо не умело отличать войну от стройки.
Он встал. Голова кружилась, но терпимо.
Выбрался на просёлок — грунтовку, разбитую колёсами. Следы свежие: шины с крупным протектором. Военные грузовики? Не похоже. ГАЗ-АА оставлял другой рисунок. Может быть, «Опель-Блиц»? Он видел картинки.
Автоматически, как учили на курсах выживания, Денис оценил местность.
Слева — лес. Справа — поле, уже скошенное, с торчащими жёсткими стернями. В двухстах метрах — развилка. Столб с указателями. Один щит сбит, на втором — покорёженная табличка на русском и польском.
Довоенная граница? Он присмотрелся.
Надпись была на деревянной дощечке выжжена: «Государственная граница СССР». С одной стороны звезда, с другой — орёл, наполовину содранный.
Денис сел прямо на дорогу, уронив голову в ладони.
В голове щёлкнуло, как при смене слайда.
Он вдруг понял — нет, не понял, кожей ощутил — время года. Июнь. Жара сбивает запахи. Черника только начинает синеть. Земля ещё не напиталась кровью.
Точную дату он узнает позже. От кого-то. Но интуиция, обострённая до паранойи, уже докладывала: ты в сорок первом. Ты на западной границе. И до того момента, когда колонны пойдут прямо в твои минные поля, осталось...
Сколько?
Денис заставил себя дышать медленно, как учили на психологической подготовке.
Паника — это смерть. Паника — это ошибка. Паника — это когда ты выбегаешь на дорогу и тебя сбивает грузовик с красными звёздами, и ты не успеваешь ни предупредить, ни закопать, ни взорвать.
Он не знал, зачем ему взрывать. Но внутри уже горела уверенность: зачем-то. Не просто так его бросили сюда с заведённым ТТ и медальоном, где почти его фамилия.
Раздался шум мотора.
Денис рефлекторно скатился в кювет, выхватывая пистолет. Виновато убрал обратно — немцы бы уже стреляли.
Из-за поворота вынырнул грузовик. Студебеккер? Нет, рано для них. Полуторка. ГАЗ-АА, заляпанный грязью по самые фары. В кузове — бойцы в пилотках, человек десять. У некоторых винтовки СВТ. У старшины в кабине — ППД, дисковый магазин.
Машина затормозила так резко, что зад повело.
— Ты чей, боец? — высунулся старшина. Лицо в пыли, глаза насторожённые.
Денис открыл рот.
Сказать правду? «Я из будущего, я знаю, что через несколько дней начнётся война» — мгновенный трибунал. Паникёр. Вредитель. Расстрел на месте — такая практика уже была в тридцать седьмом, расстреливали и за меньшее.
— Из восемнадцатой отдельной, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал глухо, по-уставному. — Отстал от подразделения. Ведут на переформирование.
Старшина смерил его взглядом. Повисла долгая, невыносимая пауза.
— Садись в кузов. Догоним твоих.
Денис закинул в кузов своё новое тело с старым сознанием. Солдаты молча подвинулись. Кто-то курил махорку, не глядя на него.
Он сел, прислонившись спиной к борту.
И позволил себе закрыть глаза на три секунды. За это время он успел вспомнить главное: операция «Барбаросса» началась 22 июня 1941 года. Мосты через Буг были захвачены немецкими диверсантами в первые часы. Минские укрепрайоны пали, потому что склады с боеприпасами взорвали по приказу отступающих.
Он знал, где ударят завтра.
Но сегодня — сегодня он был просто гражданским в чужой форме. Без документов, без подтверждения, без единого шанса быть услышанным.
Грузовик подпрыгнул на колдобине.
И тишина кончилась.
Примечание для картографа (запись в блокноте протагониста)
Место: предположительно в 8 км юго-западнее Бреста. По рельефу — холмистая гряда, в овражках сыро. Дорога на карте 1938 года обозначена как «проселочная, проходимая для всех видов колёсного транспорта». Сейчас — вся в выбоинах.
Ориентир — сломанный колодец с журавлём на опушке. Если я прав, то по прямой до моста через Буг — четырнадцать километров. До границы — семь.
Граница будет прорвана здесь. В 4 утра. Танки 3-й танковой группы. Пехота 45-й пехотной дивизии.
У меня нет миноискателя.
У меня нет взрывчатки.
У меня нет ничего, кроме этого ТТ и знания, которое никто не примет.
Значит, придётся добывать.
22 июня. Я запомнил эту дату, когда учился в школе.
Теперь я в ней живу.
И — поехали.