Alec Drake – Попаданец в секту смерти (страница 7)
«Шаг первый. Перерезать горло. Нет, парень уже не дышит. Шаг первый. Вскрыть грудную клетку. Где там кристалл? Мясник достал его из груди — значит, он между ребер. В районе сердца? Или вместо сердца?»
Он начал резать.
Кожа поддавалась легко — парень был истощен, жира почти не было. Нож скользнул между ребрами. Чэнь Линь раздвинул края раны руками.
Внутри было пусто.
Не в смысле «нет кристалла». В смысле — темнота. Полость грудной клетки была выжжена. Ребра — черные, хрупкие. Сердце — маленькое, ссохшееся, как чернослив.
«Меридианы пробиты, — вспомнил он слова Мясника. — Это не просто повреждение. Это... разряд. Кто-то высосал из него всю энергию. Оставил пустую оболочку.»
Он выпрямился. Посмотрел на Мясника.
— Как он умер? Не от болезни.
Толстяк пожал плечами.
— А какая разница? Мертв — значит, мертв.
— Разница есть, — сказал Чэнь Линь. — Если его убили — убийца мог забрать кристалл раньше. А вы хотите, чтобы я нашел то, чего нет.
Мясник посмотрел на него внимательнее.
— Умный, да? — он сплюнул на землю. — Ладно. Его забрали на ритуал вчера. Старейшина седьмого колокола питался его жизненной силой. Кристалл он, естественно, вынул. А тело скинули сюда, как мусор. Но в нем остались ошметки. Мелочь. Для печи сгодится. Так что режь давай.
Чэнь Линь вернулся к трупу.
Руки больше не дрожали. Он работал методично, как учили когда-то — в анатомичке? Нет, в универе не было анатомички. Он смотрел YouTube. Видео про разделку мяса. Странно, какие навыки становятся полезными в аду.
Через пятнадцать минут тело было расчленено.
Кости — в одну кучу. Плоть — в другую. Органы — в третью. Мясник подошел, осмотрел работу, кивнул.
— Не брезгуешь. Это хорошо. Тот длинноволосый вон блевал полчаса. — Он кивнул на Хуана, который стоял в углу, бледный как смерть. — А ты даже не моргнул.
Чэнь Линь посмотрел на свои руки. По локоть в крови. На лохмотьях — куски плоти.
— Моргнул, — сказал он. — Просто вы не заметили.
Мясник усмехнулся.
— Держи.
Он бросил Чэнь Линю два пальца — отрубленных, высохших, с черным клеймом первого колокола.
— Это твоя доля. Завтра будет новая партия «дров». Если придешь — получишь еще.
Чэнь Линь взял пальцы. Сухие. Легкие. В них больше не было жизни.
— А баланда? — спросил он. — Вы обещали.
— Кормите его, — бросил Мясник своим помощникам — двум оборванцам, которые молча сидели у печи.
Они зачерпнули из котла какой-то серой жижи и плеснули в глиняную миску. Миска была треснувшая, пахла кислым.
Чэнь Линь взял. В жиже плавали куски... чего-то. Он не стал разглядывать. Просто съел.
Вкуса не было. Во рту — только горечь и железо.
«Это плоть, — понял он. — Я ем человеческую плоть. И кристаллы, переработанные печью.»
Желудок сжался. Он заставил себя не блевать. Насильно протолкнул следующий глоток.
Шестнадцать молча протянула свою миску — он отлил половину себе, она доела остальное.
Хуан так и не подошел. Он стоял в углу, глядя на остывающий труп.
— Ты как? — спросил его Чэнь Линь.
— Я не буду это есть, — прошептал Хуан. — Это же... это был человек...
— Был, — сказал Чэнь Линь. — Теперь он — баланда. Ты можешь умереть с голоду и стать чьим-то завтраком. Или съесть это и выжить.
Хуан поднял на него глаза. В них были слезы.
— Как ты можешь быть таким спокойным?
Чэнь Линь хотел сказать правду: «Потому что я делал вид, что это игра. Потому что, если я сейчас разревусь или упаду в обморок — Мясник поймет, что я слабак, и завтра мои пальцы будут вон в той куче.»
Но он не сказал. Он просто протянул Хуану остатки баланды.
— Ешь. Завтра будет хуже.
Они вернулись в сарай к вечеру.
Чэнь Линь сидел на тряпье и смотрел на два черных пальца, лежащих на ладони.
«Два пальца. Один день еды. Значит, чтобы просто не сдохнуть с голоду, я должен убивать по одному человеку в два дня. Если хочу подняться — чаще.»
Он сжал пальцы в кулак.
«Но убивать своих же рабов — это тупик. Я стану чуть сильнее, но ненамного. Пальцы первого колокола мало стоят. Нужны пальцы второго. Третьего. А для этого нужно самому стать сильнее.»
— Ты думаешь, — сказала Шестнадцать. Она сидела напротив, глядя на него немигающим взглядом.
— Думаю, — кивнул Чэнь Линь. — Ты знаешь, как здесь культивируют?
Шестнадцать помолчала.
— Знаю, — сказала она наконец. — Но это не то, что ты хочешь услышать. Здесь культивируют через смерть. Чужую или свою. Ты убиваешь — ты забираешь часть души убитого. Его кристалл растет. Твой — тоже.
— А если не убивать?
— Тогда ты — дрова, — ответила Шестнадцать. — Топливо для печи. Будешь сидеть в казарме, есть баланду из таких же, как ты, и ждать, пока кто-то сильнее не вынет твой кристалл.
Чэнь Линь кивнул.
— Понял.
Он посмотрел в щель между досками. Там, на дворе, ученики второго колокола тренировались. Их движения были быстрыми, резкими. Каждый удар — смертелен. Каждый взгляд — холоден.
«Если я хочу выжить в этом мире, я должен стать таким, как они. Или хуже. Потому что доброта здесь — это смерть. Сострадание — это смерть. Человечность — это смерть.»
Он вспомнил лицо парня, которого разделывал сегодня. Как он смотрел пустыми глазами в потолок, пока Чэнь Линь вырезал его внутренности.
«Ты мог быть мной. Я мог быть тобой. Но мне повезло — я проснулся в другом теле. С другим сознанием. С другими знаниями.»
Он достал острый камень из кармана. На стене, где уже было написано:
50 — привели.
43 — умерли в земле.
7 — живы.
3 — со мной.
1 — убит ночью.